Мы умрем где-то посреди ночи

***

— Возможно, что я должен был сделать это в самом начале… — Такемичи давился слезами, его целая рука тряслась, пока сжимала пистолет, приставленный в затылку Майки. — Из него застрелили Дракена. Где-то на периферии слышалась возня, звуки ударов и крики. Сано же, в противовес, был молчалив, не отводя туманного взора от лица Тэрано. Тёмное нечто, извиваясь, тянуло свои уродливые щупальца в пустоту.

***

Курок было, на удивление, легко спустить, тяжелее было потом смотреть в блестящие тёмные глаза, угасающие в его объятиях. — Майки… Я… — До самого конца, я хочу оставаться для тебя «Манджиро», — Было слишком просто, слишком просто, для «убийства».

***

— Почему же ты продолжаешь молчать, Манджиро?! — Ханагаки грубо, впритык, уткнул дуло в чужую голову, сломанной рукой хлестко отталкивая Сенджу, — Скажи хоть что-нибудь! Обвини меня! Из-за меня умер Кен! Пожалуйста, обвини меня и тогда, мне не придётся спускать курок!..

***

Майки улыбается как тогда, целых, два года тому назад. С неким азартом вглядываясь в серое небо над собой, над ними. Мокрый и холодный, уже так сильно исхудавший, словно не ел месяцами. Всё такой же дерзкий, он скалится шипя: — Чего ты плачешь? Я ведь счастлив… Как ты и хотел… Я счастлив.

***

— Говорят, что банды не более чем этап взросления… Что мы лишь подростки, которые только готовятся к вхождению в гребанный мир… — Майки только на секунду вернулся к прежнему я, лбом прислоняясь к дулу, словно грешник к божьим писаниям, — Мог бы и я тоже говорить это, став «взрослым»?

***

Такемичи раскачивает Майки в своих объятиях, как младенца, пустыми глазами смотря в спины убегающих членов банд. Чья вина, в том, что им приходилось переживать из раза в раз? Кто повинен в смертях? Кем является тот, кто уничтожил их юность? — Такемичи! — Какучё взволнованно трясёт его за плечи, — Беги, я останусь! Остаться, думает Ханагаки. Ос-тать-ся, почему он с самого начала не остался, а не уходил, опьянённый эпизодическими победами? Он бы спас Майки? Неужели, он снова сбежит? Снова оставит всё позади? — Какучё. Голова пухла, от того, сколько всего навалилось, за столь малый отрезок времени. Его уже не просто вело из стороны в сторону, внутри было слишком пусто. — Да? — Скажи Хинате, что мне искренне жаль… Курок было, на удивление, легко спустить, тяжелее было смотреть в удивлённые глаза.