Запертые сердца

Так много знакомых лиц, но едва ли есть желание видеть добрую половину из них. Но нужно, просто необходимо поддерживать образ гостеприимного чистокровного аристократа, который только и ждёт, чтобы на празднование его девятнадцатого Дня Рождения съедется вся верхушка Магического Лондона. Драко Малфой вот уже примерно с час вынужден общаться с абсолютно неинтересными ему людьми, дабы не показаться невоспитанным хамом. И, разумеется, это должно быть гораздо важнее куда более приятного времяпрепровождения со своей девушкой. В данный момент Гермиона Грейнджер весьма активно болтает со своими лучшими друзьями Гарри Поттером и Рональдом Уизли, и явно не чувствует себя обделённой вниманием. Это несказанно радует. Да, если бы ещё год назад кто-нибудь сказал Драко, что он будет спокойно приглашать на свой День Рождения всеми известного Поттера и по совместительству злейшего школьного врага, да ещё и вместе с рыжим Уизли, он бы рассмеялся тому в лицо. Сейчас же это совсем не кажется смешным. Учитывая ещё тот факт, что Гермиона Грейнджер является девушкой Малфоя. Девушкой, на которую он большую половину времени их обучения в Хогвартсе смотрел как на грязь. Которую с презрением называл грязнокровкой. Да, времена меняются… С другой стороны, сие мероприятие также и помогло Драко отвлечься на какое-то время от терзавших его мыслей. Мыслей, которые вовсе не должны были терзать его. Ошибка молодости, которая несколько дней назад так внезапно вновь дала о себе знать. Малфой всерьёз задумался о том, чтобы перестать читать «Ежедневный Пророк». Новости, которые он узнавал оттуда, довольно редко приносили ему хорошие эмоции. — Вы только поглядите, неужели это мистер Нотт со своей прелестной невестой мисс Паркинсон? — раздался откуда-то сбоку удивлённый женский голос. Драко почувствовал, как его внутренности скрутил невидимый, но вполне ощутимый узел. В глазах на секунду потемнело, а дыхание участилось. Не может быть…да это же какая-то шутка. Как там говорят? «Мысли материальны». Какого хрена ты так много думаешь, Малфой? — Какая приятная встреча, юный лорд Нотт, — доброжелательно улыбнувшись, поздоровался статный мужчина, которого Драко, кажется, видел в Министерстве, когда приходил к отцу, — Давно Вас не было видно. — Приветствую, мистер Эрингтон, — сдержано произнёс Теодор, слегка улыбнувшись, — И правда, давно в свет не выбирался. Знаете, хотелось на какое-то время уйти от всего этого. Ух как заливает. Аж скулы сводит от непонятной злости. — Что же заставило Вас вновь вернуться? — ненавязчиво поинтересовался мужчина. Нотт тихо посмеялся и обвёл глазами зал. Он почти сразу же встретился своими карими с серыми, сейчас больше напоминающими грозовое небо, омутами Драко. — Такое событие я не мог пропустить, — глядя в самую душу Малфоя, ответил юноша. Блондин фыркнул. Ему показалось, что в голосе бывшего однокурсника явственно просквозили насмешливые нотки. Ну конечно. Целый год сидеть в своём Нотт-Мэноре, не принимать приглашения в гости, на любые другие мероприятия, которые потомственные аристократы посещают просто для того, чтобы приобрести новые полезные знакомства и банально напомнить о себе миру. Малфой был почти уверен, что больше никогда не увидит этого человека. И это его более чем устраивало. До поры до времени всё было спокойно. Ровно до того момента, как пару дней назад он не узнал из того самого «Ежедневного Пророка» новость о скорой помолвке Теодора Нотта и Пэнси Паркинсон. В то мгновение Драко выпал в осадок несколько раз подряд. Серьёзно? Эти двое терпеть друг друга не могли на протяжении всех лет учёбы, взаимно оскорбляли друг друга и пытались всячески испортить настроение всем подряд на почве этого. Какая помолвка? Что могло измениться в их отношениях за какой-то год? Да, возможно, это вовсе не «какой-то год». Вполне приличное количество времени. Но эти люди настолько ненавидят друг друга, что и нескольких лет не хватит для их примирения. Драко не понимал ровным счётом ничего. — Как прелестна Ваша красавица-невеста, лорд Нотт, — мистер Эрингтон взял изящную женскую ладонь и оставил на ней невесомый поцелуй. — Благодарю, мне очень приятно, — Пэнси очаровательно улыбнулась. — Поздравляю с помолвкой, господа. Уверен, Вы станете счастливыми молодожёнами… Очевидно, чересчур общительный мужчина хотел сказать ещё что-то, но Теодор как можно более вежливо остановил поток слов. — Большое спасибо, мистер Эрингтон, для нас с Пэнс очень ценны Ваши пожелания. Драко оставалось только восхищаться сдержанности Нотта, как аристократично он держался. Повзрослел. В школе брюнет таким не был… Поняв, что вновь начинает погружаться в воспоминания, Малфой покачал головой и сделал внушительный глоток вина из своего бокала. В тот момент, когда ёмкость опустела, к блондину подбежала Паркинсон и совсем не по-аристократически накинулась ему на шею. — Здравствуй, Драко. С Днём Рождения! — воскликнула она прямо в ухо юноши. — Спасибо, Пэнси. Приятно видеть тебя спустя столько времени, — улыбнулся Драко, как он надеялся, максимально правдоподобно. Девушка наконец оторвалась от парня и посмотрела ему прямо в глаза. — Да, столько всего произошло, что я даже не заметила, как пролетело это время, — засмеялась она. Малфой всё-таки сцепил зубы. Иррациональная злость поднималась в нём всё выше. Столько всего произошло, да? Например, встреча с Ноттом, во время которой оба поняли, что школьная вражда была несусветной глупостью и на самом деле в глубине души они всё это время горячо любили друг друга? Бокал, который Малфой сжал чересчур сильно, разбился вдребезги и осколки с характерным звуком упали на каменный пол. — Какой я неуклюжий, — равнодушно прокомментировал ситуацию Драко, одним жестом руки подозвав проходящую мимо служанку, — Уберите это. Прислуга тут же приступила к своим обязанностям. Как только её силуэт пропал из поля зрения, её заменил другой. — Уже буянишь, Малфой? Не рановато ли? — усмехнулся Нотт, неторопливой походкой приближаясь к имениннику и по какой-то непонятной причине улыбающейся невесте. — В самый раз, — оскалился аристократ. Злость достигла наивысшей точки, но Драко не мог понять причину её неожиданного пробуждения. Что именно его вывело? Внезапное появление Теодора? Или то, что он узнал о столь важном событии в жизни бывших однокурсников не из первых уст? Вот же бред какой. — Драко! — окликнул его вдруг мягкий девичий голос. Все мысли тут же испарились из головы, и парень тепло улыбнулся. — Развлекаешься? — Не то слово, Грейнджер. Здесь так много людей, с которыми я бы предпочёл провести время вместо тебя, — молодой аристократ закатил глаза, заставив девушку фыркнуть. — Ну ты и колючка, — покачала головой Гермиона. И только сейчас она обратила внимание на пару, стоящую прямо напротив них, — Ох, Паркинсон, Нотт, приятно вновь увидеть своих однокурсников, какие бы отношения не были между нами в прошлом. Поздравляю Вас со скорой помолвкой. Пэнси сверкнула косой улыбкой, и Малфой мгновенно понял: фальшивит. Более того, даже не особо пытается это скрыть. Нисколько не изменилась. — Спасибо, Грейнджер, — поблагодарил Теодор, явно заметив реакцию Паркинсон, и решив разбавить атмосферу. Гриффиндорка улыбнулась и опустила голову вниз. Ей было так непривычно разговаривать со слизеринцами спокойно, без насмешек и унижений. Несмотря на то, что она уже год встречается с самым язвительным на её памяти представителем змеиного факультета. С другой стороны, с Драко тоже поначалу было нелегко. Чувства между парнем и девушкой возникли так внезапно, что никто не успел толком ничего понять. Просто во время школьного выпускного Малфой подошёл к одиноко стоящей Грейнджер и неожиданно даже для самого себя пригласил гриффиндорку на танец. Он как сейчас помнил её образ: голубое платье чуть ниже колена, с пышными спущенными рукавами. Обычно творческий беспорядок на голове преобразился в аккуратную причёску. Изящные каштановые локоны спадали на плечи и подпрыгивали от каждого резкого движения. Минимум макияжа, но эта естественная красота оказалась для Драко гораздо ценнее прочих наштукатуренных девиц. И в тот момент юному аристократу было совершенно всё равно на то, что о нём подумают. Его мнение на счёт маглорождённых волшебников изменилось очень давно, и только это имело значение. На удивление, Грейнджер не отказала, не начала язвить. Да, в её глазах цвета шоколада промелькнуло изумление, но лишь на секунду, и девушка согласилась, с гордо поднятой головой протянув ему ладонь. Как только блондин притянул девушку к себе за талию, вся картинка внешнего мира померкла, оставив только звук льющейся со всех сторон спокойной мелодии и шоколадные глаза напротив. — А вы когда собираетесь узаконить свои отношения, Драко? Уж год встречаетесь, а всё никак не созреете? — усмехнулась Пэнси. Драко стиснул зубы. Он всегда удивлялся, как девушка, выросшая среди аристократов, сама являющяяся таковой, может вести себя столь бестактно. И снова возникает сомнение: Тео всегда раздражали такие девушки. Это одна из причин, почему он терпеть не мог Паркинсон. Увидев новость о скорой помолвке в газете, Малфой на секунду предположил, что, возможно, слизеринка изменилась. Но, как оказалось, вовсе нет. — Мы никуда не торопимся, Пэнси, — холодно произнёс блондин, — Для начала мы хотим устроиться в жизни, а потом можно будет подумать и о свадьбе. — Дорогая, перестань выводить парочку из строя своими вопросами. Я думаю, это только их дело, — усмехнулся Тео, взяв девушку под локоть и отведя в сторону, — Пойдём пообщаемся с кем-нибудь. Насколько я знаю, Забини должен быть здесь. — А ты хорошо осведомлён, — хмыкнул Малфой, — Можешь поискать его около стола с выпивкой, не ошибёшься. — Приятно знать, что хоть что-то не меняется с годами, — с этими словами Тео и Пэнси прошли вглубь зала и скрылись из поля зрения Драко. Гермиона, стоящая до этого какое-то время молча, подошла к своему парню и переплела их пальцы. Малфой улыбнулся и сжал их сильнее. — Никакие бестактные особы не смогут испортить этот вечер, — покачала головой гриффиндорка. — Куда ещё больше? — усмехнулся блондин. — Ты не видела родителей? Гермиона огляделась по сторонам. — Кажется, они разговаривали с семейством Ноттов. Но это было минут десять назад, так что я не уверена. Да, небольшое уточнение. Именно младший Нотт не выходил в свет целый год. О его родителях этого сказать было нельзя. Они искали любой повод, чтобы показаться людям, обелить себя. Служение Волдеморту на многих чистокровных семьях оставило тёмное пятно. — Ничего, я поищу, — поцеловав девушку в щёку, парень отправился на поиски. Устроить из Дня Рождения Драко какой-то грандиозный праздник было идеей, несомненно, Люциуса Малфоя. После битвы за Хогвартс и многочисленных судов он твёрдо решил восстановить их громкое имя и репутацию. Поэтому новость о романе его сына и маглорождённой не вызвали каких-то отрицательных эмоций. Да, неожиданно, да, нужно было привыкнуть, но в общем и целом, это пошло только на руку Малфою старшему. Ещё и присутствие Поттера на празднике в Малфой-Мэноре. Всё сложилось так удачно. Нарциссе же наоборот, после всех этих ужасных событий, хотелось просто тихой спокойной жизни. Ей выбор Драко дался легче, чем Люциусу, в том плане, что ей даже привыкать не пришлось. Она всегда относилась к этому проще. Главным для неё было счастье любимого сына. Как и для Люциуса. Но, в отличие от своей супруги, аристократ искал в этом и выгоду. Как истинный слизеринец. *** После разговора с родителями Драко нужно было срочно освежиться. Теперь он знал, что с Люциусом у них схожий взгляд на ситуацию. Малфой-старший сразу почувствовал подвох в помолвке Нотта и Паркинсон. Но, в отличие от сына, он не стал долго размышлять на эту тему. Нарцисса же пристыдила мужчин за неумение принять очевидные факты и просто порадоваться счастью молодых. Она искренне верила, что такие люди, как Пэнси и Теодор смогут полюбить друг друга. Никто не решился её переубеждать. Но правда от этого не изменилась. У этой помолвки есть другая причина. И Драко решительно настроился вывести голубков на чистую воду. Малфой как раз стоял над раковиной и умывался, когда дверь в уборную открылась. Блондин посмотрел в зеркало и увидел сзади Теодора. Тот усмехнулся и привалился спиной к металлической поверхности. — Я смотрю, год затворничества хорошо повлиял на тебя. Всё ходишь, смеёшься что-то. Хотя, возможно, всё более прозаично, и ты банально сошёл с ума, — с наигранной задумчивостью произнёс Драко. — А ты стал поразительно наблюдательным, — с напускным восторгом ответил ему Тео, — Но, раз так, почему не поздравил нас с Пэнси? Знаешь, Малфой, это сделали все, кроме тебя. Даже твоя драгоценная Грейнджер и её дружки. Но я ожидал приятных слов и от старого друга. Старого друга… Драко резко развернулся и в упор посмотрел на брюнета. Карие глаза поблёскивали в свете лампы. Или же он уже успешно испробовал с Забини несколько видов алкоголя. — Да потому что я не верю в вашу внезапно вспыхнувшую любовь, Теодор, — хмыкнул Драко, но глаза отнюдь не выражали ни толики усмешки, — Я не знаю, кого вы хотите надурить, но меня точно не удасться. Скорее Гойл станет Министром Магии, чем ты и Паркинсон счастливыми супругами. Тео осмотрел блондина с головы до ног и протянул: — Я передам Грэгу, как высоко ты ценишь его умственные способности. — Ты ведь даже не отрицаешь, Нотт, — усмехнулся Малфой, — Скажи мне правду. Брюнет опасно сверкнул глазами и подошёл чуть ли не вплотную к Драко. Воздух в уборной сгустился в считанные секунды. Теодор вглядывался в серые омуты аристократа несколько секунд, а тот достойно выдержал этот взгляд. — Правда в том, Малфой, — глаза опустились на сжатые губы аристократа, — Что ты всегда думаешь только о себе. Никто не имеет право на счастье, кроме тебя, да? Сказав это, Теодор отступил и развернулся в сторону выхода, но у самой двери вдруг остановился. — Интересно, твоя страсть к туалетам осталась прежней? — сверкнул брюнет косой улыбкой и всё-таки опустил ручку, выйдя из помещения и оставив Малфоя один на один с воспоминаниями. *** Тот весенний день выдался на удивление жарким. Драко помнил это абсолютно точно, потому что карие глаза Теодора почти что сверкали на фоне ласковых солнечных лучей. Они находились в кабинете ЗОТИ и писали небольшой конспект, фигурирующими терминами в котором были «легилименция» и «окклюменция». Малфой понимал, что ему нет никакой необходимости записывать слова, которые диктовал преподаватель. Блондин и сам мог с лёгкостью провести урок по этой теме и даже наглядно продемонстрировать свои умения. Нарцисса учила Драко окклюменции, едва ему исполнилось пятнадцать лет. Тёмный Лорд вернулся, и уберечь разум сына от неожиданных и малоприятных вторжений было для миссис Малфой самой главной задачей. Честно, научиться в нужный момент ставить блок в сознании оказалось гораздо сложнее, чем с помощью заклинания проникать в головы и воспоминания других людей. Ему всегда не хватало собранности, а это имело огромное значение. Но со временем получалось всё лучше и лучше, и занятия с матерью не раз выручали Драко во время встреч с Волдемортом. Впрочем, не только он пытался рыться в его мыслях. Драко вдруг ощутил странное давление. Словно кто-то пытался незаметно пробить его магические щиты. И получалось это весьма хорошо, ведь уйди Малфой поглубже в себя, вовсе бы и не заметил попыток вторжения. Он уже в который раз гордился тем, что с тех пор, как овладел абсолютными навыками к окклюменции, всегда держал блок на разуме. В противном случае, мог бы и не успеть выставить его, а позволять читать свои мысли он не собирался. Малфой медленно начал обводить взглядом класс, пытаясь найти того самого человека. И им оказался никто иной как Теодор Нотт, сидящий в гордом одиночестве на последней парте. Его карие глаза неотрывно следили за Драко и даже когда тот посмотрел в ответ, не отвернулся. Не постыдился. Хотя о каком чувстве стыда идёт речь? Драко сцепил зубы и прищурился, продолжая без особого труда держать блок. Вряд ли Теодор смог бы с ним посоревноваться в силе, но старался он тщетно и достойно. Правда, блондин совершенно не понимал, почему из всех присутствующих в кабинете людей Нотт решил докопаться именно до него. Эта безмолвная дуэль взглядами продолжалась примерно минуту, после чего произошло кое-что весьма неожиданное. Тео осмотрел Драко с головы до ног с таким интересом в карих глазах, что в кабинете стало на пару градусов теплее. В следующую секунду брюнет закусил нижнюю губу и чуть выгнул спину, будто хотел поближе наклониться к доске, чтобы лучше увидеть на ней сами собой появляющиеся слова. Малфой округлил глаза, не понимая, что происходит. Он настолько растерялся, что в его безупречном щите появилась брешь, но лишь на секунду, однако и этого хватило, чтобы коварный Нотт смог проникнуть в его мысли. А в мыслях был он сам. Эти тёмные вьющиеся волосы, потемневшие непонятно от чего глаза, раньше напоминающие молочный шоколад, а сейчас тёмный. И эта кошачья грация, и выгнутая спина и чуть приоткрытые розовые губы… Малфой подорвался с места и, тяжело дыша, с ненавистью уставился на совершенно расслабленного однокурсника. — Драко, с Вами всё в порядке? — неуверенно спросил профессор ЗОТИ, отвлёкшись от диктовки. — Нет, профессор, у меня немного кружится голова и…можно мне выйти? — блондин чувствовал себя полным идиотом, и от этого злился ещё сильнее. Чёртов Нотт. — Да, конечно, мистер Малфой, но, быть может, Вам нужно сопровождение? — Нет, спасибо, я справлюсь. И на всех порах выбежал из кабинета, хлопнув дверью, но не обратив на это ровным счётом никакого внимания. Его мысли были заняты всё тем же кареглазым подонком, которому единственному за столь долгое время удалось его надурить. Ввести в ступор и воспользоваться этим. Драко забежал в первый попавшийся туалет и в несколько шагов приблизился к раковине. Ему нужно было срочно освежиться. Привести мысли в порядок. Собраться. Он не помнил, сколько стоял здесь и всё погружал лицо в ладони, сложенные лодочкой, и чувствуя прохладу так необходимых сейчас водяных капель. Он остановился, когда услышал звук открываемой двери. Поднял голову к зеркалу и увидел сзади ухмыляющегося Нотта. Все попытки успокоиться полетели далеко и надолго. — Какого хера ты здесь делаешь? — рыкнул Драко, развернувшись в сторону брюнета и окатив его взглядом грозовых сейчас глазах, в глубине которых бушевал огонь. — Что такое, мистер Малфой? Возможно, Вы удивитесь, но туалет не является Вашей частной собственностью, и его могут посещать все ученики. — Ты понимаешь, о чём я говорю! — воскликнул блондин. — Что ты здесь забыл? Тео открыл было рот, чтобы ответить, но вместо этого лишь провёл языком по внутренней стороне зубов и начал медленно, словно крадучись, приближаться к разъярённому Драко. Очевидно, у этого слизеринского великолепия напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения, и он самозабвенно шёл в лапы хищника. Между их лицами оставалось несколько жалких миллиметров, но Малфой не отодвинулся. Он всматривался в лицо Тео, пытаясь понять, что творится у того в голове. Нотт же тем временем следил за прозрачной каплей, которая стекала вниз по губе блондина к подбородку. — Тебя долго не было, — сокращая оставшееся расстояние, хрипло произнёс Тео, — Я очень волновался, — брюнет поймал несчастную каплю языком, заставив Малфоя окаменеть. Затем он продолжил свой путь вверх к нижней губе слизеринца и это решило всё. Просто всё. Драко рвано выдохнул и толкнул ухмыляющегося Нотта к одной из туалетных кабинок, заставив того охнуть от соприкосновения с твёрдой поверхностью. Блондин дёрнул ручку вниз, и оба парня оказались внутри, в весьма маленьком для двоих людей помещении. Но едва ли это кого-то волновало. Малфой схватил оскалившегося Теодора за горло и впился в его губы требовательным поцелуем. Свободную руку он устроил на чужом бедре, обтянутом классическими чёрными брюками. Драко не понимал, что делал, и даже не думал об этом. Возбуждение словно дымкой заволокло его разум, заставляя забыть обо всём и отдаться бьющим через край эмоциям. Тео протяжно застонал и запустил изящные пальцы в белокурые волосы Малфоя, ещё плотнее прижимая его к себе. Они целовались страстно, облизывая и посасывая губы друг друга так, словно наконец дорвались до самого прекрасного лакомства. Оторвавшись от терзания покрасневших и опухших уст Теодора, блондин чуть поднял его голову, открывая больший доступ к беззащитной шее. Он принялся водить языком по бьющейся жилке, с ненормальным удовольствием впитывая в себя реакцию темноволосого парня. Тот открывал рот в немом крике, закатывал глаза от наслаждения и сердце его билось часто-часто. Как и у Драко. — Ты поступил очень подло, Тео, — прорычал аристократ, не переставая заниматься изучением открытого участка кожи, — Усыпил мою бдительность и воспользовался этим. Знаешь, кто так поступает? Нотт перевёл на Малфоя затуманенный взгляд карих глаз и усмехнулся. — Возможно, люди, равные тебе по силе? — после этих слов на шее брюнета сжалась аристократичная ладонь. Тео хрипло рассмеялся, а затем прокашлялся из-за недостатка воздуха, — Или почти равные. — Неправильный ответ, — прищурился Драко, — Так поступают самые настоящие мерзавцы. — А кто сказал, что я не такой? — сверкнул Нотт своими ошалевшими глазами. — Тогда тебя следует наказать, — произнеся это, блондин впился зубами в чужую шею, начав с остервенением кусать и оттягивать кожу, перемежая эти действия с кроткими поцелуями и зализыванием красных меток. Тео кричал, но кричал отнюдь не от боли. Он испытывал ни с чем не сравнимую эйфорию, точно в один момент понял, что способен на всё. Грубые действия Малфоя заставляли его тело выгибаться, льнуть к источнику удовольствия, вжиматься пахом, грудной клеткой, всем, чем возможно. Драко просто плавился от осознания того, что в данный момент имеет такую сильную власть над Теодором. Сжимать в тисках тонкую талию, затем перемещая руку на бедро, было крышесносно. — Мне слишком нравится это наказание, — прошептал Нотт, потому что чисто физически не мог говорить сейчас в полную силу. Блондин хрипло рассмеялся, а затем, запечатлев на всё ещё красных губах поцелуй, подхватил брюнета под ягодицы, заставив того обвить ногами его торс. От контакта эрегированных членов оба парня протяжно застонали. И едва ли их волновало, что кто-то может услышать. Драко начал интенсивные поступательные толчки, вынуждая Теодора скулить в его шею. — Драко… — чувствуя приближение безудержного удовольствия, простонал брюнет, — Быстрее… И слизеринец действительно ускорился. Выбивая крики, остро ощущая царапающие школьную рубашку пальцы. Они достигли пика одновременно. И в тот момент пространство вокруг словно перестало существовать. Только юноши, тяжело дышащие друг другу в губы, словно разделяя это дыхание на двоих… *** Малфой покачал головой, отгоняя воспоминание, которому совершенно не было места в его новой жизни. Они с Ноттом решили всё уже давно, поэтому и думать о подобных вещах не следовало. Все совершают ошибки. У всех гуляет ветер в голове. У всех кипит кровь в венах. Драко вышел из уборной, с удивлением отметив, что людей в главном зале стало значительно меньше, чем когда он уходил. Сколько же времени он провёл в той небольшой комнатке, предаваясь мыслям о прошлом? — Драко! — донеслось до ушей аристократа. — Я тебя потеряла. Нашёл родителей? — участливо спросила Гермиона. Малфой тепло улыбнулся. — Да, — кивнул он, — Извини, мне нужно было отойти. Но теперь я снова здесь, в твоём полном распоряжении, — заговорщицки ухмыльнулся блондин. — Прекрасно, — смущённо улыбнулась девушка. Её щёки немного покраснели. Эта черта в Грейнджер всегда нравилась Малфою. Он находил её невероятно очаровательной. Юноша не удержался и поцеловал гриффиндорку в висок. Настроение, которое, казалось, улучшилось, снова пошло по наклонной, стоило только Драко увидеть Теодора, уводящего под руку Пэнси. Очевидно, они собирались покинуть Малфой-Мэнор. Блондин хмыкнул, но затем стиснул челюсти. Что, уйдёт, даже не попрощавшись? И вновь в подполье на год? А то и дольше. Парень подорвался было к новоявлённой парочке, как вдруг увидел родителей, подошедших к ним и с улыбкой о чём-то говорящих. И только в этот момент Драко понял, что хотел сделать. И что он в таком случае собирался сказать Нотту? Пристыдить за то, что тот не планировал предупредить именинника о своём уходе? Ну уж нет, он не станет так унижаться. — Хватит с меня этого торжества. Пойду в спальню, — как можно ровнее произнёс Малфой, хотя в душе клокотала ярость. Интересно, с кех пор, как появился Нотт, она вообще утихала? — Всё в порядке? — Вполне, просто устал. — Я скоро приду к тебе. — Хорошо. С этими словами Драко и Гермиона разошлись в разные стороны. У блондина и без того не было желания находиться на праздновании собственного Дня Рождения, но сейчас и подавно хотелось запереться в комнате и не выходить оттуда какое-то время. А если точнее, ровно до того момента, как последний приглашённый даже не им лично гость покинет территорию Малфой-Мэнора. Приход Нотта совсем выбил его из колеи. Это было неожиданно, но волнующе. И осознание данного факта категорически не нравилось Драко. Он нервно начал расстёгивать рубашку, из-за дрожи в руках пуговицы не поддавались, и юноша с трудом сдержался, чтобы не разорвать предмет одежды, однако раздражённый рык всё-таки вырвался на волю. Мысли навязчиво возвращались к кареглазому недоразумению, а это значило, что рано или поздно новая волна воспоминаний захлестнёт Драко. Чтобы не допустить этого, он не придумал ничего оригинальнее, чем наложить заглущающее на комнату и что есть сил заорать. Возможно, если выпустить эмоции на волю, его настигнет лёгкость и в голове вообще будет пусто. Не то, чтобы это хорошо, но в данном случае определённо лучше, чем предаваться внезапной ностальгии. Вскоре пришла Гермиона. Драко не знал, сколько прошло времени с тех пор, как он решил заняться психотерапией наедине с собой. Девушка сделала всего несколько шагов, как вдруг остановилась. Она недоумённо смотрела по сторонам, нахмурившись. Малфой понял, что сбило гриффиндорку с толку. Очень непредусмотрительно с его стороны было использовать чары. Не оставалось никакого шанса, что волшебница такого уровня как Грейнджер не почувствует отголоски магии, пусть даже и совершенно безобидной. — Драко, а что здесь произошло? — с опаской поинтересовалась девушка, видя, что никаких разрушений нет и все вещи находятся на своих местах. — Ничего такого, о чём бы стоило волноваться, — пробубнил блондин, даже не уверенный, что Грейнджер его услышала. На душе у него была странная пустота и единственное, что ему сейчас хотелось сделать — это лечь спать. По-хорошему, стоило бы перед этим принять зелье сна без сновидений, поскольку Драко чувствовал, что после столь насыщенного вечера ему в голову непременно придут какие-либо красочные образы. Малфой сел на кровати, сложив пальцы в замок и облокотившись локтями о колени. Магия уже не действовала — слизеринец отменил её невербально. Он не был силён в беспалочковой, но лёгкие заклинания ему всё-таки удавались. Гермиона поджала губы и прошла дальше. Остановилась лишь у книжной полки, что располагалась на стене в углу комнаты. Ей нравился вкус Малфоя в литературе, но совсем недавно она перевезла к нему в Мэнор некоторые из своих любимых книг, и хотела перед сном почитать что-нибудь из них. — Удивительно, правда? — внезапно спросила Гермиона, выбирая нужное произведение, скользя пальцами по корешкам старинных и совсем новых изданий. — Теодор и Пэнси. Вот уж какого союза я даже предположить не могла. Драко хмыкнул, но этот звук не выражал никакого веселья. Более того, он почувствовал странное раздражение. Чувство, которое Малфой курса с шестого не испытывал по отношению к Грейнджер. Ну в самом деле, она не нашла другой темы для беседы? — Значит, наш союз ты могла предположить? — криво улыбнулся блондин, хотя это больше походило на оскал. — И сколько раз ты мечтала обо мне в школе? Гермиона, наконец-то, выбрала интересующую её книгу и, обхватив её двумя руками и прижав к животу, развернулась в сторону парня, недовольно поджав губы. — Нисколько, — отвечает она. И это было правдой. Для неё очень тяжело было влюбиться в самовлюблённого мальчишку, который оскорбил её на глазах у большой группы учеников, а после этого ещё и посмеялся. Возможно, на первом курсе она и отметила про себя, что этот юный аристократ весьма красив, но гриффиндорка, находясь на тот момент в столь юном возрасте, даже и не думала представлять его в качестве своего молодого человека. Её интересовала только учёба. Но в конце восьмого курса что-то поменялось в ней. Драко перестал казаться высокомерным и грубым, а его интерес к девушке вызвал, мягко говоря, шок. С тех пор она ни о ком другом больше думать не могла. — Хотел бы я оскорбиться, но слишком устал для этого, — ответил Малфой. — Я заметила, что ты выглядишь не слишком-то радостным, — печально кивнула Гермиона, — Под конец вечера тебя совсем подкосило. Всё таки столько незнакомых людей в доме, сомневаюсь, что я бы и полчаса протянула, разговаривая с ними… — Но ты же протянула, — поднял бровь Драко, — И была очень улыбчивой и доброжелательной. — Да, и всё-таки…большую половину времени я разговаривала с Гарри и Роном. Кстати, они тоже удивились, увидев Тео с… — Грейнджер, что тебе неймётся? Неважно, что он говорит, как себя ведёт, если в голове у него может быть совсем другое! — Драко всё же не сдержался, повысил голос. Он подскочил с кровати, отчего Гермиона непроизвольно вздрогнула, но не отшатнулась. Впервые на её памяти блондин так быстро завёлся почти что на пустом месте. — Что значит «в голове совсем другое»? — непонимающе нахмурилась гриффиндорка. Аристократ нервно усмехнулся, проведя рукой по волосам, тем самым растрепав их ещё сильнее. Драко вкрадчиво посмотрел на Гермиону, поражаясь её наивности. — Да брось! Неужели, ты действительно веришь во всю эту ерунду со свадьбой? Нотта тошнило от Паркинсон все восемь лет, и это было абсолютно взаимно! Я помню каждую их стычку, иногда даже повода большого не требовалось, стоило им только увидеть друг друга, как происходил взрыв! Да, Теодор ушёл в подполье на год, но что такого могло произойти, чтобы внезапно он рассмотрел в Пэнси ту самую? — выпалил Малфой, вперив пронзительный взгляд в притихшую гриффиндорку. Девушка стояла с выражением абсолютного недоумения на лице, и это сама Гермиона Грейнджер! Драко понял, что слегка перегнул палку, опустил голову вниз и смачно выругался. Да, выходка Нотта и Паркинсон слегка довела его, но ведь волшебница в этом совсем не виновата. — Гермиона, я…прости, это было грубо, просто…я не желаю говорить о них, ясно? Я не верю в этот долбаный цирк с внезапно вспыхнувшей любовью двух непримиримых однокурсников и не хочу, чтобы ты тоже повелась. Девушка ещё некоторое время молчала, обдумывая слова юноши, а затем взяла его за руку, слегка сжав. Драко благодарно погладил большим пальцем её запястье. — Хорошо, мы не будем говорить о них. И всё же я считаю, что всё может быть. Мы с тобой как-то сошлись, — усмехнулась Гермиона, — Хотя наши отношения были ничуть не лучше Пэнси и Теодора. — Ты не понимаешь, о чём говоришь, — прикрыл глаза слизеринец, — Там всё ещё хуже. Я видел это. Не единожды. — Ладно-ладно, не буду спорить, вижу, как тебя это коробит, — гриффиндорка сжала руку парня чуть сильнее, — Просто забудем о них, пускай живут, как хотят. Это их выбор. А мы пойдём спать, — девушка положила книгу на читальный стол. Этот разговор удивительно быстро забрал её силы и теперь хотелось просто отдохнуть. Глаза Драко будто заволокло мутной пеленой. Это их выбор. Девушка потянулась, чтобы поцеловать его, но юноша весьма резко увернулся, отходя в сторону двери, ведущей в ванную комнату. — Я в душ, ты…не жди меня, ложись спать, — бесцветным голосом бросил Драко и открыл дверь, скрывшись в небольшом помещении, оставив Грейнджер одну посреди комнаты, совершенно не понимающую, что только что произошло. *** Через несколько дней Малфой отправил Паркинсон сову с предложением о встрече. Он решил лично поговорить и выведать у неё всю правду. Или хотя бы какую-то часть. Она никогда не могла устоять против него, и в данной ситуации это сыграет ему на руку. Юноша правда не понимал, почему ему вдруг стало так важно докопаться до правды. Это шло глубоко изнутри, это то, чего он не осознавал. Драко позавтракал с родителями, пока Гермиона ещё спала. Сегодня выходной, а по выходным девушка любила спать подольше, и блондин был только рад предоставить ей эту возможность, поскольку в будние дни гриффиндорка просыпалась очень рано из-за работы в Министерстве. Она работала в отделе Регулирования магических популяций и контроля над ними и была весьма хороша в своём деле. Видимо, со времён организации Г.А.В.Н.Э это так и не отпустило Грейнджер, и она решила связать свою профессиональную деятельность именно с этим направлением. Ответное письмо от Пэнси пришло примерно через два часа, когда Драко сидел в кабинете отца и просматривал кое-какие бумаги. Прочитав небольшую записку, в которой значилось лишь одно утвердительное слово, Малфой расплылся в широкой улыбке. Ещё бы Паркинсон отказалась. Её всегда тянуло к блондину с невероятной силой, а тут появилась такая возможность встретиться, да он ещё и сам предложил. Такой шанс упускать нельзя. Коротко попрощавшись с Гермионой и сказав, что вернётся ближе к вечеру, Драко отправился в Хогсмид. Он назначил встречу в кафе «Чайный пакетик Розы Ли». Наверняка, Паркинсон не понравится, что нельзя выпить чего-нибудь покрепче, но Малфой планировал просто узнать всё, что нужно, за чашечкой горячего чая, и разойтись. А это как раз подходящее место. Когда Драко зашёл в тёплое помещение, в котором было не очень много посетителей, он сразу же увидел темноволосую слизеринку, которая расположилась за столиком у окна. Блондин хмыкнул, двинувшись к ней навстречу. Он пришёл даже раньше назначенного времени, а бывшая однокурсница уже сидела здесь и ждала его. Заметив приближение Малфоя, Пэнси широко улыбнулась и встала, чтобы поприветствовать его. Юноша сдержано приобнял её, а слизеринка не удержалась от поцелуя в щёку. — Признаться честно, я не ожидала от тебя сообщения так скоро, Драко, — сказала Паркинсон, когда они приземлились за стол друг напротив друга. Малфой на секунду задумался над словами бывшей однокурсницы, а затем нахмурился. Какая странная формулировка предложения. — Что значит «так скоро»? Ты знала, что я тебе напишу? Невозможно, поскольку я сам пришёл к этому решению только вчера вечером, — блондин вкрадчиво смотрел в глаза Паркинсон, словно надеясь таким образом проникнуть в её мысли. — Оу, — слизеринка на секунду опустила голову и нервно посмеялась, — Я неправильно выразилась. Я лишь имела ввиду, что было огромной неожиданностью получить от тебя письмо. Так, о чём ты хотел поговорить? Было заметно, что Паркинсон напряглась после вопроса Малфоя, но всячески старалась вести себя непринуждённо. Однако любой обратил бы внимание на то, как она пытается побыстрее перевести тему. Ничего, Драко вернётся к этому чуть позже. — Не хочешь выпить чаю? Однажды мы приходили сюда с Гермионой, я успел изучить меню. Могу посоветовать малиновый, — блондин протянул девушке табличку с названием блюд и напитков, — Ещё здесь неплохие ванильные кексы. Я угощаю. Драко понимал, что перед тем, как налегать, нужно было создать для Паркинсон более менее комфортную атмосферу, иначе ничего путного из их разговора не выйдет. Впрочем, если Малфой разозлится, ничего путного не выйдёт в любом случае. Да, Пэнси не являлась любительницей чаёв, она предпочитала более крепкие напитки, но разве возможно было отказать Драко, тем более, когда он так очаровательно ей улыбается? Куда же подевались мысли о её ненаглядном Тео? — Хорошо, я доверюсь твоему вкусу. Хотя, учитывая, с кем ты… — Пэнси резко запнулась и испугано посмотрела на сероглазого юношу, — Я имела ввиду… — Да, я честно пытался быть максимально вежливым, но с тобой это просто невозможно, — холодно усмехнулся Драко, но в глазах не было ни капли веселья. Только лёд. — Весьма странно, что тебя так волнует моя личная жизнь, когда у самой всё просто замечательно. Или вовсе нет? — О чём ты, Драко? — Пэнси снова занервничала. Атмосфера вокруг резко поменялась. Напряжение осело тёмной дымкой на плечах, сковывая движения и путая мысли. — Не буду ходить вокруг да около. Терпеть не могу неопределённость, а ещё больше не выношу лжи, — аристократ сцепил зубы, — Что связывает вас с Ноттом? Я ни за что не поверю в «любовь», о которой пишут в газетах, о которой шепчутся люди, казалось бы, из высшего общества. Потому что я знаком с вами обоими с глубокого детства и прекрасно знаю, как вас друг от друга тошнит. Драко увидел, как у Пэнси задрожали руки. Явный признак того, что девушке определённо есть, что скрывать. — Зачем ты лезешь в нашу личную жизнь? — голос слизеринки дрогнул от волнения. Это категорически не понравилось особе из высших слоёв, и она продолжила уже увереннее. — Малфой, если уж наш разговор перешёл на такую тему, то тебя тоже не должно это трогать, ведь у вас с Грейнджер всё прекрасно, — Паркинсон улыбнулась во все тридцать два зуба. Кажется, она смогла взять себя в руки и привела в норму свою змеиную сущность. А увидев, как глаза аристократа загорелись недобрым огнём, только гордо задрала подбородок. — Сейчас не об этом идёт речь, Паркинсон. Мы оба знаем, что ваши чувства — игра, и я хочу знать, в чём её смысл. — Ты придумываешь то, чего нет в действительности. И это только твои проблемы, но никак не мои, — слизеринка всё продолжала улыбаться, и Драко хотел закричать на неё. Что могло так сильно поднять Пэнси настроение? — То есть ты утверждаешь, что всё правда? — вдруг хищно оскалился Малфой после нескольких секунд молчания, за время которого слизеринцы не отрывали взгляда друг от друга, а тишину нарушали только звуки на фоне. — Ты любишь Теодора Нотта так же сильно, как когда-то меня? С этими словами Малфой поднялся со своего стула и медленно, словно подкрадываясь, приблизился к сжавшейся Паркинсон. Когда Драко наклонился к ней, то с внутренним ликованием заметил, как сорвалось её дыхание и участилось сердцебиение. — Да… — прошептала девушка, закрыв глаза и подавшись чуть вперёд, ощутив дыхание блондина на своих приоткрытых губах. Малфой остановился буквально в миллиметре от её рта, и так же тихо ответил: — То есть, ты не отрицаешь, что любила меня? — хрипло рассмеялся он. — Я… — Пэнси будто очнулась от транса, открыв глаза и отодвигаясь от парня подальше. Малфой больше не сдерживался, смеясь во весь голос, не обращая внимания на косые взгляды посетителей. Разумеется, он не собирался целовать Паркинсон. Он просто хотел проверить, сможет ли она держать себя в руках, что будет делать. — Да, Пэнси, как же легко тебя раскусить! Знаешь, мне по-человечески жаль Теодора, ему досталась весьма ветреная спутница! — оскалился блондин. Слизеринка скривилась в отвращении, а затем откинулась на спинку стула и будничным тоном неожиданно произнесла: — Он знает. И ему плевать. Драко от удивления даже перестал смеяться. Вот оно. То, ради чего он устроил весь этот спектакль. Он не рассчитывал на то, что Паркинсон расколется так быстро, но был несказанно этому рад. — Внеси немного конкретики, пожалуйста. Девушка закатила глаза, а затем снова выпрямилась. Она посмотрела на Драко, и он понял, что сейчас узнает всё, что ему нужно. — Мы встретились с Теодором два месяца назад в одном маггловском клубе. Да, не удивляйся. После Второй магической войны детей Пожирателей смерти не особо жалуют в магических заведениях, и вообще, в целом. Терпят, да, но так отвратительно каждый раз натыкаться на взгляды, полные ненависти и презрения. Мне хотелось хоть ненадолго сбежать от этого, расслабиться где-нибудь. Этот бар был первым, который я нашла после того, как трансгрессировала. Внутри было достаточно мрачно, мне приходилось напрягать зрение, чтобы рассмотреть хоть что-то. Вокруг куча танцующих под музыку пьяных людей, невыносимая духота и резкий запах пота и перегара. Удивительно, но в тот момент я почувствовала себя как никогда живой. Я поняла, что не существует того идеального мира, который я воображала себе в детстве. Кажется, я успела потанцевать с несколькими мужчинами прежде, чем увидела его. Он сидел за барной стойкой и вертел в руке стакан с виски. Мне было приятно увидеть кого-то вроде себя, пусть это и был ненавистный мне Теодор Нотт. Я заказала себе какой-то маггловский коктейль, и мы разговорились. Духота и алкоголь конкретно ударили мне по мозгам, и я высказала ему всё, что творилось у меня на душе. Рассказала про суд над родителями, про свои переживания, про то, как благодаря Поттеру приговор смягчили, про то, как мне тяжело и…разговор плавно перетёк к обсуждению душевных терзаний. И я рассказала о тебе. Абсолютно всё, — Пэнси нервно усмехнулась, — Про мою больную любовь и всё в этом роде. Нотт так внимательно слушал меня, знаешь, словно ему правда было это важно. Я тогда удивилась, что меня выслушал именно Тео. Ведь это до жути странно, — Паркинсон глубоко вздохнула и продолжила, — Он предложил мне помощь. Весьма своеобразную, я должна сказать, но я согласилась. Потому что хотела тебя. И хочу до сих пор, — выдохнула девушка. Малфой нахмурился, пытаясь не потерять нить повествования. — Что за помощь? — Мы притворились парой и дали интервью в «Ежедневный Пророк» о предстоящей свадьбе. Таким образом, мы хотели проверить, как ты отреагируешь на эту новость. Станешь ли ревновать меня. Я знаю, что тогда ты уже встречался с Грейнджер, но мне было плевать. И сегодня, когда ты прислал сову, я…я подумала, что сработало… Драко глупо захлопал глазами. Причина всего этого цирка была до того нелепая, что впору бы рассмеяться. Но тут оказалось не до веселья. Мотивы Паркинсон ясны. Но Нотт… — Какая с этого выгода для Теодора? Почему он вдруг так захотел помочь тебе устроить личную жизнь, учитывая, что тебя он презирал, а со мной более менее нормально общался в школьные годы. Я не вижу логики. Пэнси пожала плечами. За время своего монолога она очень расчувствовалась, и сейчас по её щекам текли слёзы. Не будь Драко так зациклен на мотивах Нотта, возможно, и пожалел бы её. — Я не спрашивала его. Он всегда говорил, что если тебе не всё равно, то ты дашь о себе знать. Но вот ты пришёл, и я совсем не ощущаю того, на что рассчитывала изначально, когда читала твоё сообщение. И сейчас я не понимаю, зачем вообще… — Мне нужно было докопаться до истины. Я уже говорил, что не терплю лжи, — Драко резко поднялся со стула и собрался было двигаться в сторону выхода. Но, похоже, совесть ещё не совсем помахала ему ручкой, и он развернулся напоследок, заглянув в покрасневшие глаза Пэнси. — Спасибо, что всё-таки рассказала правду и…прости, что я никогда не смогу дать тебе того, о чём ты мечтаешь. И развернулся обратно, продолжив свой путь. Путь в Нотт-Мэнор. *** Драко аппарировал сразу же, как только вышел за пределы Хогсмида. Он не посещал дом Ноттов уже много лет, и перемещался, стараясь воссоздать в голове наиболее приближённый к действительности образ замка и территории с огромным цветущим садом. Кажется, сработало. Малфой мог только надеяться на то, что чета Ноттов не обновила за это время охранные заклинания, и он всё ещё мог проникнуть на территорию поместья без ущерба для себя. Внезапно Драко понял, что ведёт себя как импульсивный подросток, неспособный контролировать свои действия. Он не может проникнуть в замок, не заявив о себе. Это, как минимум, невежливо, а как максимум…странно. Блондин навёл палочку на металлический забор, вокруг которого мутным сгустком витала магия. Одно простое заклинание, и хозяева поместья уже знают о его присутствии. Через считанные секунды ворота разъезжаются в стороны, и Малфой ступает на территорию, всячески игнорируя бешено колотящееся в груди сердце, и двигается вперёд. В коридоре прохладно, поскольку стены вымощены из серого камня, и это очень похоже на его собственное поместье. Должно быть, в других комнатах более комфортная температура. В любом случае, Драко это мало волновало. Он жил в подземельях на протяжении восьми лет. Малфой медленно поднялся на второй этаж, прислушиваясь и глядя по сторонам. Юноша удивился тому, что никто не вышел его встречать. В замок пустили, а поинтересоваться, зачем ему сюда понадобилось, не стали. И тут слух аристократа уловил характерный стук ботинок по каменному полу. Он повернул голову направо, именно в ту сторону, откуда раздавался звук. К нему навстречу из полумрака коридора шёл Теодор Нотт собственной персоной. Драко тяжело сглотнул, глядя на него в упор. Он шёл сюда с целью увидеть брюнета, но встреча оказалась столь неожиданной, что из головы Малфоя вмиг выветрились все членораздельные слова. Они простояли так с минуту, прожигая друг друга взглядами. — Чем обязан? — спокойно поинтересовался Теодор, засунув руки в карманы дорогих брюк. Этот, казалось бы, безобидный вопрос подействовал на Драко как красная тряпка на быка. Он сжал челюсти и двинулся в сторону расслабленного юноши. — Это все вопросы, которые тебя волнуют? — прищурившись, процедил сквозь зубы аристократ. Тео приподнял одну бровь, осмотрев Малфоя с головы до ног. — Я не ждал сегодня гостей, а мы с тобой не очень-то хорошие друзья, чтобы ты вот так заявлялся без причины, — с этими словами Нотт обошёл раздражённого Драко, — Пройдём в зал, там удобнее, чем в мрачном коридоре. Юноше ничего не оставалось кроме как последовать за хозяином поместья. Да, после суда над Пожирателями смерти владение Нотт-Мэнором перешло в руки Нотта-младшего, а его отец и мать переехали в небольшой дом на юге Франции, где решили начать новую жизнь, в которой нет места битвам и грязным сплетням. Они регулярно наведывались в магический Лондон, принимая участие в разных благотворительных мероприятиях, стараясь вернуть себе прежний авторитет, но, в общем и целом, кроме сына их тут ничего больше не держало. А сын настаивал на том, что им и правда будет лучше переехать. Он не раз испытывал на себе неприятие общественности, хотя даже не являлся Пожирателем. Он не желал такого для родителей. — Малфой, я, конечно, рад тебя видеть, но у меня совершенно нет… — Я встречался с Пэнси, — выпалил Драко, заставив Нотта изумлённо выгнуть бровь, — Она всё мне рассказала, поэтому нет смысла тебе и дальше прикидываться тупым. Глаза Тео опасно сверкнули, что отозвалось в Малфое странным уколом в нижней части живота. Что за… — Я не ты, Малфой, — холодно отозвался Теодор, а блондин нахмурился, не понимая, что это значит, — В таком случае, если ты всё знаешь, зачем пришёл ко мне? Хочешь послушать занимательную историю ещё раз? Аристократ вдруг приблизился на несколько шагов, но брюнет не сдвинулся ни на миллиметр от столь резкого движения. Так же спокойно стоял, даже немного скучающим взглядом смотря на Драко. И это неимоверно злило. — Она рассказала всё, за исключением того, чего не знала сама, — медленно произнёс юноша, — Теперь твоя очередь. Какая выгода тебе с этого «брака»? Ни за что не поверю, что хотел помочь Пэнси обрести счастье. С такими ответами ты можешь сразу катиться куда подальше, — почти что выплюнул Драко в лицо всё ещё беспечного Теодора. Тот несколько секунд сверлил его взглядом своих шоколадных глаз, а затем хмыкнул и снова обошёл, только направляясь теперь к выходу из зала. — Куда ты идёшь? — низко прорычал Малфой, уже теряя контроль над своими эмоциями. — Ты же сам сказал, что с такими ответами я могу идти куда подальше, — ухмыльнулся Нотт, — Моя спальня достаточно далеко, аж на другом конце коридора. Пока Малфой стоял и пытался осознать происходящее, брюнет уже покинул зал. Поняв, что над ним просто наглейшим образом издеваются, Драко обезумел, рванув за парнем. Блондин настиг его почти сразу же, Теодор успел отойти лишь на несчастные десять метров. Он резко развернул брюнета к себе лицом и проревел ему почти в губы, схватив за грудки: — Скажи мне правду! — Ты перешёл всякие границы, Малфой! Отпусти меня, сейчас же! — взорвался Нотт, пытаясь освободиться от захвата. — Только если признаешься. Драко не собирался сдаваться. Если потребуется, он вытрясет из Тео всю дурь, вместе с признанием. — Да пошёл ты, урод! — прорычал Теодор и, схватив пальцами бледные ладони Малфоя, резко рванул их вниз. — Кто ты вообще такой, чтобы лезть мне в душу? После того, как ты бросил меня, наигравшись, ты не имеешь никакого права даже приближаться ко мне. Ты омерзителен! Драко застыл. — Что? — А ты забыл, да? Конечно, ведь это такие мелочи жизни, — оскалился Теодор, — Только вот меня это подкосило, Малфой, и я никогда не смогу простить тебя. Ты кинул меня тогда, в том самом туалете, где всё произошло первый раз. А вскоре начал встречаться с Грейнджер, напрочь забыв обо всех, не только обо мне. И после всей этой мерзости ты смеешь требовать что-то от меня? Да я имею полное право вышвырнуть тебя нахер из моего дома! — Тогда почему не сделаешь этого?! — воскликнул Драко. — Потому что я слабохарактерный идиот! — воскликнул Тео, надвигаясь на Малфоя, заставляя того пятиться. — Я так хотел увидеть тебя весь этот год! И было совершенно плевать на то, как подло ты поступил. У меня была ломка, мне нужно было лишь одно — видеть тебя. Когда терпеть стало невыносимо, я решил выйти в люди. Маггловский бар не помог ровным счётом ни на сколько, зато благодаря Паркинсон я смог проверить тебя! Теодор и сам не заметил, как выпалил то, чего так рьяно требовал от него Драко, но ему было плевать. Пускай знает, если ему так неймётся. В конце концов, в этом и была суть их плана. Если Малфой пришёл, значит, ему не плевать. А Паркинсон и знать не знала, что Тео вовсе не пытался помочь ей заполучить Малфоя, он хотел, чтобы блондин сгорал от ревности и досады. — А теперь ответь мне на один вопрос! Зачем ты пришёл ко мне, докопался до Паркинсон, если твоя личная жизнь складывается наилучшим образом?! Ты пытаешься кого-то обмануть или просто чокнутый мерзавец, которому необходимо оказаться затычкой в каждой доступной бочке?! Драко зарычал и кинулся на Теодора, даже не дослушав его фразу до конца. Он повалил его на каменный пол, сев сверху и начав покрывать лицо бывшего однокурсника ударами. В один момент Нотту надоело терпеть эти избиения, и он ловко перевернул Малфоя на спину, теперь нависая над ним и целясь уже непосредственно в живот. — Сволочь! Я ненавижу тебя! Ненавижу! — кричал брюнет в процессе схватки. Они катались по полу, рвали друг на друге одежду, целились в самые уязвимые места, иногда промазывая от временного помутнения зрения. — Всегда думаешь только о себе, слизеринский ублюдок! — не унимался Тео, в один момент чересчур сильно прижавшись коленом к малфоевскому паху. Тот от этого контакта застонал, но тут же попытался списать это на стон неодобрения. Так грязно возбуждаться от того, что в процессе драки к тебе случайно прижались сильнее, чем следовало. — Тео, перестань! — окликнул его Драко, всерьёз забеспокоившись. Злость и обида придавали брюнету сил, и Драко уже не мог отвечать ему так же рьяно, как пять минут назад. — За что ты так со мной? Я заслужил хотя бы…нормального объяснения, но не равнодушного взгляда и сухого «всё было ошибкой». Я не верю в это! — Тео, я… — Заткнись, подонок! — Хорошо. И Драко качнулся вперёд, впившись в губы Теодора требовательным поцелуем, заставив того от неожиданности убрать руки с малфоевских плеч. Блондин тут же воспользовался полученной свободой, схватив слизеринца за шею и уложив теперь его на холодный пол. Аристократ продолжил грубо целовать юношу, который уже в следующую секунду начал не менее пылко отвечать ему. Они кусали, облизывали, посасывали губы друг друга. Этот поцелуй больше походил на схватку. В ней отражалось все: боль, обида, злость, давнее, дремлющее где-то глубоко внутри желание. Но теперь оно не дремало. Малфой застонал, когда Нотт вжался своим пахом в его, создав трение членов друг о друга. Тео ответил ему таким же протяжным стоном, и Драко хотелось запечатлеть этот звук в своей памяти навсегда. Брюнет водил ладонями по груди блондина, скрытой под тканью белой хлопковой рубашки, и недовольно рычал, явно желая большего. — Сними её…немедленно, — словно в каком-то беспамятстве шептал Теодор, плавясь от поцелуев Малфоя на своей шее. Тот, услышав реплику Нотта, хрипло рассмеялся. — Может, нам стоит перебраться в спальню? — Драко оторвался от Тео, нависнув над ним. — Там и сниму. Брюнет тут же схватил юношу за руку и трансгрессировал в свои покои. Нотт толкнул Малфоя спиной на кровать и встал напротив неё, пожирая слизеринца взглядом. Блондин начал не спеша снимать рубашку, с каждой расстёгнутой пуговицей оголяя всё больше бледной, словно Драко был мраморным изваянием, кожи. У Теодора перехватило дыхание от осознания того, к чему всё идёт. У него ноет скула, кажется, рассечена бровь и в уголке нижней губы расцветает багровый синяк, но как же это неважно сейчас, когда Малфой полулежит на изумрудном шёлковом одеяле и с каждой секундой раскрывается всё больше. И в прямом, и в переносном смысле. — Нравится наблюдать? — ухмыльнулся аристократ, отбрасывая ненужную одежду в сторону. Никто не обращает внимание, куда она упала. — Ты… — Теодор подавился воздухом, увидев, как Малфой провёл рукой по своей груди, слегка коснувшись розового соска и рвано вздохнув, — Такой красивый, Драко…я… — Иди сюда, Тео, — с напором произнёс блондин, и брюнет тут же подорвался к нему, словно только и ждал этих слов. Нотт навис над светловолосым юношей, устроив руки по обе стороны от его головы, намереваясь вновь ощутить вкус сладких, уже чуть распухших от недавних поцелуев, губ, но Драко хитро оскалился и тут же, схватив Тео за бёдра, поменял их местами. Здравый смысл покинул его на неопределённое время. Сознание заволокло пеленой, как и в тот раз, в школьном туалете… Все мысли, кроме жажды обладать этим темноволосым кареглазым красавцем, ловить ртом его сладострастные стоны, целовать манящие губы, напрочь выветрились из головы. Словно Теодор был якорем, медленно, но уверенно тянущим его ко дну, открывающим самые постыдные и даже им самим ранее неосознанные желания. Нотт прижался к Малфою всем телом, положив руки ему на спину и начав водить ими то вверх, то вниз, иногда сжимая упругие ягодицы. — Ммм, — простонал блондин, толкнувшись бёдрами вперёд, заставив парня под ним зашипеть. — Драко, пожалуйста… — Пожалуйста — что? — хмыкнул слизеринец, а в глазах плясали хитрые огоньки. — Не знаю, — всхлипнул Тео, когда по его члену вновь прошёлся член Малфоя. Он на самом деле не знал, о чём просил. Просто ощущений было слишком много, и хотелось прочувствовать всё сполна, теперь, когда Драко наконец здесь, рядом с ним. Блондин вновь прижался к Теодору губами, параллельно начав избавлять его от брюк. Наконец, и те были отброшены в другой конец комнаты, а затем Драко резко сжал в кулаке уже колом стоящий член бывшего однокурсника, заставив того едва ли не подпрыгнуть на кровати. — Дракооо, — брюнет закатил глаза, — Пожалуйста, не останавливайся, это так… Блондин усмехнулся и наклонился непосредственно к самому, уже давно требующему к себе внимания, органу. Он прикоснулся к нему губами, следом пустив в ход язык. Тео дёргался и совершенно развратно стонал, раздвигая ноги ещё шире. От слишком активных движений ткань белых боксёров намокла, и Драко понял, что пришло время избавиться и от них. Удивительно, что в конечном итоге на Теодоре остался только серый свитер, который сейчас смотрелся на нём весьма неуместно. По одному лишь потемневшему взгляду Малфоя Нотт понял, что нужно делать. Продолжая смотреть в лицо аристократа, он начал снимать с себя тёплую кофту, содрогаясь от того, что Драко с неутолённым голодом рассматривает его обнажённый торс. — Какой же ты, блять, прекрасный, — низко пророкотал юноша, придвигаясь ближе и хватая Тео за затылок, — Просто произведение искусства… Он снова впился в губы брюнета жёстким поцелуем, сжав в изящных длинных пальцах тёмные кудри и потянув их назад. Теодор плавился от крышесносного коктейля из боли и наслаждения, открывая шире рот, позволяя малфоевскому языку творить всё, что ему вздумается. — Я так…ох, — прошептал Нотт, подставляясь под лёгкие поцелуи, которыми Драко осыпал всё его лицо, решив проявить немного нежности. — Развернись, — мягко, но с напором приказал вдруг Малфой. Тео безоговорочно выполнил то, что сказал блондин, взбудораженный до предела. Он весь подрагивал от возбуждения, едва заметные касания заставляли его выгибаться, подобно кошке, а любые слова, произнесённые Драко, отдавались уколом внизу живота. — А теперь наклонись, — от этих слов кожа брюнета покрылась мурашками, и он закусил губу, стараясь сдержать стон нетерпения, — Давай, детка…вот так… Как бы странно это ни звучало, учитывая ситуацию, но Теодор чувствовал себя абсолютно голым и уязвимым. Его голова лежала на изумрудном одеяле, пальцы от нетерпения скользили по нему. Он прогнулся в пояснице настолько сильно, как только мог, а его задница была где-то на уровне лица Малфоя, и этот факт начисто сносил крышу. Все нервы как оголённые провода. Вот-вот рванёт. Сначала брюнет почувствовал прохладную ладонь на левой ягодице, а затем и на правой. Этот контакт был приятным, потому что кожа Нотта просто пылала. Малфой наклонился вперёд и прижался губами к сжатому кольцу мышц, а Тео с силой закусил губу и крепче стиснул пальцами одеяло. Драко никогда прежде такого не делал, но у него даже не возникло в голове мысли о том, чтобы остановиться или заняться чем-то другим. Он хотел вылизать Нотта целиком и полностью, и это было сравни навязчивой идее. Блондин провёл влажную дорожку языком от мошонки до расщелины между ягодиц, и был награждён громким стоном Тео. Поняв, что движется в правильном направлении, Малфой начал толкаться внутрь, выбивая из внезапного любовника всё более громкие и более развратные звуки. Драко слегка увлёкся, но уже через несколько минут приставил один палец к входу и медленно начал растягивать юношу. Тео было непривычно и поначалу больновато, но эти ощущения очень скоро сошли на нет, уступив место гораздо более приятным. Второй и третий пальцы зашли уже немного легче. Внезапно Драко задел внутри бывшего однокурсника какой-то бугорок, что на несколько секунд ослепило его вспышкой удовольствия. — Ооох, — это было слишком. Кажется, они застонали в унисон. Вид собственных пальцев в анусе Теодора Нотта невероятно возбуждал блондина и он, оставив короткий поцелуй на внутренней стороне мужского бедра, принялся снимать с себя чёрные брюки, а затем и такого же цвета боксёры. Схватив сгорающего от нетерпения брюнета за ягодицы, Малфой прижался своей эрекцией прямо к его промежности. На секунду прикрыл глаза. — Драко, сделай же это, — подтолкнул его Тео, бесстыдно притираясь задницей к паху. Тот сверкнул косой улыбкой и грубо сжал одну ягодицу. — Нетерпеливый, да? — А ты будто не мечтаешь оттрахать меня так, чтобы я сидеть потом не смог? — хрипло выпалил Нотт, прогибаясь в спине, открывая себя ещё больше. От представшего зрелища Малфой низко зарычал. — Хочешь жёстко, Нотт? Не ожидал от тебя таких пристрастий. — Просто возьми меня! За этой фразой последовал громкий вскрик, поскольку блондин вошёл сразу на всю длину. Он не хотел этого. Что бы не говорил Теодор, а первый раз — Драко был в этом абсолютно уверен, — лучше воздержаться от грубостей. — Тео, прости, — тут же извинился Малфой, успокаивающе погладив того по спине. Брюнет отрицательно покачал головой. — Всё нормально. Продолжай. — Нет, тебе нужно привыкнуть. — Мне нужен ты, — выпалил Нотт. Малфой стиснул челюсти, не зная, что на это ответить. Он ведь и так здесь. Даже ближе, чем предполагалось изначально. Стоит на согнутых коленях и сжимает мягкую разгорячённую кожу Теодора так, словно боится, что стоит только убрать одну руку, как он тут же исчезнет. Драко не мог этого допустить. Он приподнял корпус брюнета и прижал его к себе спиной. Оставил мокрый поцелуй на плече и начал медленные толчки. Немного назад, чтобы член был погружен только по уровень головки, затем снова вперёд, вырывая у Нотта громкий вскрик. В нём смешивалось нетерпение, чистое удовольствие и боль, которую юноша пытался замаскировать. Он не хотел, чтобы это оттолкнуло Драко, заставило передумать. Боль позволяла чувствовать, что всё происходящее реально, а не плод больных фантазий Теодора, а уж сюжетов за этот год он себе придумал кучу. — Сейчас будет легче. Потерпи немного, — шепчет куда-то в тёмные волосы Малфой, плавно скользя ладонью по накаченному торсу слизеринца, подбираясь всё ближе к возбуждённому органу и заставляя брюнета мелко вздрагивать. Крепко обхватив член у основания, он начал водить рукой по всей длине в такт своим толчкам. Тео выгнулся дугой и откинул голову на бледное плечо. Ему приходилось закусывать губу, и Нотт совсем не удивится, если после всего пойдёт в ванную и обнаружит струйку крови, медленно стекающую по подбородку. Драко действовал на него так, как действует огонь на спички. Рядом с ним Теодор вспыхивал стремительно, что даже удивительно, как до сих пор не сгорел. Забавно. Малфой — самый настоящий айсберг, всё в нём вселяет холод: и пронзительный взгляд серых глаз, и эта бледность мраморной кожи, даже его голос, когда зол или недоволен. Но он же и огонь для Нотта. Его. Персональный. Огонь. — Я так скучал, Драко, — на грани эйфории прошептал брюнет, закатив глаза, когда член Драко прошёлся точно по простате, — Всё это время скучал и горячо любил только тебя… Произошёл взрыв. Малфой начал просто вдалбливаться в Нотта, заставив того упереть руки в изголовье кровати и подмахивать ему. Блондин стиснул зубы на загривке брюнета и чувствовал, как с каждой секундой всё ближе подходит к краю. У Драко складывалось ощущение, что Тео читал его мысли, не выходящие из головы вот уже почти месяц, и отвечал на вопросы, роящиеся там. Ещё несколько рваных движений, несколько бешеных толчков, и они улетают за грань реальности. Снова вместе. Как и в тот раз. *** Когда Драко проснулся спустя несколько часов, за окнами огромного поместья Ноттов было уже темно. Протерев глаза и осмотревшись, юноша понял, что всё это время лежал в объятиях Теодора, который даже во сне крепко прижимал его к себе. Малфой приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но понял, что сказать ему нечего, да и какой смысл разговаривать со спящим человеком. Может быть, лучше и вовсе ничего не говорить. Блондин медленно и осторожно высвободился из тёплых объятий, следом поднявшись на ноги и направляясь в ванную комнату, чтобы смыть с себя последствия вчерашнего вечера. Стоя под прохладным душем и упираясь лбом в тёмно-серую плитку, Драко видит перед собой улыбающуюся Гермиону. Впервые за весь день он вспоминает о ней. О своей девушке. О девушке, которой в скорости хотел сделать предложение. Он обязательно предложил бы ей выйти за него замуж, как только в их жизни всё более менее устаканится. Сейчас все эти желания так далеки, так недосягаемы… Уже переодевшись в свою одежду и вытирая полотенцем волосы, Драко слышит звук опустившейся дверной ручки, а затем и фигуру Теодора, который улыбнулся и зашёл в ванную, протянув вперёд ладонь и положив её на малфоевскую щёку. Тот шумно выдохнул. — Ты чего подорвался мыться посреди ночи? — ласково спросил Тео, и у блондина перехватило дыхание. Нотт никогда не был ласковым. Во всяком случае, Драко этого не видел. Не может быть, чтобы из-за него. Только не это. — Я…мне нужно идти, Тео, — Малфой прикрыл глаза, видя растерянное выражение на лице брюнета. Это звучало не как обычная фраза. Это звучало как прощание. Нотт ещё несколько секунд недоумённо смотрел на блондина, а затем хмыкнул, убрав ладонь с щеки бывшего однокурсника. Драко поёжился. — Только не говори, что ты снова это сделаешь. Я, блять…какой же наивный ублюдок… — Тео… — Что «Тео»? Малфой, чего ради ты притащился ко мне, если снова бросаешь?! У тебя такое развлечение? Нравится разбивать сердца?! — воскликнул Теодор. Драко нахмурился, опустив голову в пол. Он сам не понимал, что с ним творится. Просто в один момент помутнение прошло. Оно исчезло. Испарилось. Оставив после себя только горечь сожаления. Перед Тео. Перед Гермионой. Малфой ведь в самом деле последние несколько дней ни о ком и ни о чём не мог думать, кроме как о кареглазом брюнете. Тот, подобно метеору, вновь ворвался в его жизнь, сметая всё на своём пути. Сметая даже сознание Драко. Блондин шёл на встречу с Паркинсон, одержимый навязчивой идеей выведать всю правду до последнего слова, он шёл в поместье, чтобы увидеть Теодора и узнать у него всё то, чего не знала Пэнси. Личные мотивы Нотта. Это то, что больше всего интересовало Малфоя. А потом они дрались. Долго, яростно. Драко не мог контролировать себя рядом с Тео. Дело даже не во всей этой ситуации. Сам Теодор Нотт — его навязчивая идея. — Прости меня. Всё это… — Не смей говорить про ошибку! Я прикончу тебя на этом самом месте, Малфой! — Нет, — покачал головой сероглазый блондин, — Это не ошибка. Это единственное правильное решение. — Что? — Теодор был растерян. Драко тоже. Но вот что являлось истиной. Образ Теодора преследовал бы его настолько долго, насколько возможно. А получив то, что желал, Малфой успокоился. Ненормальная одержимость испарилась. Отвратительно, грубо, низко. Но так и есть. — Тео, я поступил подло. И единственное, что могу сделать для тебя — это исчезнуть из твоей жизни навсегда, — глотая накатившие отчего-то слёзы, ровно произнёс Драко. Возможно, он плакал от осознания собственной никчёмности. — Прощай. И сделал несколько нетвёрдых шагов в сторону двери. — Нет, Драко, прошу! — Нотт закричал, вцепившись в бледное запястье Малфоя. — Не уходи! Останься со мной! Останься со мной. Останьсясомнойостаньсясомной. — Тео, это будет огромной ошибкой. — Драко, умоляю! — по щекам брюнета катились солёные капли, но он не обращал на это внимание, продолжая с силой сжимать запястье, немного потрясывая его, — Я не смогу без тебя! Только не снова! — Я не заслуживаю тебя, — прошептал Малфой, ненавидя себя настолько сильно, насколько это только возможно. — Плевать, слышишь?! Мне всё равно! Давай просто всё забудем! Тео был на пределе. Дрожащий голос, дрожащие руки. Дрожащее всё. Ещё пять минут назад он считал себя самым счастливым человеком в мире, а сейчас этот самый мир рушился у него на глазах… Стены поместья, кажется, тоже дрожали, чувствуя боль и отчаяние своего хозяина. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. У тебя истерика. Поверь, так будет лучше. — Я люблю тебя, Драко! Эта фраза как ножом по сердцу. — Прости… Малфой вырвался из хватки Нотта и тут же аппарировал прямо из ванной, наплевав на все защитные чары. *** Он приземлился на пол в своей спальне, пошатнувшись и кое-как устояв на месте. Сидевшая на кровати Гермиона вскрикнула от неожиданности. Будь Драко не таким уставшим и поникшим, обязательно бы удивился тому, что в столь позднее время его девушка ещё не спит. Его девушка. Смешно. — Драко! — с облегчением выдохнула гриффиндорка, подрываясь с постели и подбегая к нему. — Я так переживала! Где ты был? Не думала, что уйдёшь так надолго. Я и сам не думал, Грейнджер. — Произошло кое-что. Извини, что заставил нервничать, но поверь, я того не стою, — Малфой хмыкнул и сжал кулаки, опустив голову вниз. Он давно не чувствовал себя такой мразью. Видимо, события последних дней послужили катализатором для взрыва тех отрицательных эмоций, которые копились на протяжении всех этих лет. — Что ты говоришь, Драко? — нахмурилась Гермиона, сложив руки на груди. — Снова собрался заняться самобичеванием? А ведь действительно, Малфой уже не первый раз отзывается о себе в плохом ключе, винит в тех событиях, которые произошли в прошлом. Он винил себя за то, что вёл себя как последний трус во время битвы за Хогвартс, думая только о собственной шкуре. Винил за то, что оскорблял Золотое трио, хотя в глубине души просто завидовал их крепкой дружбе. Винил за то, что презирал маглорождённых, а ведь впоследствии осознал, что многим из них он и в подмётки не годится. Близкие поддерживали его, пытались успокоить, и у них даже получалось. Но это вовсе не значило, что он перестал себя ненавидеть. — Я на самом деле подонок, Гермиона. И никакие слова не изменят того, что я сделал. — Все люди совершают ошибки. Но это нужно воспринимать как жизненный урок, как мотивацию на пути к исправлению. Мы не можем изменить своё прошлое, но можем постараться изменить будущее, — Гермиона сжала кулак Драко в своей руке, — И вместе у нас всё получится. Малфой чувствовал, как слезятся его глаза, как отчаянно слёзы просятся наружу. Совсем скоро он не сможет это сдерживать. — Я надеюсь, что с кем-то другим у тебя точно всё получится, — слабо улыбнулся юноша, погладив большим пальцем мягкую девичью кожу. Услышав эти слова, девушка испуганно отпрянула от блондина. — Что ты сказал? — Я изменил тебе, Гермиона. В комнате повисла напряжённая тишина. Малфой не решался её нарушить, он не был уверен, что вообще говорить теперь, а Грейнджер пребывала в самом настоящем шоке. Она не могла поверить в то, что услышала. Нет, Драко не мог так поступить с ней. — Если ты решил пошутить, то у тебя не получилось. Мне не смешно, — отчеканила девушка, вперив в юношу холодный взгляд. Он понял, что она уже осознала правду. Только вот сил принять её не было. — Поэтому я и пришёл так поздно. А ты…ты ждала меня, — Драко вдруг поднял свои покрасневшие глаза на гриффиндорку. Только сейчас он понял это. Девушка не смогла уснуть, потому что Малфоя не было рядом. Потому что она переживала за него. Грейнджер проморгалась, вероятно, чтобы слёзы не застилали глаза, и усмехнулась. — Да, я ждала тебя, — она поджала губы, чтобы сдержать нервную улыбку, которая всё равно против воли расползалась на лице, — Знаешь, сначала я думала, что ты очень занят. Потом, когда перевалило за полночь, я начала всерьёз волноваться. Но, как оказалось, ты более чем в порядке. Это радует. За последний час уже у второго человека начиналась истерика по вине Драко. — Малфой, ответь на один вопрос, — по-прежнему холодно улыбаясь, попросила Гермиона, — Ты меня когда-нибудь любил? Блондин замер, не зная, что сказать. До сих пор он не задумывался над этим. С Грейнджер он чувствовал себя счастливее, она привносила в его жизнь новые яркие краски, она помогла ему придти в себя после войны, хотя сама была не в лучшем состоянии. Именно она действительно любила. А Драко… — Думаю, я был влюблён в тебя, — негромко произнёс юноша, но девушка услышала. — Влюблён? — в её голосе сквозило удивление и недоверие. — Скажи, а влюблённые люди поступают, как ты?! — этот вопрос она буквально прокричала ему в лицо. Нет. Конечно же, нет. Так поступают только подонки, которые не ценят всего того счастья, которое имеют. — Я не стану оправдываться, потому что полностью осознаю свою вину. Такому как я не место в твоей жизни, Гермиона. — Я просто не понимаю, — наконец защитная реакция в виде смеха исчезла, сменяясь дрожанием голоса и солёными каплями на щеках, — Я так долго убеждала Гарри и Рона в том, что ты изменился. Они никак не могли мне поверить. Несколько месяцев, Малфой! И ради чего всё это? Чтобы я осознала, что мальчики были правы! Ты остался таким же подонком. Они убьют тебя, как только встретят, понимаешь? Драко кивнул, борясь с желанием подойти и заключить девушку в крепкие объятия. Больше он никогда к ней не подойдёт…и сам в этом виноват. — Я даже не стану мешать им в этом. Я испортил всё. — Да, верно. Абсолютно всё, — тихо произнесла Гермиона, роняя горькие слёзы, чувствуя, что ей всё сложнее сдерживать себя. Не будь Драко сейчас здесь, она бы скатилась вниз по стене и зарыдала навзрыд. Наедине с самим собой можно поддаться слабости. Но только не рядом с человеком, который тебя предал. — Ты очень дорога мне, Гермиона, и…если тебе что-то понадобится, я всегда… — Мне ничего не нужно от тебя! — крикнула гриффиндорка. — О чём вообще идёт речь?! Как я могу тебе верить?! — Никак, — выдохнул Драко, а затем не сдержался. Подался вперёд и стиснул Грейнджер в объятиях, стараясь запомнить эти пару секунд, когда он касался её в последний раз. — Прости меня…прости, прости, — шептал он словно в бреду, зарываясь носом в её каштановые локоны, вдыхая такой родной запах мёда и корицы. — Отпусти…отпусти, — всхлипывала девушка, хмурясь от досады, понимая, что он сильнее, — Не смей трогать меня, Малфой! — она оттолкнула его от себя одним взмахом ладони. Всплекс магии. Такое бывает, когда все эмоции на пределе и им необходим выход. Потому что в себе нести всё это очень тяжело. Драко вжался в входную дверь, губы его дрожали, глаза неприятно щипало. Как же больно… — Тебе нужно уехать из поместья. Так получится быстрее забыть всё, что было, а эти стены…они будут только угнетать. Именно поэтому сегодня я уйду, чтобы дать тебе возможность спокойно собрать вещи. Девушка отвернулась, всё ещё неверяще качая головой. Сил смотреть на блондина не было. Человек, который раньше заставлял её чувствовать себя любимой и желанной, сейчас втоптал в грязь и вонзил нож в спину. Грейнджер прикрыла глаза, стараясь придти в себя. Тяжело. Послышался звук открывающейся двери, а дальше стук ботинок по паркету. — Ты достойна лучшего, Гермиона. Я просто не буду стоять на пути. Обещаю, что не появлюсь больше в твоей жизни. Это единственное, что я могу сделать. Не получив ответа, впрочем, и не надеясь на него, Малфой последний раз посмотрел на напряжённую спину бывшей девушки, а затем быстро вышел в коридор, закрывая за собой дверь и запирая сердце. Он больше не позволит себе такой роскоши, как влюблённость. Не позволит себе интересоваться кем-то. Кажется, Драко способен причинять близким ему людям только боль. Возможно, если уехать куда-нибудь далеко, их жизнь станет лучше? Стоит обдумать этот вопрос как следует. *** Теодор сидел на холодном полу ванной комнаты, но что ему это неудобство, когда холод и отчаяние пронизывали всё его тело, концентрируясь в сердце. Он закрывал глаза и видел перед собой Драко, с распухшими от поцелуев губами, горящими глазами, растрёпанными платиновыми волосами. Такой прекрасный, такой неповторимый. Его Драко… Тот Драко, который растоптал его сердце. Который получил всё, на что его побуждали низменные животные потребности, а затем исчез. А Тео отдался, целиком и без остатка. Потому что любит…и вряд ли что-то сможет это изменить. Юноша видел в глазах блондина раскаяние. Это было так ужасно. Неужели Теодор настолько плох? Ах, какие нелепые мысли. Рядом с ним лежала волшебная палочка, которую Нотт по привычке захватил с собой, когда отправлялся на поиски Малфоя. Десять дюймов, умеренная упругость. По характеристикам похожа на палочку самого Драко. Так забавно. Подхватив предмет пальцами и поднеся на уровень своего лица, юноша всерьёз задумался о том, чтобы пустить себе в голову непростительное заклятие. Он чувствовал такую безнадёжность, его разъедала жгучая тоска, а рядом не было никого, кто смог бы поддержать и отговорить от необдуманных поступков. Родители спокойно живут во Франции, там у них дела идут гораздо лучше, чем в Британии. Денег у них хватит на долгое время, уж об этом Тео позаботился. Когда они приезжали на выходные в поместье, глаза матери светились от переполняющего её счастья. У юноши на сердце становилось тепло при виде этой картины. Отцу переезд тоже пошёл на пользу, он словно даже помолодел на несколько лет. Зная, что у родителей всё хорошо, Тео был спокоен. Он так погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как защитные барьеры оповестили хозяина о том, что произошло вторжение на территорию. Брюнет покрепче обхватил рукой палочку и приставил её к виску, закрыв глаза. Ему нужно всего лишь несколько секунд, чтобы собраться. Покончить со всем. Он снова видел Драко. Тот улыбался своей очаровательной улыбкой, от которой Тео всегда невольно покрывался мурашками. Блондин был одет в свой привычный официальный костюм: тёмные брюки, тёмный пиджак и чёрная водолазка. Он протягивал Нотту руку, словно хотел показать что-то. — Я же говорил, что не смогу, — прошептал он, зажмурив глаза. Солёные капли катились вниз по щеке, следом стекая по подбородку к шее. В следующую секунду его палочка отлетает в другой конец ванной комнаты, а над ухом слышится удивлённый и злой женский голос. Пэнси Паркинсон. — Ты чего удумал, идиот?! Совсем умом тронулся?! — слизеринка ударила юношу по щеке, стараясь привести в чувство. — Мне так плохо, Пэнс, — Тео откинул голову на тёмно-синюю плитку, зарыдав во весь голос. — Да что случилось? — непонимающе нахмурилась девушка. А затем она увидела засос на шее парня, прямо у её основания. Паркинсон действительно напряглась. Пусть между ними на самом деле ничего не было, но слизеринка ни разу не видела у Теодора засосов. Может быть, конечно, он их сводил, но сейчас дело не в этом. Что-то произошло, скорее всего, недавно, и Пэнси очень нервировало настолько подавленное состояние Нотта. Он всегда ассоциировался у неё с какой-то непробиваемой скалой, и кого она видела сейчас? — Теодор! — Он ушёл…теперь точно навсегда, — в голосе юноши было столько отчаяния, столько боли. — Он? — это ещё больше ввело Пэнси в ступор. Брюнет прошептал что-то, видимо, сил разговаривать у него больше не осталось. Но девушка всё поняла. Он произнёс имя «Драко». — Что… — выдохнула Паркинсон и скатилась вниз по стене, стараясь переварить услышанное. Вдруг весь пазл сложился у неё в голове. Стало совершенно ясно, почему Тео решил завязать весь этот цирк со свадьбой, якобы для того, чтобы помочь Пэнси. Уже тогда стоило понять, что тут что-то нечисто. Неужели она так помешалась на Драко, что не обращала ни на что внимания? Как же опасно влюбляться… Любовь делает человека уязвимым. Удивительно, но сейчас Пэнси даже не злилась на Нотта. Она видела его состояние. Скорее всего, ему было даже паршивее. Насколько же сильные должны быть чувства к человеку, который сломал тебя настолько, что ты готов наложить на себя руки? Паркинсон бы никогда не смогла. Парень и девушка так и продолжили сидеть на холодном полу. Тишину нарушали только рыдания Тео, отскакивая от стен и проникая прямо в сердце, переворачивая там всё вверх дном. А тем временем Драко Малфой бездумно брёл по небольшой улочке, пока ветер трепал его платиновые волосы. Он не знал, куда приведёт его дорога. Это не имело никакого значения. Его жизнь потеряла всякие краски. Оставалось только плыть по течению. Дойдя до небольшого мостика, белокурый юноша облокотился на старые, уже чуть накренившиеся перилла, уперев пустой взгляд в тёмное синее небо, на котором мерцала почти идеально круглая луна. Нет, всё-таки, не все краски померкли в один миг. Именно сейчас, закрыв глаза и глубоко вдохнув прохладный воздух, он видел перед собой карие глаза, с длинными ресницами, которые смотрели на него с нежностью и обожанием. Отныне этот тёплый взгляд навсегда останется только у него в памяти…