Нас ничто не остановит…

2 года спустя, 5 курс, после сдачи СОВ. Лили, оторвавшись от созерцания холмов на горизонте, оглянулась и увидела, как Поттер играется со снитчем: он отпускал его, а потом ловко хватал в воздухе, не успевал снитч унестись прочь. Питер заворожено смотрел на него своими маленькими водянистыми глазками и рукоплескал, Римус был поглощен чтением, а Сириус лениво осматривал гуляющих однокурсников. — Вечно ему надо выделываться.- фыркнула Лили. — Так он ведь специально перед тобой красуется, — подмигнула Мэри. — Зачем?! — возмутилась девушка- Даже если я соглашусь на его ухаживания он поиграет со мной и выкинет. — Любит он тебя, дурочка. Лили покачала головой, пихнула смеющуюся Алису Мёрфи, лучшую подругу и соседку по комнате в плечо и посмотрела на Северуса.К нему твердой походкой приближались Поттер и Блэк. — Как дела, Нюниус? — громко сказал Поттер, привлекая к себе всеобщее внимание. Северус остановился. За милю секунды он вытащил из кармана мантиии палочку, уронив сумку, но Поттер среагировал моментально. — Экспеллиармус! — быстро произнес он, и палочка вылетела из рук Северуса и упала позади него. Сириус издевательски усмехнулся и направил на Северуса палочку: — Импедимента! Когда рванувший за своим оружием Северус растянулся на земле, Лили невольно вскрикнула. Вот же гадкие Мародёры! Снова напали на него без причины! Сколько раз они это делали, но еще ни разу прямо перед её носом, совсем рядом с ней. От ненависти, злости и возмущения сердце бешено заколотилось. Еще одно заклинания — и Лили уничтожит всех, кто посмел направить на Северуса палочку. Студенты начали заинтересованно подходить ближе к мальчишкам. Питер, стоявший возле Сириуса и Поттера, хихикал в ладошки, а Римус старательно смотрел в книгу. Он староста, да и в принципе — он даже не пытается их остановить?! Северус, лежа на траве, тяжело дышал. Поттер и Блэк подошли к нему с поднятыми палочками. — Как прошел экзамен, Нюнчик? — спросил Поттер с напускной дружелюбной улыбкой. — Я смотрел на него — он возил носом по пергаменту, — едко осклабился Сириус. — Наверное, у него вся работа в жирных пятнах, так что ни слова не разберешь! В толпе наблюдателей раздались отчетливые смешки. Северус пытался подняться, но заклятие еще действовало, не давая ему пошевелиться. Лили еще больше наполнилась жалостью к нему. Его очень срочно надо спасать! — Вы у меня дождетесь! — прошипел Северус через зубы. Его полные ненависти черные глаза прожигали Поттера, спокойного и насмешливого. — Дождетесь! — Дождемся чего? — язвительно поинтересовался Сириус. — Что ты хочешь сделать, Нюнчик, — вытереть о нас свой сопливый нос? Ой, боюсь- боюсь. Должно быть, Поттер очень сильно вывел Северуса из себя, теринец ругался как бывалый русский моряк. — Ну и грязный же у тебя язык, — презрительно хмыкнул Поттер и взмахнул палочкой. — Экскуро! Ученики громогласно захохотали, когда рот Северуса начал наполняться пушистой розовой пеной, которая быстро стекала с губ на мантию. Задыхаясь, он что-то придушенно забормотал, глаза у него покраснели. Лили от испуга чуть сознание не потеряла. — Оставьте его в покое! — звонко крикнула она. Смешки в толпе утихли. Поттер и Блэк неспешно оглянулись. Джеймс немедленно схватился за волосы. — Что, Лили? — сказал он, приподняв бровь. Можно подумать, Поттер удивился, что Лили заступилась за Северуса. Он наверняка ожидал, что она отречется от Северуса после того происшествия с Гремучей ивой. Ну, ага… « — Это же святая Эванс, она ему все простит. — всплеснув руками, воскликнул тогда Сириус.» — Оставьте его в покое, — твердо повторила Лили, проникнувшись к Поттеру старой ненавистью. — Что он вам сделал? Сириус ухмыльнулся, а Поттер небрежно взъерошил волосы. — Ну, — протянул он с фальшивой задумчивостью, — пожалуй, все дело в самом факте его существования, если ты понимаешь, о чем я… — Считаешь себя остроумным, — холодно выговорила она, сощурив глаза. — А на самом деле ты просто хвастун и задира, Поттер. Оставь его в покое, ясно? — Оставлю, если ты согласишься погулять со мной, Лили, — тут же сказал Поттер, и в толпе наблюдателей заинтригованно загудели. — Давай… пойдем со мной на прогулку, и я больше никогда в жизни не направлю на Нюнчика свою волшебную палочку. «Но направишь чужую, — подумала Лили и горячо ответила: — Я не согласилась бы на это, даже если бы у меня был выбор между тобой и гигантским кальмаром! — Не повезло, Сохатый! — весело хохотнул Сириус, хлопнув Поттера по плечу, мелькнула еще одна вспышка, и Снейп, тихо вскрикнув, повис в воздухе вверх тормашками. Мантия скатилась ему на голову, показав тощие ноги и серые от грязи подштанники. Толпа заликовала, разразилась бурными аплодисментами. Кто-то смеялся так громко, что кальмар любопытно показал глаз из озера. Громче всех хохотали, конечно, Сириус, Джеймс и Питер. Римус же никак не реагировал. Мэри и Доркас тоже не удержались и засмеялись. У Лили тоже едва не вырвалась улыбка — правда, Северус выглядел забавно! — но она взяла себя в руки и направила разъяренный взгляд на Поттера. — Опусти его! — Пожалуйста, — холодно произнес Поттер и взмахнул палочкой. Северус рухнул на землю ничком, вызвав очередной поток смеха. Питер чуть в обморок не упал, согнувшись пополам и хихикая, а Сириус пристукивал себя по колену, задыхаясь от хохота. Спокойствие сохранял только Римус. Удивительно, но он даже не оторвался от книги.Казалось, даже если на школу нападут Пожиратели, он доведет книгу до своего логичемкого окончания, совершенно спокойно захлопнет её, и только потом ринется защищать Хогвартс. Между бровями у него пролегла глубокая морщина, и это единственно, что указывало на его недовольство. Но своих невыносимых товарищей он, судя по всему, останавливать не собирался. — Петрификус тоталус! — сказал через смех Сириус, и Северус, не успев толком встать, снова рухнул на траву, вытянувшись в струнку и сложив руки по швам. Зрители захохотали еще громче, а по сердце Лили будто ножом провели. — Оставьте его в покое! — крикнула она и вытащила палочку, сжав её так сильно, что пальцы побелели. В любой момент она готова была пальнуть в этих гадких Мародёров заклятием, и у неё не отзовется совесть. Петтигрю и Блэк переглянулись и настороженно уставились на Лили. Поттер глубоко вздохнул и сжал кулаки. — Послушай, Лилс, не заставляй меня с тобой сражаться, — сказал он серьезным тоном. — Во- первых: не смей называть меня Лилс, а во- вторых: расколдуй его! — приказала Лили. Поттер тяжело вздохнул, повернулся к Снейпу и пробормотал контрзаклятие. Северус, вырвавшись из оцепенения, тут же подполз к своей палочке, поднял её и вскочил на ноги, оттягивая мантию пониже. Глаза его пылали неистовой ненавистью, покрытое красными пятнами лицо исказила страшная озлобленная гримаса. Лили еще никогда не видела Северуса таким. Он выглядел враждебно и опасно. — Ну вот, — с презрение выплюнул Поттер. — Тебе повезло, что Эванс оказалась поблизости, Нюниус… — Мне не нужна помощь от паршивых грязнокровок! — проорал вдруг Северус. У Лили оборвалось все внутри.Тот, кто рассказал ей о магическом мре только что назвал ее грязнокровкой, самым ужасным оскорблением в волшебном мире… Но… Лили сделала титанические усилия и с максимальным равнодушием в глазах сказала: — Прекрасно. В следующий раз я не стану вмешиваться, –и более жестким, безжалостным тоном добавила: — Кстати, на твоем месте я бы постирала подштанники, Нюнчик. Последнее слово принесло нужный эффект. Мэри и Доркас удивленно округлили глаза, как и однокурсники, которые негромко зашептались. Всем стало ясно, что Лили очень сильно обиделась, ведь она никогда прежде не называла так Снейпа. Римус наконец оторвался от книги и стиснул от злости губы. Остальные Мародёры застыли на месте. — Немедленно извинись перед тем Лили! — рявкнул Поттер, угрожающе направив на Снейпа палочку. Лили затопил гнев, который тут же смешался с болью, обидой и разочарованием. Но тут она, к своему величайшему удивлению совершенно спокойно, с мягкостью в голосе сказала: — Не надо, Джеймс, ничего страшного, он показал своё истиннное лицо.Я давно подозревала то, что он — она указала на Снейпа — связался с Пожирателямих, а сеяюйчас это подтвердилось. — Что? — ошарашенно вскрикнул Поттер.Она никогда, никогда, не называла его Джеймсом. — Но, знаешь — ты ничем не лучше него: ходить лохматым, как будто минуту назад свалился с метлы, выпендриваться с этим дурацким снитчем, шляться по коридорам и насылать заклятия на всех, кто тебе не нравится, только потому, что ты от природы… — с каждым словом её голос становился громче громче.– Непонятно, как твоя метла еще поднимает в воздух твою чугунную башку! Меня от тебя тошнит! Лили круто развернулась и быстро зашагала прочь. — Лили! — крикнул Джеймс ей вслед. — Погоди, Лили! Но она так и не обернулась, на всех парах мчась в замок. Толпа проводила её взволнованными шепотками.Такая быстрая перемена в старосте школы озадачила всех. — Что это было?! — сказал Джеймс, безуспешно пытаясь сделать вид, что ответ на этот вопрос его вовсе не интересует. — Сдается мне, она считает тебя и нормальным и немножко зазнайкой, дружище, — сказал Сириус, напряженно улыбнувшись. — Ну ладно. — В голосе Джеймса зазвенела обида. — Ладно же… Опять вспыхнул яркий свет, и Снейп снова повис в воздухе вниз головой. — Кто хочет посмотреть, как я сниму с Нюниуса подштанники? Зрители заголосили в предвкушении, кто-то победно вскинул руки, и только Доркас вылетела из толпы возмущенная и недовольная. — Хватит, Джеймс! — сказала она строго, но глаза её были полны тревоги. — Не надо! Ты сделаешь ей больнее, остановись! — Марлин, этот урод обозвал её грязнокровкой! –прорычал Сириус. — Всё равно! Ну не надо! Подумай о ней! Но Джеймс был непреклонен.За Лили он готов был сделать что угодно и кому угодно. *** Лили бежала и бежала, ей было все равно что происходит вокруг, она просто бежала. Нет, ей не было обидно, она не плакала, она просто не понимала… Как… Как он мог обозвать ее грязнокровкой, да и ещё и с такой злостью, желчью, как…истинный слизеринец.Да и правду говорят: факультет меняет человека. Крикнув Полной Даме пароль «Львиное сердце», забежав в свою комнату и усевшись на кровать, она стала вспоминать их детство. “Ярко светило солнце, и земля под ногами была теплой.Две девочки качались на качелях, а из-за кустов за ними наблюдал худенький мальчик. Его черные волосы были давно не стрижены, а одежду как будто нарочно подбирали не по размеру джинсы были коротки, зато широченная потрепанная куртка сгодилась бы взрослому мужчине; рубашка под ней была чудная, с чемто вроде жабо.Северусу было на вид лет девять-десять — бледный жилистый заморыш. Он жадными глазами смотрел на младшую из девочек, которая раскачивалась все выше — выше, чем сестра. — Лили, перестань! — крикнула старшая. Но девочка пустила качели на полную высоту, и оттуда взлетела в воздух — взлетела совершенно буквально, взмыла в небо с громким хохотом, а потом, вместо того чтобы упасть на шершавый асфальт, спланировала по воздуху, как акробатка. Она парила в воздухе невероятно долго и приземлилась невероятно легко. — Мама не разрешила тебе так делать! — Петунья затормозила свои качели, со скрипом проведя по асфальту подошвами сандалий, и соскочила вниз, руки в боки. — Мама ведь говорила тебе, что так нельзя, Лили! — Но ведь ничего не случилось, — рассмеялась в ответ Лили. — Тунья, гляди. Смотри, как я умею! Петунья огляделась. На площадке никого не было, кроме них и Снегга, но о нем девочки не знали. Лили сорвала увядший цветок с куста, за которым прятался Снегг. Петунья медленно двинулась к ней, явно разрываясь между любопытством и неодобрением. Лили подождала, пока сестра подойдет поближе, чтобы ясно все видеть, и раскрыла ладонь. Цветок лежал на ней, открывая и закрывая лепестки, как странная многогубая устрица. — Прекрати! — взвизгнула Петунья. — Тебе же от этого не больно!— откликнулась Лили, однако сомкнула ладонь и бросила цветок на землю. — Так нельзя, — сказала Петунья, но глаза ее продолжали следить за упавшим на землю цветком. — Как ты это делаешь? — спросила она с явной завистью в голосе. — Все понятно, правда? — Снегг не мог больше сдерживаться и выскочил изза кустов. Петунья завизжала и бросилась назад к качелям, а Лили, хотя явно испугалась, не тронулась с места. Снегг, видимо, пожалел о своем чересчур внезапном появлении. Он глядел на Лили, и его худые щеки заливались тусклым румянцем. — Что понятно? — спросила Лили. Снегг был явно взволнован. Бросив взгляд на Петунью, стоявшую довольно далеко, за качелями, он понизил голос и сказал: — Я знаю, кто ты. — В смысле? — Ты… ты колдунья, — прошептал Снегг. Девочка, похоже, обиделась. — Обзываться нехорошо! Она гордо задрала нос, повернулась и пошла прочь, к сестре. — Да нет же! — крикнул Снегг ей вслед. Он весь раскраснелся, и Гарри удивило, почему он не снимет свою дурацкую широкую куртку, — наверное, стеснялся рубашки с оборочками. Он пошлепал за девочками, похожий на неуклюжую летучую мышь и на самого себя много лет спустя. Сестры смотрели на него с дружным неодобрением, вцепившись каждая в свои качели, как будто это был «домик» в игре в пятнашки. — Ты правда колдунья, — сказал Снегг Лили. — Правда. Я давно за тобой наблюдаю. Но ничего плохого в этом нет. Моя мама тоже колдунья, а сам я — волшебник. Петунья обдала его раскатами смеха, как холодной водой. — Волшебник! — взвизгнула она, окончательно оправившись от шока, вызванного его внезапным появлением. — Я знаю, кто ты. Ты сын этих Снеггов. Они живут у реки, в Паучьем тупике, — сказала она Лили, и по ее тону ясно было, что этот адрес — плохая рекомендация в ее глазах. — А зачем ты за нами шпионил? — Я не шпионил! — сказал Снегг, стоя на солнцепеке, весь красный, лохматый и несчастный. — Уж за тобой-то я точно не стал бы шпионить, — добавил он презрительно. — Ты — магл. Хотя Петунья не могла знать, что означает это слово, тон Снегга говорил сам за себя. — Пошли, Лили, мы уходим! — резко бросила она. Лили тут же повиновалась. Уходя, она пристально взглянула на Снегга. Он стоял и смотрел, как они выходят за ограду площадки. И вот она в другом месте. Ручей блестел на солнце, извиваясь между деревьями. Их кроны давали прохладную зеленую, сень. Двое детей сидели рядышком на траве. На этот раз Снегг снял куртку, в сумраке рощи его странная рубашка не так бросалась в глаза. — ...и если ты занимаешься волшебством вне школы, Министерство тебя накажет — пришлет письмо. — Но я же занималась волшебством вне школы! — Нам можно. У нас еще нет волшебных палочек. Детьми они не интересуются — мы все равно ничего не можем с этим поделать. Но когда тебе исполняется одиннадцать, — он многозначительно кивнул, — и ты начинаешь учиться, тут уже надо быть осторожным. Они помолчали. Лили подняла прутик и крутила им в воздухе. Потом она бросила прутик, повернулась к мальчику и сказала: — Скажи, это все правда? Ты не шутишь? Петунья говорит, что ты мне врешь и что никакого Хогвартса нет. Он правда есть? — Для нас он есть, — ответил Снегг, — а для нее нет. Но мы с тобой получим по письму. — Правда? — прошептала Лили. — Да, — сказал Снегг, и, несмотря на безобразную прическу и нелепую одежду, он сейчас производил сильное впечатление — странная фигурка, исполненная уверенности в своем предназначении. — И письмо правда принесет сова? — тихо спросила Лили. — Обычно их приносят совы, — сказал Снегг. — Но ты — из семьи маглов, поэтому из школы пришлют когонибудь поговорить с твоими родителями. — А это важно, что я из семьи маглов? Снегг колебался. Его черные глаза, горевшие в зеленоватом сумраке, скользнули по бледному личику, по темнорыжим волосам. — Нет, — сказал он. — Совсем не важно. — Это хорошо, — с облегчением сказала Лили. Видно было, что это ее беспокоило. — В тебе прорва волшебства, — сказал Снегг. — Я видел. Я все время за тобой наблюдал… Голос его прервался. Лили не слушала его, она растянулась на траве и смотрела на полог листьев над головой. Снегг глядел на нее так же завороженно, как на детской площадке. — Как у тебя дома дела? — спросила Лили. Он слегка нахмурился: — Нормально. — Они уже не ругаются? — Еще как ругаются! — Снегг сорвал пригоршню листьев и стал раздирать их на кусочки, явно не замечая, что делает. — Но осталось совсем недолго, и я уеду. — Твой отец не любит волшебства? — Он ничего особенно не любит, — отозвался Снегг. — Северус… Снегг улыбнулся, когда она произнесла его имя: — А? — Расскажи мне еще раз про дементоров. — Зачем тебе? — Если я буду заниматься волшебством вне школы… — Никто не отдаст тебя за это дементорам! Дементоры — это для настоящих преступников. Они охраняют тюрьму для волшебников, Азкабан. Но тебе совершенно не за чем попадать в Азкабан, ты слишком… Он снова покраснел и сорвал еще несколько листьев. Тут за его спиной раздался хруст, и он обернулся. Петунья, прятавшаяся за деревом, неловко переступила с ноги на ногу. — Тунья! — сказала Лили с радостным удивлением в голосе. Но Снегг вскочил. — И кто из нас шпионит? — закричал он. — Чего тебе тут надо? Петунья потеряла дар речи от страха, что ее обнаружили. — Что это на тебе надето, а? — спросила она, показывая пальцем на рубашку Снегга. — Мамина блузка? Раздался треск: над головой Петуньи обломился толстый сук. Лили вскрикнула: сук ударил Петунью по плечу. Она качнулась назад и залилась слезами. — Тунья! — Лили набросилась на Снегга: — Это ты сделал? — Нет! — Вид у него был одновременно выбывающий и испуганный. — Это ты! — Она отшатнулась от него. — Ты! Ты сделал ей больно! — Нет, это не я! Но Лили не поверила этой лжи. Она бросила на него последний укоризненный взгляд и побежала вслед за сестрой. А Снегг остался стоять с несчастным и смущенным видом... Вот она на платформе девять и три четверти, неподалеку стоял Снейп, слегка сутулясь, а рядом — худая, бледная женщина с кислым выражением лица, очень похожая на него. Глаза Снегга были устремлены на семью из четырех человек тут же на платформе. Две девочки стояли чуть поодаль от родителей. Лили, похоже, пыталась в чем - то убедить сестру. Гарри подошел поближе и прислушался. — Тунья, не сердись, прости меня, пожалуйста! Послушай… — Она взяла сестру за руку и не выпускала, хотя Петунья пыталась вырваться. — Может быть, когда я там окажусь… нет, послушай, Тунья! Может быть, когда я там окажусь, я смогу пойти к профессору Дамблдору и уговорить его изменить решение! — Я не хочу туда! — отчеканила Петунья и вырвала руку — С чего ты взяла, что я хочу ехать в какой- то дурацкий замок и учиться на… на… Ее глаза скользнули по платформе, по кошкам, мяучащим на руках владельцев, по совам в клетках, бьющим крыльями и уханьем приветствующим друг друга, по школьникам, некоторые из которых уже надели длинные черные одежды, грузившим чемоданы на яркокрасный паровоз и приветствующим друг друга радостными возгласами после долгой летней разлуки. — Думаешь, я хочу стать… уродкой? Глаза Лили наполнились слезами. — Я не уродка, — ответила она. — Это ужасное слово! — Туда-то ты и едешь, — с наслаждением повторила Петунья. — В спецшколу для уродов. Ты и этот снейповский мальчишка… вы оба натуральные уроды. Хорошо, что вас будут держать отдельно от нормальных людей. Это делается для нашей безопасности. Лили взглянула на родителей, внимательно оглядывавших платформу с видом самого сердечного удовольствия. Потом перевела глаза обратно на сестру и сказала тихо и ЗЛО: — Вряд ли ты думала, что это школа для уродов, когда писала директору и клянчила, чтобы тебя приняли. Петунья покраснела до ушей: — Клянчила? Я не клянчила! — Я видела его ответ — очень милый. — Кто тебе разрешил читать… — прошептала Петунья. — Это мое личное… Как ты могла?.. Лили выдала себя, взглянув в сторону Снегга, стоявшего неподалеку. Петунья ахнула. — Так вот кто нашел мое письмо! Ты рылась в моей комнате вместе с этим мальчишкой! — Нет, мы не рылись… — Лили перешла на оборонительную позицию. — Северус увидел конверт и не поверил, что магл мог завязать переписку с Хогвартсом, вот и все! Он сказал, что, видимо, на почте тайно работают волшебники, которые… — Волшебники, видимо, суют свой нос во все! — Петунья побледнела теперь так же сильно, как перед этим вспыхнула. — Уродка! — бросила она в лицо сестре и метнулась к родителям… А вот она в «Хогвартс- эксперессе» Снейп уже переоделся в школьное платье, наверное, воспользовался первой же возможностью отделаться от своей уродливой магловской одежды.Он остановился перед купе, где болтали между собой несколько шумных мальчишек. В уголке у окна сидела Лили, прижав лицо к оконному стеклу. Снегг проскользнул в купе и сел напротив. Она взглянула на него и снова отвернулась К окну. Она плакала. — Я с тобой не разговариваю, — сказала она сдавленным голосом. — Почему? — Тунья меня ненавидит. За то, что мы прочли письмо от Дамблдора. — И что? Она посмотрела на него с глубоким отвращением: — А то, что она моя сестра! — Она всего лишь… — Снейп вовремя остановился. Лили, занятая тем, как бы незаметно утереть слезы с глаз, его не услышала. — Но мы ведь едем! — Он не мог скрыть ликования в голосе. — Мы едем в Хогвартс! Она кивнула сквозь слезы и невольно улыбнулась. — Тебе лучше поступать в Слизерин, — сказал Снегг, ободренный этим проблеском. — В Слизерин? Один из мальчиков, сидевших в купе, который до сих пор не обращал на Лили и Снегга никакого внимания, теперь уставился на них. Гарри, до этого не замечавший никого, кроме пары у окна, узнал своего отца: худенький, черноволосый, как и Снегг, но совсем другой. По какимто неуловимым признакам было сразу видно, что об этом мальчике заботятся, его любят и носят на руках — так же как по Снеггу было заметно, что с ним все обстоит наоборот. — Кто это тут хочет в Слизерин? Да я бы сразу из школы ушел, а ты? — спросил Джеймс, Сириуса, сидевшего напротив. Тот не улыбнулся. — Вся моя семья училась в Слизерине, — сказал он. — Елкипалки! — воскликнул Джеймс. — А ты мне показался таким приличным человеком! Сириус усмехнулся: — Возможно, я нарушу семейную традицию. А ты куда собираешься, если тебе позволят выбирать? Джеймс поднял невидимый меч. — Гриффиндор, славный тем, что учатся там храбрецы. Как мой отец. Снейп презрительно фыркнул. Джеймс обернулся к нему: — Тебе это не нравится? — Да нет, почему? — ответил Снейп, хотя его фырканье было недвусмысленным ответом. — Если кто предпочитает быть храбрецом, чем умником… — А ты-то куда пойдешь, если ты ни то, ни другое? — вмешался Сириус. Джеймс расхохотался. Лили сидела прямо, вся красная, и переводила неприязненный взгляд с Джеймса на Сириуса. — Северус, пойдем поищем другое купе. — Оооо…– Джеймс и Сириус передразнили ее высокомерный тон. Джеймс попытался поставить Снеггу подножку. — До скорого, Нюниус! — раздалось из купе, когда дверь захлопывалась. И вот она за спиной Снейпа перед освещенными множеством свечей столами факультетов, глядя на длинные ряды взволнованных лиц. Профессор Макгонагалл произнесла:— Эванс, Лили! Она видит, как дрожащих ногах выходит вперед и садится на расшатанный табурет. Профессор Макгонагалл надела ей на голову Распределяющую шляпу. Едва коснувшись темнорыжих волос, Шляпа провозгласила: — Гриффиндор! Лили сняла Шляпу, протянула ее профессору Макгонагалл и заспешила к весело аплодирующим гриффиндорцам. Проходя мимо, она с грустной улыбкой оглянулась на Снегга. Гарри видел, как Сириус подвинулся, давая ей место на скамье. Она взглянула на него, узнала соседа по купе и решительно повернулась к нему спиной. Перекличка продолжалась. Люпин, Петтигрю и его отец присоединились к Лили и Сириусу за столом Гриффиндора. Наконец, когда ожидающих распределения оставалась лишь небольшая кучка, профессор Макгонагалл произнесла фамилию Снегга. Гарри вместе с ним пошел к табурету и смотрел, как он надевает шляпу. — Слизерин! — объявила Шляпа. И Северус Снейп отправился на другую сторону Большого зала, прочь от Лили, к приветствующим его слизеринцам. Люциус Малфой со сверкающим значком старосты на груди похлопал его по спине и усадил рядом с собой… И вот она идёт по двору замка, за спиной Лили и Снейпа горячо спорящих о чем-то. Ребята вырасли: с распределения прошло несколько лет. — Я-то думал, мы друзья, — говорил Снейп. — Лучшие друзья. — Мы и есть друзья, Сев, но мне не нравятся люди, с которыми ты связался. Прости, но я не выношу Эйвери и Мальсибера. Малъсибер! Ну что ты в нем нашел, Сев? Он же подонок! Ты знаешь, что он на днях пытался сделать с Мэри Макдональд? Лили остановилась у колонны и прислонилась к ней, глядя в худое, бледное лицо. — Да ерунда это, — сказал Снегг. — Он хотел просто посмеяться, и все. — Это Темная магия, и если ты считаешь, что это смешно… — Ну а то, чем занимаются Поттер и его дружки? — спросил Снегг. Щеки у него порозовели при этих словах, он был не в силах сдержать досаду. — При чем тут Поттер? — сказала Лили. — Они где-то шляются по ночам. И с Люпином этим чтото странное творится. Куда это он постоянно уходит — Он болен, — ответила Лили. — Говорят, он очень болен. — Ага, заболевает каждый месяц в день полнолуния? — Я знаю твою теорию, — холодно откликнулась Лили. — Но почему это тебя так волнует? Тебето какое дело, чем они занимаются по ночам? — Я просто хочу показать тебе, что не такие уж они замечательные, какими их, похоже, все считают. Лили покраснела под его настойчивым взглядом. — По крайней мере они не применяют Темную магию. — Лили понизила голос. — А ты просто неблагодарный. Я знаю, что случилось прошлой ночью. Ты полез в тот туннель под Гремучей ивой, и Джеймс Поттер спас тебя от того, что там подстерегало… Лицо Снегга исказилось, теперь он захлебывался словами: — Спас? Спас? Думаешь, он разыгрывал героя? Он спасал свою шкуру и шкуры своих друзей! Ты ведь не… Я… Я тебе не позволю… — Не позволишь? Мне? Яркозеленые глаза Лили сузились. Снегг мгновенно сбавил тон. — Я не то хотел сказать… Просто я не желаю, чтобы тебя дурачили… Он за тобой увивается, Джеймс Поттер за тобой увивается! — Похоже, эти слова вырвались у Снегга помимо его воли. — А он вовсе не то… что все думают… чемпион по квиддичу… — Обида и неприязнь рвались из Снегга сбивчивыми словами, и Лили все выше и выше подымала брови. — Я знаю, что Джеймс Поттер — безмозглый задавака, — прервала она Снегга. — Можешь не трудиться мне это объяснять. Но юмор Мальсибера и Эйвери — это безобразие. Безобразие, Сев. Не понимаю, как ты можешь с ними дружить! Гарри показалось, что выпадов Лили против Мальсибера и Эйвери Снегг уже просто не слышал. Стоило ей отозваться пренебрежительно о Джеймсе Поттере, его напряжение как рукой сняло, и теперь он шагал рядом с ней совсем другим, упругим шагом… » Лили вынырнула из воспоминий и вздохнула: – "Мы ведь так хорошо проводили время вместе...А потом он начал дружить с Мальсибером, Эйвери, Ноттом."