дома тепло

В их доме всегда было тепло. В их доме всегда пахло сладкой выпечкой с корицей и апельсинами, что создавало аромат вечного праздника. В их доме всегда было хорошо, когда они пусть вдвоём, или с друзьями, собирались в гостиной за просмотром сериала с кучей вредной еды. В их доме всегда был смех, когда обмазавшись мукой, готовили вместе, убегали друг от друга, но то и дело догоняли, смеялись и стукались лбами, отчего оба хмурились, не прекращая улыбаться. В их доме всегда были неторопливые поцелуи с горячими как огонь прикосновениями, от которых по телу шла приятная донельзя дрожь, да ноги так и норовили ослабнуть, только сильная хватка не позволяла. В их доме всегда… Было так. Но когда все переросло в такое чёрствое «было»? Даже после замужества жизнь Юнги и Чимина не изменилась, даже наоборот, их отношения словно перешли на другой уровень доверия, заботы и любви. Погружались всё сильнее и сильнее в друг друга, кутались в объятиях и любили-любили-любили. С тех пор прошло три года. И вот уже несколько месяцев омега удрученно слоняется по квартире, не зная где найти себе места. В последнее время Чимин весь вечер проводит на широком подоконнике, глядя на нескончаемый поток машин, в компании тёплого пледа, какао и кота, которого они завели почти сразу после того, как переехали в новую квартиру. Он безумно скучал по своему альфе, по его вниманию, компании. По тёплым вечерам и жарким ночам, которые они всегда проводили вместе. Ему этого не хватало до безумия. До того, что ночами, лёжа с ним в одной постели, он срывался в ванную и глушил непрошенные слёзы шумом воды из душа. Возможно это немного эгоистично с его стороны, но он не мешает Юнги, не отвлекает его от работы, потому что понимает — конец года и ему просто необходимо разбирать завалы документов, все тщательно проверять. Хочешь или нет, но задерживаться придётся. Чимин точно знает, что Юнги мучают проблемы на работе, поэтому он просто терпеливо ждёт, когда все решится. Встречает его каждый день тёплой улыбкой и вкусным ужином, интересуется делами, а потом смотрит, как его муж уходит, отвечая на очередной звонок из офиса. Еда остаётся на столе, кот бродит под ногами, стараясь своим мурчанием отвлечь одного из своих хозяев от подступающего кома в горле. Почему это происходит с ним, Чимин до сих пор не понимает. Скорее всего все кроется в их сущностях и в чувствах, что крепко укоренились в омежьем сердце. Он медленно считает до десяти, потом до двадцати, а в конечном итоге и вовсе доходит до ста. Выравнивает дыхание, чтобы не расплакаться прямо тут, не хочет доставлять ещё больше проблем Юнги своими внутренними переживаниями. Дождётся, справится и все будет как раньше. Ведь так?.. После полуночи кровать рядом с Чимином немного прогибается от тяжести тела альфы. Старший ложится ближе к мужу, обнимая его со спины и несколько раз глубоко вдыхая сладкий запах, который каждый раз кружит ему голову. — Спокойной ночи, булочка, — шепчет Мин, целуя того в висок, закрывая глаза. Засыпает почти сразу, чего не скажешь о Чимине, ему же остаётся только ночь, когда можно впитывать в себя, словно губка, любимый аромат своего мужчины, довольствоваться такими (теперь) редкими прикосновениями и волей-неволей снова накручивать себя по поводу и без. Казалось бы, вот он Юнги, лежит прямо за его спиной, прижимает к себе, целует и желает хорошей ночи. Но ему так мало этого сейчас. За эти пять лет проведённых вместе, Чимин настолько привык к постоянному контакту с Юнги, что сейчас аж всего выворачивает изнутри от того, как ему не хватает чуточку больше внимания к себе. В итоге он снова выскальзывает из тёплых рук, шмыгая носом, скрывается в ванной. Включает всю ту же воду, чтобы ненароком не разбудить Мина своими всхлипами, тому ведь рано вставать на работу, а он совсем не успевает отдыхать и спать хотя бы положенные семь-восемь часов. Но Чимин сегодня прогадал. Юнги просыпается от того, что рядом никого нет и от этого не может уснуть, слыша как уже добрый десяток минут в ванной течёт вода. Старший ждал, когда вернётся его муж, чтобы снова прижать маленькое тело к себе и погрузиться в сон, вдыхая поглубже аромат любимой корицы. Мин не выдерживает и поднимается с кровати, направляясь в коридор и тихо стуча в дверь, за которой сейчас находится его омега. — Чимин-а, ты в порядке? Приход Юнги для Чимина стал таким неожиданным, что младший невольно завывает от накативших эмоций. Лишь сильнее прижимает к себе коленки, утыкаясь в них носом, когда дверь открывается. — Боже, Чимин, что случилось? — Юнги тут же оказывается рядом с парнем, садясь на колени. — Хей, сладкий, посмотри на меня, ну же, — он берет его лицо в свои руки, стирая соленые дорожки слез, гладит большими пальцами по мягким щечкам, отчего тот льнет ближе к такому нужному для него прикосновению. Видя своего омегу таким подавленным, альфа начинает обволакивать его успокаивающими феромонами, мысленно надеясь, что это поможет. Каждая слеза словно ножом по сердцу отдаётся, Юнги садится на пол, притягивая мужа ближе. — Иди сюда, — мужчина сажает Чимина к себе на колени, подальше от холодной плитки, чтобы не заболел, кладёт руку на его макушку, направляя к своей шее, и начинает медленно перебирать волосы. — Я… ты… — он задыхается от вновь подступившей волны чрезмерной паники и зависимости от своего альфы. — Тихо, тихо, мой хороший. Сначала успокойся, старайся ровно дышать, договорились? — Юнги гладит его по голове, снова и снова целуя туда, куда сможет дотянуться. — Я рядом, я с тобой. Чимина лишь прорывает от таких ласково-успокаивающих слов своего любимого. Он плачет, не стесняясь себя, в голос, с силой вжимаясь в крепкое тело. Сжимает того в своих руках и дышит-дышит-дышит таким необходимым для него цитрусом. Прийти в себя получается только через полчаса, в тёплых родных объятьях это получается намного легче, поэтому омега почти не замечает, как на место истерики приходит нежность и вот он уже играет с серёжкой старшего, тычется губами в скулу и ими же слегка оттягивает мочку уха, как пальцами ведёт по всему лицу, будто бы заново открывая для себя каждый миллиметр кожи. — Все хорошо? —Юнги тепло улыбается, обнажая десны и чмокая парня в кончик носа. — Да, — Чимин облегченно выдыхает, снова утыкаясь точно в запаховую железу, прикрывая глаза и чуть ли не урча от удовольствия. — Прости. — Тебе не за что извиняться, Чимин-а. Расскажешь, что произошло? Младший лишь качает головой, удобнее устраиваясь на бёдрах мужа. Юнги на это хмыкает и за плечи слегка отстраняет Чимина от себя, смотря прямо в глаза. — Чимин, я серьезно. Что такое? — Я просто очень соскучился, — младший отводит взгляд, понимая, как несколько абсурдно звучит причина его истерики. — Прости, пойдем спать, тебе завтра рано вставать, а ты тут со мной сюсюкаешься, тебе нужно отдохнуть, — он было начинает подниматься, чтобы уйти в спальню, но его сажают обратно, кладя руки на талию, нежно ее поглаживая. — Прекрати извиняться, булочка, — Юнги ведёт пальцами по его ягодицам и бёдрам, легонько их касаясь, продолжает успокаивать, снова чувствуя волнение в голосе и запахе своего омеги. — Работы очень много, прости, — он подаётся вперёд, мажа губами по подбородку. — Я люблю тебя, сладкий. Очень. Я тоже безумно скучаю по тебе всегда. Почему ты молчал? — Я не хотел отвлекать тебя от дел своими проблемами. Да и не проблемы это, я просто… веду себя как эгоист, прости. — Чимин-а, ты должен был мне сказать об этом. Я так испугался, когда увидел тебя сидящем на холодном полу и плачущим здесь, — альфа убирает выбившиеся прядки волос за ухо своей пары и снова улыбается. — Просто… Просто мне очень не хватает тебя, — Чимин теребит футболку старшего, лишь изредка смотря ему в глаза. — Я понимаю, что у тебя очень много работы, я не могу и не хочу ставить тебя перед выбором, понимаешь? Я не знаю, почему у меня иногда так все внутри перемыкает, что я плачу, начинаю выдумывать всякое… — Подожди, это не первый раз? — Юнги хмурится, переваривая все сказанное Чимином. — Ну… да? — Боже, Чимин, ты должен был мне рассказать! Делись со мной всеми своими переживаниями, я правда с этими отчётами скоро с ума сойду, но, как думаешь, что для меня важнее: какие-то бумажки или мой любимый омега? — Я, — почти не дыша шепчет Чимин, отрывая взгляд от пола и встречаясь с полнейшей нежностью в глазах напротив, снова тонет в их глубине, как когда-то в самый первый раз. — Ты важнее всего на свете, сладкий, — Юнги нежно гладит Чимина по щеке, после также трепетно целуя в губы, просто чмокает их, лишь чуточку дольше не отстраняясь. — Расскажи мне, здесь нет ничего такого, ты не эгоист, булочка. — Я скучаю по тем временам, когда мы собирались вдвоём или с парнями у нас, — почти что шепча лепечет младший. — Это было так весело, наш дом был таким тёплым и уютным. Мы были… беззаботными, да? — альфа молчит, не прерывает, чтобы Чимин мог высказаться. — Я так люблю тебя, что не могу без тебя, правда. Без твоих поцелуев, объятий, комплиментов, смеха. Без всего тебя не могу. И мне так… больно от этого, — омега опускает голову, стараясь не показывать того, что глаза начинает снова жечь от подступивших слез. — Ты дома, но головой все ещё на работе, звонки твоих коллег… просто добивают меня. Я не знаю, не знаю, не знаю… Я не понимаю почему так чувствую. Я так запутался в своих чувствах, Юнни… Я ведь знаю, что ты усердно трудишься ради нас, что тебя повысили и работы будет много, что сейчас тебе особенно тяжело. Но я ничего не могу поделать с собой, — его тело начинает дрожать, поэтому альфа сразу же притягивает его обратно в свои объятья. — Только, пожалуйста, не… — Прости меня, любимый. «Извиняйся…» — так и остаётся в мыслях Чимина. — Проведём этот день только вдвоём, мм? — Юнги старается тоже успокоить зверя внутри себя, который рвёт и мечет, ведь из-за него его омега переживает, да и сам он теперь только и думает, как брать меньше работы и больше от жизни со своей сладкой булочкой. — Можем вечером позвать парней, все как раньше, что скажешь? — И курочку закажем? — И курочку закажем обязательно. — Острую? — Конечно, — старший улыбается, вставая с холодного кафеля, держа мужа на руках, отправляется в спальню, и только укутав Чимина одеялом, своими руками и запахом, продолжает. — Я не буду так много работать сверхурочно и дома решать рабочие проблемы, идёт? На Новый год поедем в отпуск, только путёвки надо купить. Хочу туда, где будет солнце, тепло и только ты и я, — ведя носом по метке на шее омеги, тихо шепчет Юнги. — И как забавно — солнце и тепло — это тоже ты, — он тихо смеётся, а у Чимина, кажется, рой бабочек в животе перевернулся. — Прости, что так погрузился в работу, я ведь тоже не смогу без тебя. И спасибо, что ты со мной. — Я люблю тебя, — крепче прижимаясь к сильной груди, мурчит Чимин. — Я никуда не уйду, всегда буду с тобой, — он чуть поднимает голову, широко улыбаясь и легко кусая за подбородок. — Отпуск звучит заманчиво, — теперь целует место своего «нападения» и трется носом, счастливо жмурясь.