бег по крышам

Они ужинают на краю крыши близко-близко — Вадим ест тако, а Олег какой-то полезный ролл, потому что вот этот вот весь стритфуд непонятно как готовится, и вообще. Маски у обоих закатаны до носа, и Олег не может не коситься на язвы на чужом лице. Без брезгливости, с осторожным любопытством. — Пусть смотрит, нам не жалко, — вдруг говорит Вадим сам себе, и Олег вздрагивает. — Прости, засмотрелся, — бормочет он смущённо и пихает в рот остатки ролла. Сбоку тихо какое-то время, а потом Вадим хмыкает: — Стремно? Олег поворачивается, глядя обеспокоенно, дожевывает быстрее. Под маской половина чужого лица, ничерта не понятно, что за выражение. — Наоборот, — поспешно уверяет он и мнется, не зная, как объяснить ощущения. У него самого раньше был шрам от ожога на полспины, в детстве под горячий пар попал. Сейчас его уже нет, но пальцы ощущения помнят. Олегу интересно, такая ли на ощупь кожа у Вада. — Да ну? — Вадим недоверчиво поворачивается всем телом, и Олег всерьёз беспокоится, что он сверзнется с крыши. — Ну да, — Олег пожимает плечами. Вадим дергает щекой, качает головой, слушая свои голоса в голове, и Олег закусывает губу. Неловко. Но Вадим тут же отвлекается на это — Олег порой забывает, что он настолько им озабочен. Первое время это напрягало. Сейчас он привык. — И что, даже не противно? — спрашивает Вадим непосредственно, но Олег не видит — чувствует, что тот напряжен. Усмехается мягко. Ну как ему может быть противно? Все это — часть становления Дэдпула, часть его истории. Он качает головой, надеясь, что Вад чувствует его взгляд через маску. Вадим медленно расслабляет плечи. Склоняет голову вбок, слушая, отмахивается, а затем стягивает маску так неожиданно, что Олег не успевает его остановить — застывает с глупо вытянутой рукой. Пронзительно голубые глаза. Первое, что видит Олег, и, честно говоря, остальное становится неважно, потому что язвы все те же, что он уже видел. Глаза Вадима он не видел еще ни разу. — А так? — мужчина смотрит пристально, щуря глаза без ресниц и хмуря безволосые брови. — И так, — Олег медленно опускает руку, чувствуя волнение в груди от того, что он задумал. Стягивает перчатку. Глаза Вадима распахиваются широко-широко. Он бормочет «заткнись» сам себе и смотрит на ладонь Олега с опаской. — Можно? — Олег терпеливо держит руку на весу, пока до Вада доходит. Вад краснеет, когда до него доходит, неуверенно облизывает губы. А затем тоже стягивает перчатку, расстегнув крепления. Олег снова кусает губу от волнения, а затем впервые видит выражение чужого лица, появляющееся при этом — жадный, зачарованный восторг в глазах. В животе неожиданно ёкает. Вадим осторожно, словно боится обжечь или обжечься, берет его руку в свою. Олег ободряюще улыбается, и на лице мужчины расцветает ответная улыбка, да настолько яркая, что Олег смущается. В конце-концов, это первый раз, когда Вад касается его не через костюм. Вадим кладет его руку к себе на щеку, глядя внимательно до ужаса, и, кажется, задерживает дыхание. Олег аккуратно ведёт пальцами по скуле — кожа шероховатая, неровная, Олег будто трогает кору дерева. Но лицо теплое и мягкое даже несмотря на язвы, под пальцами ощущается совсем не противно. Действительно почти как ожог. Олег не заметил мгновения, когда Вад закрыл глаза, и от этого внутри снова все переворачивается — как давно мужчину кто-либо трогал… так? Поэтому он продолжает легко водить кончиками пальцев по коже, оглаживает брови (точнее, их отсутствие), гладит щеки, подбородок. И неожиданно сам для себя кладет пальцы на губы. Вадим распахивает глаза так резко, что Олег почти отдергивает руку. Мужчина смотрит угрожающе, но за этой угрозой Олег видит недоверие. Почти страх. Губы у Вадима мягкие. Почти без язв, чуть обветренные и многократно обкусанные. Олег легко проводит по ним пальцами. — Тебе нужна гигиеничка, — усмехается он, чтобы разрядить повисшее в воздухе напряжение. — Подарю тебе на Новый год. Вадим расслабляется и мягко перехватывает руку, когда Олег собирается ее убрать. — Единственное, чем я готов увлажнять свои губы… — он многозначительно двигает бровями, и Олег фыркает, закатывая глаза. — Сам знаешь. — Посмотрим, как будешь себя вести, — неожиданно для себя выдает он и тут же смущается, отбирая руку и натягивая обратно перчатку. Но выражение лица Вада стоит того.

***

Они целуются задолго до Нового года. Вадим подоспевает на помощь как раз вовремя — простреливает ноги двум нападавшим, позволяя Олегу закончить еще с тремя. Олег восстанавливает дыхание в подворотне, мысленно радуясь — запомнил, что никаких убийств в его смену. — Паучок, ну как так… — Вадим прячет пушку в кобуру и трогает его плечо под рассеченным костюмом. Олег морщится. Не рассчитал немного, бывает. Ничего, заживет как на собаке. — Олег, — вздыхает он, распрямляясь наконец и опираясь о стену. Закатывает маску. Воняет мусором, но дышать становится намного легче. — Что «Олег»? — Вадим в недоумении оборачивается туда, откуда они пришли, будто неведомый Олег вот-вот появится с минуты на минуту. — Я — Олег, — поясняет он с хриплым смешком. — «Паучок» раздражает. Вадим молчит какое-то время, стоя неподвижно. — Если мне вдруг когда-нибудь тебя закажут, Паучок, я вынесу заказчику мозги, — ошарашивает он признанием, Олег чуть воздухом не давится. Затем Вадим тоже закатывает маску. — Можно тебя поцеловать… Олег? Желудок делает кульбит. — Губы пересохли? — шутит Олег. В горле пересохло. У него. Вадим молчит, ожидая ответа. Олег сглатывает и отталкивается от стены. Подходит ближе. Вадим вблизи совсем огромный — костюм ширит плечи до неприличия. — Можно. Чужие губы такие же шероховатые, какими Олег их и запомнил. «Все же нужно подарить гигиеничку…» — думает он, а затем его собственных касается горячий влажный язык, и все мысли из головы улетучиваются. Вадим целует осторожно, но так же жадно, как всегда смотрит, и Олег буквально чувствует чужой восторг и слышит, как колотится в груди сердце мужчины. Он кладет ладонь на затылок наёмника, держится, чтобы не потерять почву под ногами, потому что чувствует абсолютно то же самое. Позволяет Вадиму целовать его так, как тому хочется, надеясь, что костюм не загорится на нем прямо сейчас. Вадим отстраняется слегка. Хихикает по-ребячески: — Я сегодня не усну, — делится он почему-то шёпотом, и у Олега в груди теплеет от улыбки, которая расцветает на чужих губах. — Ладошки не сотри, — он усмехается беззлобно и запрокидывает голову, глядя в теряющееся за проводами небо.

***

— Не смотрю, я не смотрю! — Вадим чересчур рьяно, с громким шлепком закрывает глаза руками. Олег даже находит в себе силы улыбнуться целой половиной лица. По-дурацки вышло: в этот раз работали парой, но Олег все равно умудрился накосячить. Под колеса не попал, уже хорошо, но ебалом по асфальту протащило будь здоров. Чертовы угонщики… Чертовы бронированные инкассаторские машины… Они с Вадом сидят на крыше — Олег с куском замороженной индейки у лица, Вадим… С почти очаровательными переживаниями. Маску можно выкинуть в мусорку — перешивать там что-то уже бесполезно. Олег сдирает ее, шипя сквозь зубы, когда отлипает присохшая на кровь ткань. Смотрит на город внизу, смотрит на Вадима, все еще по-детски прячущегося за ладонями. — Я, наверное, пойду? — мужчина предпринимает попытку встать. С парапета. С закрытыми глазами. Олег ловит его свободной рукой, усаживая на место. Вадим замирает. Уточняет: — Не пойду? Олег хмыкает. Думает где-то с полминуты. А затем тянет чужие руки от лица. Вадим наклоняется за ними. Олег цыкает и против воли улыбается. — Вадим. — М? — Посмотри на меня. — А ты в маске? Олег вздыхает. Что уж там… — Нет. — Тогда мне нельзя. Олег смотрит на него с веселым раздражением. Хмурится здоровой бровью. — Боишься, что я урод? Едва сдерживает смешок, когда Вадим весь вскидывается с возмущением. — Думай, что говоришь! Обладатель такой потрясной жопы, таких чудесных губ и невероятного голоса априори не может быть уродом! — Тогда что? — Олег закусывает губу смущенно и смотрит с улыбкой. Вадим мнется. — Тайна личности, — бормочет он приглушенно. — И ты не сможешь ее сохранить? — Олег щурится заинтересованно. — Смогу! — тут же уверяет Вад, но тушуется. — Олеж, я себе сам-то не доверяю, а ты… Олег вздыхает. Остался последний аргумент. — Трахаться мы тоже в масках будем? — уточняет он невинно, глядя на Вадима в упор. Вад весь каменеет. Олег слышит, как его сердце сбивается с ритма, а затем заходится, как бешеное. Чужие руки опускаются ужасно медленно. Подрагивают, а затем Вадим срывает с себя маску — глаза закрыты. Олегу волнение тоже передается. Он не торопит. Чужие веки вздрагивают. Взгляд ползет от пояса к лицу медленно, словно улитка в бар. Встречается со взглядом Олега, и Вадим крупно вздрагивает всем телом. — Эта индейка тебе очень к лицу, — хрипло выдаёт он, глядя неотрывно, будто боясь моргнуть. Олег взрывается смехом и тут же морщится от боли. Вадим смотрит зачарованно. — Вторая половина ничуть не хуже, если что, — слегка смущенно уверяет Олег. — Но придётся подождать пару дней, чтобы увидеть ее в первозданном виде. Вадим придвигается ближе, стягивая перчатки. Смотрит снова жадно, но так… влюбленно, что у Олега уши краснеют. Ради всего святого, он ведь видит его всего минуту... — Я готов ждать сколько угодно, — неожиданно серьёзно уверяет Вад, не отводя взгляда. — Олеж, можно тебя поцеловать? Я осторожно. У Олега в груди все кувыркается. Вот куда деваются все эти ухмылки-ужимки? — Можно, — он спускает ноги с парапета, давая мужчине придвинуться вплотную. Восторг в глазах Вадима, когда он запускает пальцы в его волосы, нельзя выразить никакими словами.