Диванные нежности

      …Где-то на фоне слышен фильм. Слова актёров и музыка, сопровождающая красивые кадры, теряются в звонких причмокиваниях и поцелуях. Осаму ничего не говорит — постанывает, тянется к рыжим волосам, шумно вдыхает их запах, тяжело вздыхает, но ничего не говорит. Чуя тоже не произносит ни слова. Целует, гладит, прикусывает нежную кожу — но молчит.       Много (даже слишком) говорят персонажи фильма. И этого достаточно.       Шорох одежды. Осаму садится, хватает Накахару за ворот рубашки и тянет на себя. Сначала встречаются губы, после — зубы. Чуя отстраняется и смеётся, пряча лицо в ключицах Дазая. Секунда — и заливистый смех заполняет всю комнату.       Накахара пускает руки под чужую футболку, пальцами скользит по телу вверх, сначала к груди, а затем — к шее. Ласково оглаживает места недавних поцелуев, легонько прикасается к линиям ключиц, тихонько посмеивается. Осаму долго целует его в щёку, без огромного желания перемещается выше: Чуе очень нравятся поцелуи в виски и лоб. Блаженная улыбка Накахары многого стоит.       В принципе, он согласен заменить секс на такие нежности. Но Дазая это не очень устраивает.       Поэтому он прокладывает дорожки из поцелуев от виска к виску, уделяя особое внимание лбу, и иногда, исключительно для разнообразия, со всей любовью чмокает в нос. Затем подхватывает Чую за бёдра и переносит на стол.       Там губы спускаются всё ниже и к лицу возвращаются всё реже и реже. И как только Осаму переходит на живот, ко лбу и вискам он не возвращается. Чуе остаётся только постанывать и пропускать сквозь пальцы тёмные волосы.       Одно кино сменилось другим. Привычный смех зала, какая-то несвязная шутка. Накахара усмехается, треплет Дазая по голове и чмокает его в затылок. И тут же тёплая рука опускается к паху.