Привычки

Энтони Джей Кроули вообще не был консервативным демоном, но за время существования на Земле успел понабраться всякого. Например, он привык следовать за модой и менять причёску минимум каждые пятьдесят лет. Это было не столько для того, чтоб не выделяться на фоне смертных, сколько для собственного удовольствия. По той же причине, он отдавал предпочтение хорошему алкоголю и комфортной езде. Казалось бы, за столько тысячелетий, стоило бы накопить с сотню вредных или полезных привычек, но у Энтони таких было всего две. Во-первых, Кроули до ужаса любил спать, что на протяжении веков ни разу не менялось. Наверное, это одно из самых приятнейших занятий, которое есть на Земле и которым он готов заниматься годами, столетиями, а может, тысячелетиями, потому что ему не снятся сны. Кроули считает, что сны выматывают. Даже если это очень хороший сон, но таких у него не было. Хорошие сны не снятся демонам. Демонам вообще не должны сниться сны, демоны не спят. Демоны не вылёживаются под тёплым одеялом по выходным, не зевают по утрам, заваривая чашку кофе. Демоны бодрствуют в ожидании возможности исполнить свою следующую пакость. Демоны — ночные хищники. Кроули совершенно не такой. Он отличается, и иногда казалось, что это слишком бросается в глаза. Никакой демон не хочет привлекать лишнее внимание. Быть звездой в Аду — даже если звучит хорошо, на самом деле ничем хорошим — в очень прямом смысле — такое не заканчивается. Особенно повышенное внимание буквально от всех, ведь любой знает, что повышенное внимание в Аду — худшее наказание. Ещё зависть, невысказанные угрозы, постоянные косые взгляды, ненависть и сотни, тысячи, миллионы проверок по всяким пустякам, потому что каждый ждёт, когда ты совершишь ошибку. Поэтому Кроули изо всех сил старался не выделяться в Аду. Он везде чужой: и среди своих, и среди чужих. Кроули хотел быть собой — вот, чем он отличался. Поэтому и спать он любил. После недавнего не-Армагеддона он старался делать это чаще. Было приятно чувствовать долгожданную свободу от начальства. Все одиннадцать лет воспитания не-Антихриста его преследовало вечное напряжение и беспокойство, избавится от которого не представлялось возможным. За эти же одиннадцать лет он ни разу не смог заснуть, а теперь сон казался не только спасением и заслуженной наградой за остановку конца света, но и чем-то вроде возвращения к любимому хобби. Поэтому сейчас он спал. Очень долго спал. По ощущениям, прошло не больше двух недель. Хотя те ощущались такой мелочью по сравнению с Вечностью, которая им была предоставлена. Привычка спать без одежды появилась совсем недавно. В какой-то момент шёлковая чёрная — конечно же — пижама превратилась в майку и шорты, а потом и вовсе исчезла любая одежда, позволяя Кроули насладиться приятным ощущением касания голой кожи мягких простыней. Вероятно, хладнокровная змеиная натура демона не могла бы позволить ему так делать, но Кроули не дурак. Когда изобрели напольное отопление, это стало первым и единственным вложением в свою квартиру. Он использовал его не только по назначению, но, по своей прихоти, вставил в стены и потолок. Соседи ещё несколько месяцев не могли понять, почему в квартирах стало тепло, но жаловаться перестали, когда началась зима. Любой бы заявил, что такой подход совершенно не рационален. Высокая температура повышает влажность и привлекает плесень, и это только первая причина. Кроули решил проблему в два счёта, щелчком пальцев заставив стены никогда не портиться. Никто не говорил, что квартиры соседей входили в такой апгрейд по акции. Кроули спал, обнимая белую, совершенно не подходящую стилю квартиры, подушку. Возможно, он даже немного храпел из-за уголка наволочки, что попала в рот, когда он подкидывал ногой одеяло, чтоб удобно улечься. До его слуха не сразу дошёл настойчивый и осторожный стук в дверь. Он не открыл глаза, но уже проснулся, только продолжал верить в то, что такой надоедливый, рано встающий ублюдок быстро уйдёт, если притвориться, что в квартире никого нет. Когда этого не произошло, Кроули раздражённо простонал и выпутался из одеяла, подставляя тело под прохладный воздух, которого там совершенно не должно было быть. Демон поёжился, щелчком пальцев закрыл предательское окно и подкрутил все обогреватели. Он не додумался накинуть на себя что-нибудь, просто сонно пробормотал едва громкое: «Иду», — и выплыл в коридор. За дверью стоял Азирафаэль, что не удивило, но заставило заволноваться. Ангел был единственным, с кем Кроули общался, правда, с недавнего времени, начал часто игнорировать его и его звонки. Особой причины не было, просто Кроули хотел спать, а сказать об этом напрямую постеснялся. К тому же, это как-то не вписывалось в имидж «мистер-обтягивающие-штаны-и-солнцезащитные-очки-в-любое-время-дня-и-ночи». Да и говорить о подобном с ангелом не представлялось возможным, так что он решил не задумываться, в силу неимоверной усталости, и спустя два месяца после не-Армагеддона исчез, ничего не сказав, хотя знал, что стоило. Должно быть, ангел звонил всё это время, а когда не дозвонился, рискнул прийти. На самом деле, Кроули отключил телефон, поступив довольно эгоистично. От Азирафаэля исходило тепло. Более того, он казался очень мягким, поэтому, всего на секунду, Кроули подумал о том, чтоб затащить ангела в свою постель и возможно не только для того, чтоб на нём поспать. Он отогнал эту мысль очень быстро и встряхнул рыжей головой, чтоб заставить мозги работать. — Привет, ангел. Азирафаэль очень мягко улыбнулся ему, а затем сделал выражение лица, которое Кроули не смог понять. Он едва заметил как его взгляд пробежался по телу, вызывая холодок на тех местах, секундой дольше задержался на нижней части и тогда лицо ангела залилось краской, а глаза начали бегать где-то в потолке. — Я, вероятно, — Азирафаэль споткнулся о слова, пару раз попытался начать заново, чертыхнулся про себя, чем вызвал забавную реакцию демона и прочистил горло, понимая что вылетает какая-то бессвязная чушь. — Я, вероятно, не вовремя. — спустя с десяток неудачных попыток, выдвинул он. — Нет, что ты, ангел, заходи. — Кроули открыл дверь шире и сделал пригласительный жест, а потом, прикрыв глаза, оперся головой о стену. Оккультным существам можно не спать, если уж быть точным, им это вообще не нужно, но Кроули решил, что плевать ему с самой высокой колокольни (если та не принадлежит культу пернатых ублюдков). Ему нравилось, и он, получая от чего-то удовольствие, никогда не позволял себе не наслаждаться этим почаще. Он демон, ему по должности положено. Если бы сон был наркотиком, Кроули определённо стал бы первым во всемирном списке наркозависимых. И вряд-ли он хотел бы избавиться от этой зависимости. Если уж на то пошло, он запустил бы свою собственную политическую партию: «Давайте завалим Землю подушками и будем вечно спать» (где-то рядом должна была бы быть мизерная табличка: «Прочь смущение, спать без одежды приятно»). Стоит ли упоминать, что вместо того чтоб продвигать эту партию, он будет так же преспокойно спать? Это могло бы быть даже отличной рекламой: «Наш босс получает удовольствие, присоединяйтесь к нам, и вы тоже его получите». И это вовсе не было бы странным, странно было бы, если бы никто не захотел присоединиться. Не дай Богиня начаться второму Армагеддону до того, как эта идея воплотится в жизнь. При упоминании в своих мыслях бывшей Матери, Кроули передернуло и он всего на мгновение очнулся, борясь с сонливостью и состоянием: я не сплю, полон сил и готов на любой подвиг, только не дай Бо... Дья... кто-нибудь, почувствовать под головой подушку. Конечно демон мог спать на любой поверхности, в любом положении, если сильно того хотел. Наверное, за исключением пропитанных святостью церквей, иначе как заснуть, когда тебя постоянно обжигает? Такое только для помешанных, а таких в Аду, как деревьев в джунглях. Начиная с событий 1941 года, при упоминании вообще любых церквей Кроули передёргивает. Если бы не спасение одного определённого пернатого засранца (стоит заметить, что именно тот засранец был приятным), эти воспоминания были бы чем-то вроде плохого опыта, о котором хочется забыть. Забыть действительно хотелось, только не ангела, а обожженные ноги и тошнотворное чувство перенасыщения благодатью, которое преследовало по пути от той церквушки до самого книжного магазина. Потом он заснул на несколько месяцев, потому что головокружение и боль казались невыносимыми для того, чтоб переживать их вот так — на трезвую голову. Кто-то мог бы сказать, что он должен был просто напиться, но пусть не умничают, Кроули попытался, что, как следовало ожидать, не увенчалось нужным успехом, а только принесло пьяными заплетающимися ногами прямо в руки ангела, которые подхватили его, когда тот открыл дверь на шум снаружи. Когда на вопрос о том, что он делает здесь посреди ночи, Кроули не смог ответить ничего, кроме невнятного набора бессвязных звуков, что с его стороны было целым рассказом, Азирафаэль глубоко вздохнул и сделал пару шагов назад, чтоб не прищемить ноги демона закрывающейся дверью. Чуть позже Кроули смутно помнил о том, как ангел буквально занёс его в заднюю комнату и оставил до следующего месяца отсыпаться на диване, среди старых подушек и приятно пахнущих одеял. Позже, они оба предпочли не упоминать об этом. Ангел тем временем, не в силах пошевелиться, продолжал стоять на месте и смотреть невидящим взглядом вглубь тёмной квартиры. Он нервно сжимал руки и испускал столько волнующих энергетических волн за раз, что Кроули стало как-то дурно. Наконец, прочистив горло, Азирафаэль отмер, переминаясь с ноги на ногу и всё же вошёл, тут же исчезая где-то в глубине, похожей на лабиринт, квартиры. Каждый угол на его пути был благополучно встречен коленкой, плечом, лбом и наконец мизинчиком на левой ноге. Кроули постоял, бесполезно подпирая собой косяк, пока не пришёл в себя, захлопывая дверь. Он перетек в гостиную, ориентируясь исключительно на ощупь и память. Комнаты были такими тёмными, что долгое пребывание в них, заставляло зажмуриваться от дневного света. Да и кому нужен свет, когда хозяин квартиры даже не удосужился открыть глаз, не говоря уже о том, что змеи прекрасно видят в темноте. Азирафаэль сидел на диване, нервно сжимая пальцы, то и дело, поправляя идеальный пиджак. С недавних пор его гардероб малость «изменился». Кроули попытался заставить его купить что-то более современное (он использовал удачный не-Армагеддон как причину), но тот решительно заявил, что любит винтаж и купил, разве что, рубашку, которая изменением даже не являлась. Она была того же оттенка, один в один сшитая на заказ. У них тогда завязался глупый спор, но всё же решился за считанные минуты, когда оба пришли к тому, что Кроули вообще всё равно, что ангел носит, ему в любом случае нравится, если это просто Азирафаэль. Последний после этого смущённо заткнулся, прерывая свою быстро ускользающую мысль, оставляя за этим неловкую паузу, во время которой демон успел смутиться сам и сотню раз мысленно пнуть себя за такие слова. Предложение сходить в Ритц последовало незамедлительно и прекрасно сменило тему на что-то приятное. Опомнившись, Кроули неохотно отлип от очередного дверного косяка и наконец продрал глаза. — Вина? — спросил он. Ангел даже не взглянул на него и кивнул, промычав что-то нечленораздельное. Кроули продефилировал через всю комнату к проходу на кухню и несколько минут возился с выбором напитка, пока с громким соглашающимся звуком не вернулся обратно. Он поставил два бокала на невысокий столик перед диваном и разлил вино. Наконец, заметив, что квартира всё ещё тёмная, он тихо чертыхнулся, поежился и направился к выходу. — Прости, ангел, забыл, что ты здесь. — последнее слово он для чего-то выделил. Кроули щёлкнул пальцами и гостиная вернулась к прежнему освещению. Ещё одним щелчком, он открыл серые шторы. Азирафаэль глухо пискнул, едва не разливая вино в дрожащей руке и от греха подальше - в буквальном смысле - поставил бокал обратно. Стоит заметить, что держался он довольно достойно. Откровенно пялиться у него бы не получилось в силу огромного стыда, но держать зрительный контакт выходило на умеренном уровне. Ангел даже успел подумать, что начальство бы им гордилось за такую стойкость к искушению, но поздно вспомнил, что начальства у него больше нет, а искушением это совсем не являлось. Посчитав несправедливым сложившуюся ситуацию, Азирафаэль пришёл к выводу, что было бы подло с его стороны не намекнуть Кроули о насущной проблеме, когда тот немного не в состоянии. Поэтому, он громко прочистил горло и сделал огромное усилие, чтоб не отвести взгляд от его глаз. — Дорогой мой. — это было настолько смело, что на секунду он подумал на сегодня переживаний хватит. Кроули смотрел своими огромными глазами, привыкая к свету и выглядел так невинно, что менять ничего не хотелось. Неловкая и очень длинная пауза затянулась, Азирафаэль успел захотеть прямо сейчас сбежать и передумать с десяток раз. В конце концов, ангел снова кашлянул для уверенности и наконец произнёс: — Я совершенно не против снова видеть тебя вот так, — он неловко взмахнул руками в воздухе, обозначая свое загадочное «вот так», — но не мог бы ты одеться потеплее? Кроули на мгновение завис, обрабатывая информацию, и очень медленно опустил голову вниз. Ещё секунду он хмурил брови, не поднимая глаз, а потом, будто осознал что-то ужасное, потрясённо посмотрел на Азирафаэля. — О, — понимающе сказал он. — Э-э-э. Щелчком пальцев, Кроули чудеснул себе привычную одежду и очки, скрывая позорно бегающие глаза. Ангел не успел ничего сказать, прежде чем тот невнятно объяснил о каком-то важном деле и скрылся где-то в глубине квартиры, оставляя Азирафаэля растерянно и смущённо сидеть в пустой комнате и оглядываться по сторонам, неловко сжимая края пиджака. Кроули заперся в ванной срывая всё свое негодование на ни в чём не повинной двери. Азирафаэль услышал несколько невнятных громких звуков раздражения и пару глухих ударов, а потом дверь открылась являя демона, который определённо старался делать вид, что ничего не произошло. — Какими судьбами, ангел? — обыденно спросил он. Азирафаэль вдруг вспомнил, что собирался очень сильно злиться по пути сюда. Он попытался найти в себе это желание, но того больше не было. Изобразив обиду, он вытянул вперёд нижнюю губу и любой другой подумал бы, что он собирается заплакать. — Ты не отвечал на звонки, — обвиняюще сказал ангел. Кроули вдруг сделалось очень стыдно и он даже виновато опустил голову, но потом вспомнил, что демоны не должны чувствовать подобное. — Я был занят, — сказал он, обводя комнату взглядом. Ангел надулся ещё сильнее. — Ты мог бы хоть предупредить. — Неужели волнуешься за меня, Азирафаэль? — Нет! — быстро выкрикнул тот, в последний момент понимая, как абсурдно это звучит. — Да, — смущённо признался он. — Ты, не предупредив, исчезаешь на две недели. Ни звонка, ни ответа, даже сообщения не слушаешь. Что я должен думать? Кроули произнёс пару невнятных звуков. — А если бы… Если бы кто-то пришёл, когда ты спишь? А если кто-то снизу или из моих? Я бы даже не узнал об этом! Потому что, чтобы с тобой связаться, нужно все круги Ада пройти! — понимая, насколько откровенно звучит, ангел спешит сказать первое, что приходит в голову. — К тому же, мне было скучно. Я подумал, раз у меня много свободного времени, я могу прогуляться к тебе и зайти… проверить. И вообще, если хочешь, чтоб я ушёл, так и скажи! Последнюю фразу он выкрикивает быстро, пытаясь обратить внимание Кроули на неё. Демон смущённо старается держать лицо. Он переключается между разными волнующими словами ангела и понимает, что его уши начинают гореть от такой плохо скрываемой, ненавязчивой заботы. Азирафаэль встаёт, совершенно не собираясь уходить, только делая вид. Когда Кроули машет руками протестуя, он садится обратно. — Я… Прости, ангел. Мой прокол. Не злись. Ты прав, я должен был предупредить. Больше не повторится. Обещаю! — на одном дыхании выпаливает демон, желая поскорее стереть с лица Азирафаэля это обиженное выражение, заставляющее его чувствовать себя неудобно. — Ритц? — по привычке говорит он, чтоб разрядить напряженную атмосферу. Азирафаэль упирается для вида, но быстро соглашается. Недопитое вино остаётся в тёплой квартире с открытой крышкой, совсем не подозревая насколько сильно хозяин будет гневаться, когда поймёт, что оно посмело испортиться. По пути в Ритц Азирафаэль настойчиво молчит, смотря в окно. Его спина по особенному прямая, а руки лежат на коленях. Он даже не удосужился пристегнуться, зная как Кроули отвратительно водит. Демон решил лишний раз не злить его, поэтому выше пятидесяти не разгонялся. Он ощущает неловкость между ними буквально в воздухе и сжимает зубы, не отводя взгляда от дороги. Кроули даже останавливается в правильном месте и открывает ангелу дверь, показывая, что действительно раскаивается. Азирафаэль улыбается ему очень мягко, когда тот подаёт руку при выходе из машины и Кроули чувствует себя героем. Чтоб провернуть такое, ему пришлось очень сильно себя заставить, потому что касаться руки ангела — высшая степень доверия, которую может предоставить ему Азирафаэль и какую Кроули может себе позволить. Пока они в молчании идут к заказанному столику, его пальцы, как и лицо, всё ещё горят. Было бы глупо, если бы ангел сейчас обернулся посмотреть как он позорно тает от одного прикосновения. Устоять на ногах вышло той ещё задачкой. Его едва не повело куда-то влево от переизбытка теплоты. И Кроули, на самом деле, думает, что зря не дал этому случиться. Лучше бы лежать под колёсами автомобиля, чем позволить Азирафаэлю смотреть на такой унизительный позор. Он по привычке отодвигает ангелу стул, получая ещё одну улыбку и спешит спрятаться за меню, едва не падая со стула, когда пытается развалиться на нём в своей излюбленной манере. Азирафаэль полностью перестаёт обижаться, когда Кроули говорит, что заплатит. Он дарит ему ещё одну нежную улыбку, как будто не знает, что им обоим платить не нужно. Демон отворачивается, подпирая голову рукой, пряча покрасневшие уши и всё же заказывает себе Бананово-карамельное Парфе, позволяя ангелу выбрать напиток. Он прекрасно знает, что не будет есть, но делает это для Азирафаэля, который не может позволить себе заказать много за «чужой счёт». Ангел смотрит благодарно, светясь так ярко, что просвечивает через очки. За едой начинается привычный разговор, который убирает всю неловкость, позволяя им наконец смотреть друг другу в глаза больше двух секунд. Азирафаэль таскает с его тарелки по кусочку парфе, пока Кроули ненавязчиво двигает десерт ближе, когда ангел не видит. Он просит официанта принести самое хорошее виски, что у них есть и когда мальчишка мнется в попытке сказать, что это им не по карману, ангел смотрит на Кроули таким несчастным щенячьим взглядом, что тот просто не может не выполнить его немую просьбу. Он элегантно приспускает очки, сверкает глазами и бедный мальчик убегает так быстро, что Азирафаэль не успевает благословить его вдогонку. Кроули самодовольно улыбается и едва не упускает благодарный взгляд, который разливается неуместной нежностью в теле. Официант очень быстро возвращается, разливая виски по бокалам и Азирафаэль делает первый глоток. Они заказывают Лоран-Перье Винтаж с собой, выходя из ресторана плечом к плечу, оставляя за собой, облегчённо выдохнувший, персонал. Молодой официант возненавидел свой первый день на работе и, вероятно, уволится завтра же. Кроули забывает, где припарковал Бэнтли, но ангел уверяет, что они прекрасно дойдут пешком. Кто-то из них щёлкнул пальцами, убирая с неба облака, позволяя луне освещать дорогу. Медленно двигаясь по парку, они передают друг другу бутылку и над чем-то, не переставая, смеются. Вечерняя попойка перетекает в ангельский магазин, где очень отвратительное виски сменяется, привычным обоим, вином. Кроули наконец вспоминает о бутылке, оставленной в квартире и прилагает огромные усилия, чтоб чудеснуть её рядом с Азирафаэлевским диваном, не разлив. Он зло смотрит на вино и, кажется, готовится испепелить его взглядом. Вино начинает трястись от ужаса. — Дорогой мой, — говорит Азирафаэль, — мне кажется, ты оставил его открытым на весь день. Они вместе смотрят на бутылку, которая успела сжаться от страха, а потом очень громко смеются. Вино облегчённо выдохнуло. — Но ведь прошёл всего день, — возмущённо говорит Кроули и садится на подлокотник дивана. Он почти удерживает равновесие, когда понимает, что промазал и, путаясь в ногах, заваливается на бок. Очки при этом, ни чем иным, как чудом, удерживаются на носу. Кроули делает вид, что так было спланировано и разваливается на диване, поставив руку под голову. Азирафаэль фыркает и щурит глаза в попытке что-то вспомнить. — Всё дело, — говорит он, — всё дело в этих самых, — он щёлкает пальцами куда-то в воздух. — В букетах! Кроули заинтересованно вытягивает шею и поднимает бровь. — Я дарил тебе цветы, — задумчиво говорит он. Ангел заливается краской, но вдруг протестует, махая руками. — Нет! Я о том, — на его лице появляется непонимание. — О чем это я? Ах, я о том, что букет портится, — с умным видом произносит Азирафаэль и очень сильно над чем-то задумывается. — Если тебе нужны цветы, которые не вянут, ангел, так и скажи, — обиженно говорит Кроули, наконец усаживаясь на месте. — Какие цветы? — Не знаю. — Ты говоришь о цветах. Кроули очень долго над чем-то думает, оставляя длинную молчаливую паузу. — Определённо да, — подтверждает он. — А я, — возражает Азирафаэль, — а я говорю о букетах. Кроули в последний раз напрягается, чтоб что-то понять, но очень быстро сдаётся. Он откидывается на спинку дивана, нарочно принимая вид человека, до которого, наконец что-то дошло и задевает ногой вино, что чудеснул минутами ранее. Азирафаэль награждает его упрекающим взглядом. — Дело в том, — продолжает он, — что туда попадает много… — Куда? — Ну в это, — он начинает теряться. — В вино. Так вот. В это вино попадает много кислорода. — И? — И оно, — Азирафаэль неуверенно сводит брови, — становится кислым? Они какое-то время смотрят друг на друга, не понимая о чем речь, пока Кроули наконец с ликованием не откидывается вперёд, выставив перед собой указательный палец. — Окисляется! — выдаёт он с видом человека, открывшего новый континент. — Да, именно, — соглашается ангел. Они вдруг начинают смеяться, подхватывая друг друга. Азирафаэль прилагает усилия, чтоб включить ещё одну настольную лампу. В её свете, глаза Кроули становятся по особенному блестящими. Он тратит на это очередное чудо и растерянно вертит бокал с вином в руках. Кроули замечает, что в этот раз кресло ангела ближе к дивану, чем раньше. Он мысленно ставит пометку подумать над этим позже и смотрит на носок своих туфель, который едва соприкасается с бежевой штаниной. От ног Азирафаэля тоже исходит тепло. Он пытается незаметно подвинуться ближе, выгибаясь и вытягиваясь совершенно по-змеиному. Задержав дыхание, Кроули наслаждается приливом уюта и комфорта. Его бокал стоит на животе, потому что он буквально лежит верхней частью тела на диване, раскинув ноги по обе стороны Азирафаэлевского кресла. Ангел на секунду стреляет в него глазами, над чем-то очень сильно задумавшись. По мере того, насколько глубоко он думает, его лицо заливается краской и он прячется, потянувшись за вином, чтоб налить себе ещё. Он делает несколько глубоких глотков, прежде чем изобразить на лице решимость. Кроули не перестаёт смотреть на свои ноги. Азирафаэль наконец встаёт, чудом ориентируясь в пространстве. Он делает несколько неуверенных шагов вперёд и наклоняется. Кроули чувствует, как колени ангела коснулись его бёдер. Сердце пропускает с десяток ударов. Азирафаэль протягивает руку и снимает его очки, кладя куда-то в свой карман, видимо, из-за растерянности. Он внимательно изучает глаза напротив, а потом достаточно довольно кивает сам себе и садится обратно. Кроули молчит. Ещё он не дышит, а лицо и уши горят. — У тебя красивее глаза в этом свете, — замечает Азирафаэль. — Нгк. Ангел удовлетворённо улыбается и вкладывает в руки Кроули бутылку вина, делая при этом невероятной гибкости выпад. Он, на мгновение, опирается о колено демона, чтоб не упасть, но отдергивает руку, заметив это. Тот, не сопротивляясь, прячется за бутылкой с бокалом и наклоняется достаточно низко, чтоб не поднимать головы. Они сидят в приятно напряжённой тишине. — Ты что-то говорил о невянущих цветах? — вспоминает Азирафаэль. Кроули хватает только на то, чтоб кивнуть, но он видит возможность ухватиться за смену темы, поэтому ещё достаточно громко угукает. — Я хочу, — ангел смущённо опускает глаза, — цветы. Кроули удивлённо смотрит на него, но заметив румянец на щеках, очень уверенно садится. — Хоть все звезды мира. — вылетает следом и он испуганно прижимает ладонь ко рту, смотря округлившимися глазами. Азирафаэль дарит ему нежную улыбку и, кажется, комната начинает светиться ярче. — Достаточно просто цветов, — говорит он. — Какие хочешь? — От тебя. — Я пришлю, — обещает Кроули и Азирафаэль кивает. — Утром? — Как удобно. — Хочешь каждый день? — Хочу. — Ладно. — Ладно. Они избегают смотреть друг на друга. Вино совершенно не помогает. Кроули схватился за свою бутылку, чтоб в будущем списать румянец на алкоголь. Он ищет очки, чтоб спрятаться за ними, но вспоминает, что те у ангела в кармане. Даже зная, что может чудеснуть себе новые, он упорно делает вид, что забыл об этом. Свет желтоватый, очень тусклый и этого хватает, чтоб заставить Кроули чувствовать себя неудобно, выставленным напоказ. Он старается спрятаться в тенях, но ангел будто специально поставил эту лампу так, чтоб та светила именно на него. Демон чувствует себя под прожектором на огромной пустой сцене. В то же время он думает о том, что между ними слишком много пространства. Его взгляд случайно цепляется за стрелку часов, которая уже перевалила за полночь. Это заставляет Кроули избавиться от какой-то части алкоголя в организме. Он смотрит на Азирафаэля и впитывает теплоту, исходящую от него. Его ноги буквально горят, всё ещё находясь так близко. Кроули хочет остаться. — Уже поздно, — говорит он между делом. Ангел спохватывается, вертя головой в поисках часов. Он глубоко вздыхает, соглашаясь с ним, но молчит. Кроули помогает Азирафаэлю немного протрезветь и, пошатываясь, встаёт с дивана. Оба более осознанно вспоминают все разговоры и стараются не встречаться глазами. Свет лампы больше не кажется таким ярким. Азирафаэль поднимается на ноги и они просто стоят ещё какое-то время. — Ладно, — говорит демон и делает шаг назад к выходу. — Я позвоню тебе завтра. Ангел не успевает его остановить, поздно осознавая, что нужно было набраться смелости на секунду раньше. Он смотрит в удаляющуюся спину и чувствует опустошение. Теперь он думает, если промедлит ещё дольше — не решится никогда. Первый неуверенный шаг — звенит колокольчик. Ещё два — дверь негромко хлопает. Азирафаэль больше не останавливается. Он хватается за ручку и дёргает на себя, когда Кроули уже на другой стороне улицы. Ещё секунду он молчит в надежде, что демон обернётся. — Кроули! — выкрикивает он. Кроули останавливается. Ангел делает несколько уверенных шагов в его сторону, а потом переходит пустую дорогу. Теперь их разделяют несчастные пару сантиметров. Демон разворачивается, выглядя при этом очень уставшим. Азирафаэль опускает глаза и протягивает руку, держа между пальцев рукав чёрного пиджака. Они смотрят на это, не в силах выразить что-то более явное. — Азирафаэль, — шепчет Кроули. Его охрипший голос заставляет ангела вздрогнуть. Он неуверенно касается кончиками пальцев ладони, а потом берет демона за руку, ненавязчиво ведя за собой. Кроули не сопротивляется. Они возвращаются в книжный, проходят мимо полок и останавливаются там, где были каких-то пару минут назад. Азирафаэль не отпускает его руку, но и не поворачивается. Его тело вдруг вздрагивает и Кроули взволнованно подходит ближе. — Ангел, что… Азирафаэль утыкается лицом в его плечо и он чувствует, как ткань становится мокрой. Тело Кроули напряжённо не двигается. Он очень долго смотрит перед собой, не понимая что делать, а потом медленно поднимает свободную руку и на пробу касается ангельских волос. Когда кнопка «стоп» не загорается, демон полностью зарывается в кудри и прижимает ангела к себе. Их сплетённые пальцы всё ещё распространяют по всему телу тепло. — Я буду дарить тебе цветы два раза в день, три, сколько пожелаешь, только скажи, что случилось, ангел? Я сделал что-то не так? Что бы я ни сделал, я не хотел. Я исправлюсь, обещаю. Азирафаэль крепче сжимает его руку. — Не оставляй меня. Никогда больше, — говорит он. — Не уходи никуда. Я, — Азирафаэль чувствует, как сердце неприятно сжимается. — Я не смогу без тебя, — наконец признается он, чувствуя одновременно с облегчением боль и тоску. — Ты нужен мне так сильно. Пожалуйста, больше не уходи. Никогда, ладно? Ангел сминает в руке ткань пиджака и боится отстраниться. Он беззвучно рыдает и не смеет отпустить чужую руку, сжимая её сильнее, держа крепче. Ему страшно. Кроули молчит. Он смотрит прямо перед собой и понимает, что очень сильно попал с этим ангелом. Ему так хочется злиться на него за столько потраченного времени и на себя за то, что позволил этому случиться. Ему вообще должно быть по природе положено злиться, а не успокаивать глупых пернатых. Он крепко прижимает Азирафаэля к себе и зарывается носом в светлые кудри. — Обещаю, — говорит Кроули. И этого достаточно. Он отстраняет Азирафаэля от себя, когда тот успокаивается и смотрит на их переплетённые пальцы. — Мне начать дарить тебе цветы с сегодняшнего дня? — спрашивает просто чтоб заполнить тишину. Азирафаэль смеётся, и это самое прекрасное, что Кроули когда-либо слышал. Он прячет слишком счастливую улыбку, наблюдая за тем, как ангел снова прижимается лбом к его плечу. А потом он смеётся сам. Кроули снова касается ангельских волос, и Азирафаэль вздрагивает отстраняясь. — Прости, э-э-э. Мне можно или… Я просто подумал, что ты был не против. Но если против, то я ничего. Мне жаль, что так вышло. Наверное, я должен был спросить? Ангел, я действительно не хотел. То есть хотел, но-о чво-о-о!? Азирафаэль очень быстро встаёт на носочки и целует его где-то ниже щеки, прерывая поток бессвязных мыслей. А потом, он очень самодовольно улыбается, смотря на то, как демон обрабатывает информацию. Кроули чувствует как его лицо горит и совершенно ничего не может с этим сделать. Они стоят слишком близко. Он почти отпрыгивает от Азирафаэля, желая спрятаться или превратиться в змею, чтоб залезть в какой-то дальний уголок, где его не найдут. — Я не имел ввиду, что мне не понравилось, — начинает объяснять ангел. — Просто ты тёплый и это было… Приятно? — Мгхм. Они играют в игру «кто посмотрит в глаза первым». Кроули набирается смелости, чтоб вернуть руку и ангел прижимается к ней, на этот раз вздрагивая всем телом. Они испуганно смотрят друг на друга и одновременно отворачиваются. Азирафаэль цепляется взглядом за диван и, похоже, это было огромной ошибкой, потому что следующее, о чем он думает, заставляет гореть не только его уши, но и все видные части тела. Он даже расцепляет их переплетенные пальцы, чтоб спрятать лицо в руках. Кроули понимает всё за долю секунды, но ничего не говорит, только вспыхивает разными красками, а иногда бледнеет, понимая, что в некоторых мыслях зашёл слишком далеко. — Кажется, я немного устал, — говорит Азирафаэль. Кроули кивает, соглашаясь, хотя ангел не видит этого. Азирафаэль отнимает руки от лица, совершенно не желая поворачиваться. Демон замечает его покрасневшие щёки и если бы он сам не был как помидор определённо сказал бы что-то по этому поводу. — Ох. — ангел смотрит на него, выглядя при этом очень виноватым. — Кажется, я разбудил тебя сегодня утром. — Сегодня утром? — тупо спрашивает Кроули. — О, — вспоминает он. — Пустяки, ангел. Не бери в голову. Я спал две недели. — Если, — Азирафаэль мнется. — Если хочешь, ты мог бы… Остаться у меня? То есть, наверху есть спальня. Я не буду тебя тревожить. Я вообще не сплю, но если хочешь, — ангел нервно вспыхивает. — Я имею ввиду, если хочешь остаться, у меня есть спальня. — Спальня. — повторяет эхом Кроули. Азирафаэль краснеет сильнее. — Э-э-э, ладно. Не важно. Просто забудь. Уже поздно. Кроули смотрит на бегающие глаза перед собой и не может понять почему собственное сердце бьётся так сильно. Ему кажется, что этот стук слышно каждому в районе пяти километров. Он даже думает, не заткнуть ли его чем нибудь. Ангел нервно сжимает руки. Он сделал первый шаг, но кто сказал, что Кроули сделает следующий. Может, в этот раз он испугается снова? Азирафаэлю хочется провалиться сквозь землю. Хотя это фишка оппозиции — вылазить из самых недр в грязи и с неприятным запахом и уходить туда же. Эффектно, ничего не скажешь, но малость противно. — Ангел, — говорит Кроули и из его уст это звучит так правильно, что хочется снова разрыдаться. — Я обещал тебе, помнишь? Азирафаэль кивает несколько раз. Кроули берёт его за руку, мысленно благодаря всех, кого только можно за то, что теперь это не запрещено. — Ты очень тёплый, — говорит он, подрагивая. — Ладно. — Просто давно хотел сказать, — спешит объясниться Кроули. — Ты очень тёплый, приятно пахнешь и светишься ярко, когда улыбаешься. Азирафаэль растерянно смотрит на их руки, потупив взгляд. Кроули дышит глубоко. Поездка прямо сейчас на Альфа-Центавру звучит очень хорошо в его голове. По крайней мере там Азирафаэль искать не будет, а если и догадается, Кроули когда-то раскидал по туманности много змей. Конечно шесть тысяч лет нахождения рядом может и помогут ему отличить демона от остальных, но это хотя бы даст Кроули шанс сбежать. Идея действительно казалась неплохой. Если Азирафаэль не найдёт его, хотя бы увидит как там красиво. Не зря же его погнали пинками с работы. — Это из разряда самых смущающих вещей, которые мне приходилось говорить осознанно, — говорит Кроули. — Я к тому, что теперь мы квиты и ты можешь не переживать насчёт того, что сказал. Или подумал, — добавляет он в конце. Азирафаэль стреляет в него почти гневными глазами, смешивая сильное смущение с лёгкой радостью. — Ты очень милый, ты знал это? — Ой, заткнис-с-сь, — шипит Кроули. Азирафаэль смеётся, и он целует его, поначалу промахнувшись и больно стукнувшись зубами. Он бы прервался, чтоб посмеяться над этим, но быстро забывает обо всём. Где-то под скрытым эфиром его крылья подрагивают. Демон осторожно касается Азирафаэля. Он дарит ему всю свою нежность, что накапливалась с годами. В этом поцелуе ожидание длиной в тысячелетия, в этом поцелуе он сам. Кроули держится за него, как за веру. Веру в то, что они прямо здесь и сейчас. Он дарит всё до последней капли, отдаёт прямо в руки: «Забирай, ангел, я доверяю тебе в последний раз, от начала и до конца». Он кладёт свою душу у его ног и больше не боится. Азирафаэль без раздумий отвечает, стараясь быть смелым. Он делает ещё один шаг вперёд и благодарно принимает всё, что Кроули может ему дать. Это обещание. Обещание о сохранении друг друга, о том что так долго было запрещено и о том, в чем ангел себе так долго отказывал. Он извиняется. Расстояние в шесть тысяч лет преодолено. Он доверяет ему выбор, он доверяет свою вечность и принимает новое соглашение. Азирафаэль ставит точку после «навсегда» и больше не сомневается. Кроули плавится. Тепло повсюду, этого слишком много, оно заполняет до краёв, от кончиков пальцев на ногах до волос на голове. Ангел касается его в разных местах, куда достают руки. Желание остановиться, передохнуть, отдышаться всё сильнее с каждой секундой. Азирафаэль добирается до его, не сильно отросших, волос и, кажется, совсем случайно тянет, чувствуя как демон задрожал, издав очень неприличный, приглушенный поцелуем, звук. Ангел внезапно отскакивает. Кроули ведёт в сторону, когда основная точка опоры резко исчезает и заваливается на один из стеллажей с книгами, чудом не падая вместе с ним. Кроули хорошо до звёзд перед глазами и выглядит он будто только что пробежал марафон. Азирафаэль спохватывается и как-то испуганно смотрит. — Дорогой, — начинает он, но демон поднимает вверх палец с немой просьбой подождать секунду. Он опирается на собственные колени и дышит так глубоко, словно тонул мгновением ранее. — Ты спешишь, ангел, — говорит он и Азирафаэль заливается краской. — Не то чтобы я жалуюсь, — продолжает Кроули, — но не мог бы ты — не могу поверить, что говорю это — остановиться? — Несколько десятков лет назад ты явно дал понять, что я двигаюсь медленно. — Я совсем не об этом говорю. — Прости. Слова эхом разносятся по телу. Кроули вдруг выглядит очень серьёзным. Он хмуро смотрит на ангела и заставляет свои ноги не подкашиваться. — И зачем ты извиняешься? — раздражённо спрашивает он. — Просто. — Просто что? — Просто. Точка. — Если ты всё ещё думаешь о том, что сказал в тот день, — понимая, что попал, Кроули спешит успокоить, — Вообще, о чем бы ты не думал… Не думай просто. Ты извинился минутой ранее на века вперёд. Кроули подходит ближе и заглядывает через глаза прямо в душу. Он видит там столько нежности, столько искреннего тепла к самому себе, столько чувств и непередаваемых эмоций, что боится в нём самом столько не уместится. Он готов принять от ангела всё, что тот ему даст, но когда нибудь потом, когда сердце не будет вопить как бешеное увидев улыбку предназначенную только ему. Азирафаэль не может заставить себя дышать. Он видит Кроули таким чистым, что сомневается в своей собственной ангельской природе. И если раньше он готов был списать свои чувства на зависть, то сейчас не перестаёт восхищаться. Скрытые крылья обнимают демона, создавая тепло, что Кроули так любит. Он не подарит ему все звёзды мира — такое только демон может придумать — но даст всё, что будет способен отдать. Ангел готов быть кем угодно для Кроули, каким бы тот не захотел и он будет там в любой из этих моментов. Азирафаэль становится рядом, берёт демона за руку и ведёт за собой. Они пересекают всю комнату, направляясь к лестнице и Кроули путается в ботинках, снимая их по дороге. Ангел ведёт его наверх, поднимаясь по лестнице, выглядя при этом очень смущенным, но решительным. Кроули заталкивают в спальню, предварительно щёлкнув пальцами и создав освещение. Демон смотрит на него таким потерянным взглядом, что тот глубоко вздыхает и заходит следом. Он чудесит себе книгу и садится в ближайшее кресло. — Можешь делать абсолютно всё, что угодно, — говорит Азирафаэль. Вспоминая сегодняшнее утро, он заливается краской и даже собирается сказать что-то о приличиях, но не успевает. Он поднимает глаза, увидев Кроули в чёрной шёлковой пижаме. Тот откидывает одеяло и быстро проскальзывает под него, понимая, как чертовски холодно. Он по змеиному скручивается, спрятавшись с головой, оставляя Азирафаэля снаружи с полной головой всяких разных мыслей. Тот растерянно клипает глазами, а потом встряхивает волосы и пытается сосредоточиться на Горькой луне, поздно понимая, что читать это сейчас, не самое лучшее время. Дойдя до очередной неприличной части повествования Франца, он убеждается в этом сильнее и быстро захлопывает книгу. Через мгновение она исчезает, появившись на самой дальней полке среди прочей литературы, которая значится под категорией «вернуться чуть позже». Из-под одеяла появляется рука и похлопывает по свободной части кровати. Азирафаэль садится на самый край, предварительно чудеснув одежду куда-то за дверь в шкаф. Его костюм сменился светло-серой клетчатой пижамой, почти сливаясь с его белыми волосами. Кроули заботливо откинул ему кусочек одеяла, но вылезать, кажется, не собирался. Он отлепил ангела от злополучного края — едва ли это можно было бы назвать насильно — и показал рыжую макушку, переплетая их пальцы. — Хочешь какао? — спрашивает Азирафаэль, чтоб заполнить тишину. — Оно тёплое. Кроули протестующе мычит и касается его пальцев второй рукой. Он крепко сжимает их, ощущая как по телу растекается что-то очень приятное и согревающее. Ангел неловко лежит, понимая, что не заснёт, даже если сильно постарается. Он выключает свет для комфорта и пытается расслабиться. Руки Кроули жарят и сам он едва холоднее заваренного чая. Азирафаэль хочет видеть его глаза. — Ты тёплый, — повторяет демон очень тихо, едва слышно из-под одеяла. Ему хочется прижаться к ангелу целиком, но это попахивает перегревом или сгоранием заживо - самоубийством в общем-то. Хорошо взвесив варианты, он просто поглаживает ангельскую ладонь, стараясь выразить в этом больше нежности. Азирафаэль опускается ниже, чтоб оказаться на одном с Кроули уровне и, не настаивая, оказывается с ним лицом к лицу. Щелчок и между ними появляется свет. Ещё один и яркость снижается до максимально комфортной для змеиных глаз. Кроули смотрит на их руки, боясь испортить момент очередной глупостью. Какое-то время они молчат, а потом он встречается с глазами напротив и задыхается. Ангел дарит ему такой глубины взгляд, что если бы они стояли, Кроули определённо оказался бы уже на полу. Он чувствует слабость во всём теле и едва не растекается в нежную лужицу. Он поджимает кончики пальцев на ногах и сдавливает ангельскую ладонь. Азирафаэль улыбается и у демона кружится голова. — Ты очень красивый, — говорит ангел. — Мхм. Кроули не может отвести взгляд и подаётся вперёд, быстро целуя и сразу же пытаясь сбежать, но Азирафаэль следует за ним, не прерывая касание. Одеяло слетает. Они держатся за руки и, не считая одежды, это единственная преграда между ними. Ангел улыбается и тихо смеётся не отстраняясь. Он ощущает невероятное облегчение и лёгкое волнение от происходящего. Поцелуй очень невинный, только касание губ, разливающее по телу смесь удовольствия и счастья. Кроули чувствует себя глупо и невероятно легко. Перья на невидимых крыльях становятся дыбом и грозятся взмахнуть, утаскивая его за собой куда-то вверх. Он ловит губами смех ангела и улыбается сам. Азирафаэль медленно перетекает к нему и когда кажется, что ближе некуда, он приподнимается, заставляя демона перевернуться на спину. Не распуская рук, он укладывает их над плечами Кроули, создавая себе опору. Верхняя часть его тела над телом демона и это было бы неловко, если бы он не улыбался, вызывая заразительный смех в ответ. — Я сделаю здесь ремонт, — говорит Азирафаэль, наконец отстраняясь и заглядывая в глаза. Кроули выгибает одну бровь, спрашивая. — Утеплю весь магазин, — поясняет он. — Чтоб тебе было комфортно. — Это совсем не обязательно, ангел. — Я хочу, чтоб ты мог здесь жить. Кроули глубоко вздыхает, умоляя кого угодно дать ему сил с таким невозможным ангелом. — Для начала, — он пытается выставить указательный палец, чтоб прервать будущую длинную триаду Азирафаэля, но поздно понимает, что не может пошевелить руками. — Не обязательно менять всё под меня. Ты знал, что змеи гибкие? Я могу подстроиться. И в конце концов, мне хватает того, что ты просто рядом. — Дорогой мой, — возражает Азирафаэль. — Я сделаю это, потому что хочу, чтоб тебе было хорошо. Меня совершенно не волнует насколько ты гибкий, милый, я просто хочу убедиться, что ты будешь чувствовать себя настолько в порядке, насколько это возможно Оговорка ангела и такая искренняя забота, выброшенная прямо в лицо, заставляет Кроули забавно покраснеть и в этот раз, они действительно слишком близко, чтоб даже подумать о том, чтоб это скрыть. Азирафаэль, довольный произведённым эффектом, очень гордится собой, пока не замечает что тело под ним ёрзает. Он быстро оценивает обстановку, сканируя и проецируя в голове позу в которой они лежат и тут же спохватывается, ослабляя хватку на руках. — Ой. — ангел краснеет и отодвигается. — Прости. — Мгх. Несколько коротких минут они лежат в неловкости, повисшей в воздухе, а потом Кроули глубоко вздыхает, собирая мысли в кучку. — Спасибо, — говорит он. — У тебя действительно холодно. Азирафаэль почти виновато улыбается ему, повернув голову. Он протягивает руку и Кроули хватается за неё, обнимая ангела поперёк груди. Поправив одеяло и выключив искусственный свет, они погружают спальню в тишину. Чей-то щелчок задернул шторы. Нежность растеклась по всем видимым и невидимым поверхностям в районе ближайших пятидесяти километров, а может больше, заставляя людей проснуться посреди ночи и сказать дорогим людям что-то хорошее. Кроули упрекнул бы ангела в такой самовольности, если бы не был причастен ко всему сам. Где-то в офисе Рая и Ада, ангелы и демоны почувствовали лёгкие колебания атмосферы и беспричинный прилив тепла, смешанный с неконтролируемой нежностью. У главного входа образовалась пробка из заинтересованных лиц обеих сторон. Те переглянулись друг с другом, обменялись улыбками и разошлись, продолжая думать о странном порыве. В ту же ночь что-то заставило князя Ада написать записку о встрече одному из архангелов. В конце значилось: «Высокому, в сером безвкусном костюме и ублюдском фиолетовом шарфе». — Если ты когда нибудь, захочешь спать или что угодно делать без одежды, просто знай, что я не буду против, — тихо говорит Азирафаэль и Кроули решает сделать вид, что не услышал, чтоб не сгореть со стыда. Перед тем как заснуть, демон чувствует фантомное касание невидимого крыла, которое укрывает его словно тёплым одеялом, защищая не только от холода, но и от всего, что может принести ему боль.