Его любимый майонез московский провансаль

Антон вообще любит майонез. Салаты все с ним ест, любые блюда в целом. Бывало даже, без всего его ел и ходил радостный целый день. Арсений его любовь понимал, но не разделял, а лишь шутил, что когда-нибудь майонез и парня ему заменит, и семью, и квартиру с машиной. Шастун на это лишь всегда смеялся и звал Арсения есть, на что тот с радостью соглашался и ели они вдвоем салаты с майонезом, а после и целовались долго, прекрасно понимая, что никто им друг друг друга на заменит. Никто и ничто. И жили они так себе спокойно, до одного донельзя забавного случая, который, если честно, не смотря на все шутки, казался практически невозможным. Сидел Антон за кухонным столом, залипая в телефоне и попивая сладкий горячий чай. Вот прям так и хотелось подойти к нему и крепко обнять или хотя бы сфотографировать. Уж слишком он домашний в такие моменты. Но конкретно сейчас было одно но, и это самое но выглядело как достаточно большое белое пятно на лбу Антона, причем не ровно посередине, а ближе в правому краю, из-за чего Арсений сначала его совсем не заметил, вот только потом тихий смех сдержать у мужчины совершенно не получилось. — Как можно было так неаккуратно дрочить, что у тебя аж весь лоб в сперме, м, Антон? — Это не сперма, это майонез, — с важным видом заявляет Антон, открывая фронтальную камеру на телефоне, чтобы посмотреть, про что вообще Арсений говорит. Да, сказал он это уверено, вот только этой самой уверенности у него не было совершенно, — Да майонез это! — Антон, — начинает Арсений, смотря на парня с лёгкой усмешкой, — Я все понимаю, но тебе нечего стыдиться своей меткости. Хочешь, я тебе на потолке мишень повешу, чтобы ты мог потренироваться и не попадать себе на лоб? — Арс! — возмущается Шастун и, проведя пальцем по этому белому пятну у себя на лбу, пробует его, — Говорю же, майонез! — Фу, Антон. Ты же даже мою не всегда глотаешь, а тут свою, да и не первой свежести, — улыбается Арсений, протягивая парню рулон салфеток. Сперма, не сперма, майонез, не майонез, но пусть сидит чистый. — Блять, Арс, ты мне не веришь значит, да? Попробуй сам тогда, — хмыкает Антон, вновь проводя пальцем по лбу и протягивая его Попову, смотря на того с вызовом. А то че это он тут стоит и выебывается. — Сам ешь. Я вообще за кофе пришёл, а ты меня тут отвлекаешь, — усмехается Арсений и, оторвав одну салфетку, вытирает сначала палец, а потом и лоб, после мягко целуя в него, — Ну, привкуса вроде нет. Получив свой заслуженный пинок в плечо, Попов с довольной улыбкой подошёл к кофемашине, чтобы наконец-то выпить кофе. Вот только не на кухне, как делает это Антон, а в спальне, удобно развалившись на кровати и тоже залипнув в телефоне. — Что ты на меня так смотришь? — спрашивает Арсений, понимая, что все это время Антон смотрит на него слишком уж недовольным взглядом. — Да ничего. Прикидываю просто, измазать тебя в сперме или в майонезе. Склоняюсь пока к первому варианту, если тебе интересно. — Антон, фу! — кривится Попов, который не собирался быть обмазанным ни в чем, — А мог бы мне, вместо таких слов, кофе в постель носить. Завтрак там. Можешь ещё целовать и говорить какой я у тебя хороший и как тебе со мной повезло. — А потом спермой можно будет обмазать? — с усмешкой спрашивает Антон и смотрит на то, как Арсений молча удаляется в комнату. Ну и ладно, он ему это ещё припомнит.

***

— Тош, я занят, если ты не заметил, — негромко говорит Арсений, лежа на кровати и смотря какой-то недавно вышедший фильм, который все его знакомые так нахваливали, — Актёрская игра на высоте, конечно, но сюжет же ни о чем. Я таких фильмов миллион видел. А ты что думаешь? — Я думаю, что ты зануда. Нормальный фильм, просто это ты привык ко всяким слишком неожиданным вещам, а другие нет, — хмыкает Шастун, все не оставляя попыток сесть на Арсения верхом, чтобы хоть как-то обратить на себя внимание, — И раз он тебе так не нравится, то мог бы обратить и на меня внимание. Я то явно удивлять умею. — Ты меня уже удивил сегодня своей майонезной спермой на лбу, мне достаточно, — по-доброму улыбается Попов и все-таки позволяет Антону усесться на себя, придерживая его за бёдра. Не хватало тут ещё, чтобы чудо такое свалилось. — Да не сперма это, долбаеб. Я правда не знаю, как я так ел, — возмущается Антон, чуть сильнее вдавливая мужчину в кровать, — И че ты к этому так прицепился вообще? Сам как будто не пачкался ни разу. — Пачкался, конечно. Но не так же. И вообще, я считаю, что приебываешься к этому ты. Мог бы проигнорировать и дальше сидеть себе спокойно, — хмыкнув, Арсений несильно шлёпает по бедру Антона и мягко поглаживает по месту удара. Хотел внимания? Пожалуйста. — Я тебя игнорировать не могу. А вот ты меня весь фильм игнорировал. А я тут, может, на стены готов лезть от желания побыть с тобой. А тебе интереснее какой-то фильм, — начинает Шастун и, взяв одну руку Арсения, начинает медленно двигать ей вверх, залезая под свою же футболку. К его же счастью, рука Арсения чуть ли не оживает и уже без посторонней помощи начинает гладить спину Антона, иногда переходя на бока и лопатки, — Да и посмотреть же фильм ты всегда можешь. Хоть по дороге на работу, а со мной потрахаться уже будет сложнее. Так что цени такую возможность. — Да че ты к фильму то этому так прицепился? — немного возмущённо спрашивает Арсений. Конечно, он понимал, что это месть за майонез, но в его планах такого не было, — Можем найти компромисс, я измажусь майонезом как взбитыми сливками, лягу смотреть фильм, а ты будешь слизывать и в конце мы потрахаися. Как тебе идея? — Мне кажется лучше будет, если ты завалишь ебало и трахнешь меня молча, пожалуйста, — вздыхает Антон, понимая, что Арсения он все равно не переспорит. А Арсений тоже понимает, что Шастун его не переспорит, даже если очень захочет. Да и прав парень в некоторых моментах. А именно, что потрахаться они не всегда успевают из-за графиков. Придётся исправлять. — Ты прав, Тош. Так будет куда лучше, — он улыбается и, взявшись за чужие бёдра поудобнее, двигает его чуть выше, усаживая на самый пах и тихо выдыхая от этого, — Ты такой красивый с этого ракурса. Не хочешь побыть наездником? Решив ничего не отвечать, Шастун лишь делает несколько весьма однозначных движений, стараясь как можно сильнее задеть член Арсения. Благо, в спортивных штанах было прекрасно видно, что сам Попов уже успел возбудиться, пусть и несильно, чем и решил воспользоваться Антон, осторожно усевшись прямо на стояк и неспешно прыгая на нём, с довольной улыбкой смотря Арсению в глаза. Попов, конечно, далеко не всегда был такой чувствительный, что вообще-то, сводило Антона с ума. Безумно хотелось сейчас его помучать за утренний подъеб по поводу майонеза, а поэтому ни увеличивать темп, ни тем более переходить к чему-то большему он не собирается. Лишь изредка произносит что-то слабо напоминающее стон, чувствуя, что ещё немного и терпению Арсения придёт конец. — Арс, а че ты не весёлый такой? Не нравится что-ли что-то? — издевательским тоном спрашивает Шастун, останавливаясь, — Я тут стараюсь вообще-то, — хмыкает он, получая за это шлепок по ягодице. — Старается он. Тош, сексом в одежде не занимаются. И я не понял, с какого это момента ты таким инициативным стал, — с лёгкой усмешкой произносит он и, переместив руки обратно на спину парня, наклоняет его вперёд, заставляя лечь к себе на грудь. — И зачем? — спрашивает Антон, устраиваясь лишь удобнее и слегка приобнимая Арсения. Надо же искать плюсы в их положении. Арсений в ответ лишь загадочно улыбнулся и, придерживая Шастуна одной рукой, достаточно быстро меняет их местами, уже нависая сверху над парнем, не позволяя ему встать. Оставив несколько коротких поцелуев на губах Антона, мужчина опускается ниже, мягко целуя парня уже в шею, пару раз слабо её прикусывая. — Мне так больше нравится, — говорит он, вновь возвращаясь к выцеловыванию шеи младшего, пока тот, прикрыв глаза, довольно улыбался и за волосы прижимал к себе Арсения лишь ближе, позволяя делать со своей шеей практически все. Конечно, таким шансом было грех не воспользоваться, поэтому, оставив несколько лёгких засосов, Попов встает, приподнимая за собой и Антона, чтобы снять с него наконец футболку и уже перейти к более интересной части его тела. Мягкими поцелуями спустившись с шеи на грудь парня, Арсений уже без всякого стеснения оставляет весьма заметные засосы, зализывая каждый из них. — Ты слишком красив в таком положении, ты в курсе? — задаёт Попов риторический вопрос, но в ответ получает лишь руку в волосах, которая, слегка сжимая их, заставляет Арсения поднять голову и поцеловать Шастуна уже в губы, совсем невесомо поглаживая его по груди. — Поверь, ты намного лучше сейчас выглядишь, — оторвавшись, говорит Антон, после позволяя Арсению вновь вернуться к поцелуям, только в этот раз более напористым. Водя руками то по торсу, то по спине Арсения, Шастун невольно постанывает в поцелуй, приподнимая бёдра, чтобы потерется своим стояком о бедро мужчины. Почувствовав это, Попов медленно начал опускать руку Антону на пах, сжимая его несильно через ткань штанов. Антону, конечно, такой расклад не особо понравился, а поэтому, опустив свою руку следом, он обхватывает ладонь Попова и ловко управляя ей, запускает себе уже под штаны, довольно мыча, как только почувствовал, что Арсений вновь сжал его, только вот в этот раз все не так просто. Рука мужчины скользит в разные стороны, все никак не подстраиваясь под единый ритм, из-за чего Антон буквально видит звезды перед глазами, даже не пытаясь хоть как-то начать двигаться. А Арсению это только на руку, причём во всех смыслах, поэтому через несколько минут таких жарких прилюдий, он наконец-то позволяет себе запустить руку уже парню в боксеры, разрывая поцелуй. — Бёрда приподними, — пусть и мягким голосом, но все-таки командует Попов, снимая с младшего штаны вместе с бельём, сразу же откладывая их на другой край кровати, чтобы потом долго не искать. Вновь опустившись к Антону, мужчина начинает целовать его живот, то понимаясь к рёбрам, то наоборот, опускаясь к паху, одной рукой осторожно играясь с чувствительными сосками и кончиками пальцев проходясь по всему торсу, чувствуя, как Шастун уже мурашками покрылся. Приняв сидячее положение, Арсений нежно берёт ноги парня под коленями и, разведя их, целует во внутреннюю сторону бедра, иногда оставляя совсем маленькие засосы под тихое ворчание Антона по этому поводу. — Змеюка ты, Арс. Всего меня засосать решил или помилуешь? — спрашивает он, за волосы оттягивая Попова от своих бёдер, потому что знает, что если дать мужчине волю, то от них может ничего и не остаться. — Прости-прости, — тихо говорит Арсений, подмигнув и, приподнявшись, решает, что пора бы уже переходить к более уверенным действиям, а поэтому, прикрыв глаза, он берёт в рот головку, начиная её посасывать, а у Антона от этого буквально крышу сносит. Он сжимает руку в волосах Арсения сильнее и, подождав пару секунд, начинает медленно опускать его ниже, не сдерживая громких сторонов. Особенно, когда нос Попова уже утыкается в лобок, а сам Шастун удивляется, как до сих пор не кончил от такого. Размеренно двигая головой Арсения ещё несколько минут, он всегда таки отпускает волосы брюнета, позволяя тому отдышаться, а сам привстает, чтобы хотя бы приспустить чужие штаны. Но получается немного не так и штанов на Попове уже нет. Как и белья, а значит теперь и Антон может немного поиздеваться над мужчиной. Заставляя лечь теперь Арсения, Шастун удобно устраивается между его раздвинутых ног и начинает медленно водить пальцами по его члену, местами чуть ли не сжимая его, от чего Арсений чуть ли не с ума сходил, чувствуя такой невообразимый контраст между холодных массивных колец и тёплых тонких пальцев парня, а местами наоборот, проходясь совсем невесомо, одними лишь кончиками пальцев, заставляя Попова чуть ли не жалобно скулить от желания. Стоны Арсения уже заполнили всю комнату, а Антон так и не менял свои движения, все никак не желая брать одинаковый темп, только теперь ещё и иногда наклоняясь, чтобы обвести языком лишь головку, удерживая бёдра Попова, чтобы тот не толкался. — Что ты на меня так смотришь? Не нравится что ли что-то? — спрашивает Антон, останавливая свои движения и смотря на Арсения исподлобья. Понимает же, что довёл, вот только хочет он услышать это именно от Попова. — Я вообще-то трахаться хотел, а не обойтись взаимной дрочкой и недо-отсосом. У тебя есть десять секунд, чтобы это исправить или я сам хто исправлю, выбирай, — нарочито серьёзно отвечает Арсений, не желая признавать, что даже от обычных касаний Шастуна он уже готов кончить. — Распоясался ты, конечно, Арсюш. Теперь у тебя есть десять секунд, чтобы это исправить, — самодовольно улыбаетмя Антон и чувствует, как Попов сразу же напрягается, чтобы встать и, удобно перехватив несопротивляющегося парня, ставит его в коленно-локтевую, ощутимо шлепая при этом. Смазка находится быстро, поэтому уже через пару секунд в Антона входит первый палец, особо стараясь не напирать, а вторая рука Арсения, положив бутылек рядом, мягко гладит его по бедру, засовывая палец до костяшек и медленно им двигая. Больно делать Попов не хотел, а поэтому делал все как можно медленнее, вот только Антону такой расклад не сильно нравился, а поэтому через несколько минут он уже достаточно активно подмахивал бёдрами, намекая, что уже пора бы и не так сильно париться. Арсений, конечно, такое рвение не разделял, но и не послушать Антона не мог, а поэтому, буквально в считанные секунды, в Шастуна начал входить уже второй палец, а темп уменьшать никто не собирался, заставляя парня раздвинуть ноги ещё сильнее, пока свободная рука Арсения безжалостно сминала его бёдра, иногда несильно шлепая. Непонятно было, кто кайфовал от такого положения больше, но зато оба прекрасно понимали, что останавливаться никто не будет. И поэтому, уже через несколько минут, Попов добавляет и третий палец, с довольной улыбкой наблюдая за тем, как Антон прогибается в спине, сжимая простынь, как сам он сжимается каждый раз, когда Арсений попадает по простате, как сам старается насадиться как можно сильнее, потому что одних палецев уже мало. — Учти, я долго не смогу, — тихо предупреждает мужчина, вынимая пальцы и, добавив ещё смазки, приставляет головку, начиная медленно входить. — Да я сам уже на пределе, блять, — отвечает Антон, утыкаться лицом в кровать и прикусывая губу, дожидаясь, когда Попов наконец-то войдёт до конца. Первые толчки ощущались невероятно хорошо, поэтому стоны были уже Арсеньевские, вот только долго наслаждаться ему не дали. Шастун, дернувшись так, чтобы соскочить с члена, резко поворачивается к Арсению и тыкает рукой тому в грудь, вынуждая лечь на спину и позволяя Антону вести. — Нравится? — задаёт парень риторический вопрос и сам начинает медленно насаживаться, придерживая член рукой. — Безумно, — выстанывает Попов, положив руки на бёдра парня, сжимая их и не позволяя Антону делать все слишком быстро. Довольный таким ответом, Шастун наконец-то принимает в себя весь член и начинает медленно двигаться, прикрыв глаза и положив руки на грудь Арсения. Этот жест не остаётся незамеченным, поэтому руки парня через несколько секунд накрывают руки Попова, немного их сжимая. Стоны звучат практически в унисон и все понимают, что счёт до конца идёт чуть ли не на секунды, а поэтому Антон начинает двигаться чуть интенсивнее, паралельно высвобождая одну руку и додрачивая ей, кончая на живот Попова и устало валясь на него. Не упуская момент, Арсений выходит из парня и, быстро додрочив себе, крепко его обнимает, мягко целуя в висок и прикрывая глаза. — Люблю тебя, Арсюш, — совсем тихо шепчет Антон. — И я тебя, майонезный мой, — так же тихо отвечает Арсений, за что Шастун кусает его в нос, — Ладно-ладно. Сейчас полежим немного и в душ. Хорошо? — Хорошо. Но ещё одна шутка про майонез и тебя найдут побитым за гаражами. Арсений на это лишь громко смеётся, обнимая парня ещё сильнее и быстро целуя в губы. Конечно, шутка про майонез ещё будет, да и далеко не одна, но об этом знать пока совершенно не обязательно.