50 оттенков пламени

Pov Скай

Личное знакомство с Вальтером состоялось благодаря родителям, когда они узнали, что их сын находился в поисках небольшой подработки. До того момента видел его во время приёмов и званых обедов, которые приходилось посещать с семьёй. Создавал он впечатление человека вежливого, ничего не предвещало беды. Но взросление вкупе с давлением отца подтолкнули к устройству к нему на работу. Может показаться, что я беззаботно проводил время за компьютером в прохладном офисе, однако у жизни были на меня иные планы. Познал на собственном опыте, какого быть мальчиком на побегушках. Вальтер выручал средства на нужды — я носился по гипермаркетам и выполнял. Закупал продукты, привозил костюмы из ателье… Больше всего в работе с ним меня напрягало частое присутствие трёх молодых девушек. С ними невозможно найти общий язык и они позволяли себе глядеть на всех свысока, а знаком им только приказной тон (разумеется, раздававшийся не с моей стороны). С Хельгой я контактировал чаще, она распоряжалась финансами, передавала поручения, если герр был не в настроении. Настоящих имён остальных не доводилось слышать, однако я узнал, что бывает, когда называешь Хельгу по имени. Более грозного взгляда, одним выстрелом нацеленного на душу я ещё на себе не испытывал. С тех пор Айзель остаётся Айси, а я не настолько глуп, чтобы налаживать с ними контакт и лезть в вопросы личной жизни. Хотелось непринуждённого общения с друзьями, стоя у бара и слушая рассказы о проведённых уикэндах. В одной руке — нож. В другой — несколько свежих лимонов. А позади Брендон, предвкушающий наслаждение освежающим дынным смузи. Времена старшей школы… А вместо этого ждало скоропостижное падение на дно чётко выстроенной иерархии, без шанса на одобрение и подтверждение заслуг, и всё ради нахождения в близком круге влиятельного… Чëрта, способного меня зарекомендовать перед акулами бизнеса. Как в простонародье называют таких, как я?.. Шумахерами среди идиотов. Отец настаивал на том, чтобы дальнейшее моё обучение проходило в элитном Стэнфордском университете. Всё подводило к этому, но в последний момент я отказался садиться на поезд. Стоит ли говорить о том, какой кипеж поднялся в семье? Поддержку я получил только от Дэи, внезапно отказавшейся от поступления в то же место, и Брендона, устроившего мне у себя ночлег на несколько дней. Я не мог бросить здесь близкого друга, знакомого с детских лет. Если что-то шло не по плану — он всегда выручал и подбадривал добрым словцом. Ближе него у меня никого нет. Силами семейных связей поступил в государственный университет Портленда, не потеряв год. Там я и познакомился с Блум. Она раздавала в коридоре центрального холла листовки в поддержку совсем молодого приюта. И как оказалось, училась на факультете журналистики, там же, где и подруга Брендона. Милая рыжеволосая второкурсница, которую я ранее не видел. До четвёртого курса она проявляла активность везде, куда бы ее не позвали, но я замечал некую неуверенность. Она делилась со мной, что хотела бы стать старостой, однако другие люди по ее мнению лучше подходили на эту роль. Позже в её поведении свершились перемены. Она брала на себя больше ответственности в организации факультативных мероприятий, помогала принимать иностранных гостей. И всё же, в общении с противоположным полом иногда запиналась. Дэя, осознав, что мы часто виделись с Блум, жутко ревновала. Нет повода для того, чтобы её винить — родители, так же как и мои, наполняли её требованиями, невыполненными ожиданиями, но не давали того, что так не хватало… Я до конца не уверен, что семейный бизнес мне для чего-то сдался. Близится выпускной. Я по-прежнему не имею понятия, что мне делать дальше. В отличие от меня, у неё впереди вся жизнь — никем не прописанная заранее. И к сожалению, влияние Вальтера косвенно коснулось и еë… — Брендон… Я так устал. Мне удалось ненадолго взять свою жизнь под контроль, как они навязали мне этого Вальтера… — Эй, дружище. Он тебе что-то снова сказал? Давай расслабимся где-то вдвоём, закатимся клуб? Всë наладится. Передёргивает от названия места. — Нет. Он попросил меня как раз отвести туда Блум и побыть с ней. —… С Блум? А она… Здесь причём? Даже думать об этом не хочу. Почему ты всегда оказываешься там, где тебе не следует быть, Лу? — Я не могу пойти в клуб с девушкой, влюблённой в меня. Не хочу быть в её глазах последней свиньёй. —… Вероятнее всего, твой герр обидел её, иначе бы не позвонил с такой просьбой. Мгновение приковывает к полу. Воспоминания затягивают в далёкий омут.

***

Голова идёт кругом. Звон по нарастающей. Трава мягкая и прохладная. В глухом тумане голоса зовут. Силуэты приближаются, наклоняются надо мной. За ними собирается толпа размытых пятен. Четкость постепенно восстанавливается. Кэтчер команды подает руку. Глаза непроизвольно закрываются. Бит сердца разгуливает в ушах. — Скай! — приглушенный возглас выбивается из грез. Нахожу силы приоткрыть веки. Расплывчатое рыжее изображение собирается воедино. Блум. Маленьким платком вытирает лицо. Вздрагиваю, ощущая влагу. Надеюсь, мне не пробили голову. Тянусь рукой к ушибленному виску. Похоже, что нет. Или…всё же да. Я ничего не осознаю. Девушка взволновано глядит. — Идти сможешь? — Ему нельзя пока вставать! Вдруг он что-то повредил?! — ранее не видел ее такой серьезной. — Холод сюда! ЖИВО! Тренировка на сегодня закончена. Элкингтон! Тренер кого-то зовет. — Элкингтон! — смутно доходит, что должен откликнуться. — Сколько пальцев я показываю? — …Четыре?.. — собственный голос воспринимается далеким, чужим. Пятерня двоится перед глазами. — Приехали… Слёг с сотрясением. Какой же это… Ух. Придётся Рейвена ставить на замену. — Вы можете не говорить так громко? Ему плохо… Не до ваших возмущений… — Я говорил, что хлюпикам не место в команде. — Если бы всех судили по твоим возможностям — никто бы не попал в команду, Рейвен. — Мамочку сюда притащил, Скай? — Разошлись! Оба! Поле вам не курятник! — Ну, когда-нибудь и тебя окружат заботой. Это твой шанс. В ближайшее время меня на поле не выпустят, — отвечаю спокойной улыбкой на его словесные выпады. Мозг отдыхает и понимание проходит мимо. Сокурсник шипит. Поднимаюсь с земли, прижимая к носу платок. Сильно кровоточит. Блум осторожно обнимает за руку. Если бы не её отзывчивость — запачкал бы свежевыстиранный костюм, да и выглядел не особо важно. Оставляем команду наедине с раздосадованным тренером. Свежий воздух успокаивает, но по-прежнему жизнь после удара протекает отдалённо. На территории кампуса студенты бесшумно повторяют билеты. Вдалеке слышится весёлый смех. Сейчас совершенно не до мыслей о сессии. — Прости за Рейвена, Блум. Он сам не понимает, какой иногда бред несет. — Иногда? — она мягко улыбается, продолжая держать у моей головы пузырь со льдом. — Мисс Трейси сказала, чтобы мы не торопились. Я сообщила, что тебе нездоровится. Как ты себя сейчас чувствуешь? — Будто в меня врезался бульдозер… — слабо усмехаюсь. Столкнулись шлемами с нападающим. Проскользнул в нескольких сантиметрах от его широкого плеча, и лучше бы удар пришёлся на него. Челюсть возвращает пульсации. — Ты увлекаешься футболом? — Нет… Я проходила мимо, думала последить за игрой. Ведь, ты мой… Друг. Один из немногих здесь. Прислушиваюсь. Девушка заметно обеспокоена, кусает губы. — И не планировала съездить на работу? Четверг всё-таки, — с недавних пор Блум занимается делами благотворительного фонда. Непросто туда устроиться. Как они отнесутся к спонтанному выходному, пусть и по уважительной причине? — Я не поеду в фонд. Ты серьёзно травмировался… — Сотрясение. Да и только. Я не хрустальный, Блум, — тепло улыбаюсь. — Но ты можешь поехать со мной в клинику… Если хочешь. Кажется, один я не справлюсь. Её улыбка сияет. Неловко было бы оставить Блум наедине с переживанием. Да и поддержка не помешает. Отец станцует на моих нервах, и всё, что я смогу использовать в качестве утешения и занятия на выходные — теннисный мячик, хорошо отскакивающий от стены. Его бьют, но тот неизменно возвращается. Благо, не трещит по швам… Затошнило от представленных образов и невольной ассоциации. Футбол вырывал из рутины, заставлял чувствовать себя живым. Ушиб подвернулся некстати. Снимок не показал значительных изменений, однако врач запретила любую двигательную активность на время реабилитации и написала справку с освобождением от занятий на неделю. Не удивлен. Впервые капитан подвел свою команду. И экзамены придется сдавать позже остальных. Тяжелым взглядом провожаю мелькающие фигуры в окне кафетерия. Рука сжимает прохладный стакан с коктейлем. Нет желания возвращаться домой, и Блум предложила забежать. Как же я расстроен. Теплая ладонь ложится на руку. Пульс бьется сильнее. Окно не притягивает прежнего внимания так, как Блум. Ловлю во взгляде сопереживание. — Отец будет огорчен? — Я бы сказал так, лучше до последнего пусть остается в неведении. Если тренеру не вздумается позвонить. Он без того ищет повод для моего перевода. Радует, что это возможно в крайнем случае… — тяжело выдыхаю. Сменим тему. А лучше — фамилию и адреса. Нет «королевских» Элкингтонов и проблем. — Как поживает твой? — Всё так же в ночную смену, практически не видимся, — она задумчиво мешает трубочкой коктейль и не отрывает глаз от содержимого. Жаль, что мистер Эванс уделяет мало внимания. Замечаю, что её это расстроило. — Прости, я… — Всё в порядке, Скай. Его работа важна, и я не злюсь, — старается скрыть огорчение. — …Я чуть не забыла! Блум быстро переключается, разыскивая рукой что-то в сумке. Разглядываю ткань. Вышивка с желтой звездочкой. На стол падает несколько флаеров. Подсолнухи. Тёплые цвета. Почему всё, что связано с ней, выглядит так уютно? Улыбка сама появляется на лице. Нехотя расцепляю наши руки, тянусь за листком. — Забрала купоны для маминого магазина. Эскиз я сама сделала… — Красиво рисуешь. Не ты ли нам плакаты для группы поддержки сотворила? — Ой…брось. Мэгги Королайн, — смущенно убирает за ухо прядку волос. Тупит взгляд в стол. — Возьми. Они бесплатные. — …Второй? — непонимающе гляжу на нее. — Отдашь кому-нибудь. Другу. Девушке… — ее дыхание становится неровным. — …У меня нет девушки, Блум, — зачем я в этом признаюсь?.. Вгоняю ее в краску.

***

Я был свободен в плане отношений, несмотря на многочисленные восторги. Я их шибко не замечал, погруженный во внутренние проблемы. Только слышал от парней о том, что ко мне неравнодушны. Казалось, выходка Рейвена подпортит репутацию, но после сотрясения я заручился уважением окружающих. Команда стала относиться ко мне более уважительно, каждый рассказал про свои травмы. И, подчеркнули, что моя возлюбленная прекрасна. Тогда я слегка выпал с их заявления. Мы… С Блум. Наверное, я бы не подумал. Только она приезжала ко мне домой, читала вслух учебную литературу, ведь нагрузки на зрение запретили. Заваривала чай и угощала печеньем. В другие моменты я гладил её нежные волосы и понимал, чем обладаю. Хрупким сердцем, умиротворенным в моей любви и заботе. Любое прикосновение принималось с трепетом и благодарностью. И дарилось в ответ. Проявлялось в моментах безусловности и за пределами вуза. Пока она не исчезла… Мне никто, никогда не делал так больно, Лу. Не мог снова коснуться руки. Ты тенью ускользала в толпе, словно нас и не существовало. Временно забросил прогулки на мотоцикле — излишнее напоминание… Смеялись. Крепко друг друга обнимали. Прижимались щекою к щеке.

***

— Кажется, ты мне нравишься… Так сильно… Скажи… Ты проводил со мной время… Не для того, чтобы… — Лу, мне хотелось бы, чтобы это переросло во что-то большее. — И…есть некое «но»? — Нет, малыш. Только утверждение. Губы сливаются в мягком аккуратном поцелуе. Получаю безмолвное соглашение. Ее тонкие ручки держатся за мои запястья. Ресницы легонько трепещут. Сердце торопливо стучит под голубой рубашкой. Прикасаюсь осторожно, ладонь утопает в упругом теплом облаке. Обхватываю и второй. Единственный слой ткани… Сдерживаю подступающую дрожь. Теперь я держу в руках целый мир. Хочу почувствовать твою любовь. Узнать, что это такое. Любимая Лу… Сбивчивое дыхание доминирует над шорохами. Покрываю нежными поцелуями запястье, опускаясь к предплечью. Прижимаю к себе за талию, ребрами ладоней очерчиваю бедра. Рука ускользает под джинсовую юбку, к стройным ногам. Оглаживаю горячую кожу. Любовно целую девушку в лоб, заботливо шепчу. — Я не сделаю тебе больно… Мгновение пробивает клином. Я вижу в её глазах испуг во власти затаившейся ненависти. Тёплые, нежные руки с силой отторгают меня, ударяя в грудь. Огорчение сливается с недоумением. — Блум?.. — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — злоба остервенело рвётся наружу с потоком горьких слез. Несколько минут назад я знал тебя совершенно другой. Что пошло не так?.. Протягиваю ладонь. Девушку словно обдает резким холодом — отшатывается назад. Блум закрывается, её плечи дрожат. Я тоже невольно вздрагиваю. Её накрывает рыданием. Тяжело наблюдать продолжительный плач. Мучительно. В отголоски боли местами врывается смех, переходящий в новую волну слез. — Тише… Моя милая… Я не прикоснусь… — осторожно подхожу, чтобы накинуть на неё плед. В горле пересыхает от волнения. Хочу обнять, но охватывает страх, что сделаю только хуже. Сажусь на пол возле двери в комнату. Не оставлю одну в таком состоянии. Даю возможность излить накопившееся. Она засыпает. Обнимаю, прижимая к груди. Вытираю потекший макияж краешком платка. Так же, как однажды она помогла мне. Тоскливо перебираю рыжие пряди, уткнувшись носом в макушку. И просыпается желание выпустить чувства наружу. Но неведомый, запрятанный внутри камень преткновения ставит запрет. Наутро ты просишь прощения. За ним следует конец. Не думал, что жизнь делится на «до» и «после». Внимаешь хриплой просьбе. И я утопаю в тебе в последний раз, запечатлевая родное мгновение в памяти. Кто-то остаётся друзьями. Мы же расстались никем… Я и забыл, что значит перестать прокручивать практически стëртый момент в голове…

***

— Парень, ты всё ещё скучаешь?.. — Нет. Я давно оставил всё в прошлом. Уверен ли я в своем утверждении?.. Прошло три года. Многое изменилось. Диплом практически получен. Рядом любящая девушка, все надежды возложены на шанс выбраться отсюда, забыть о довлеющей монополии родителей. — Поехали. Узнаешь, что случилось. Ей нужна поддержка. А кто, как не ты? Может, пора перестать избегать друг друга и делать вид, что вы совершенно незнакомы? Почему судьба неблагосклонна? Ей потребовалось столкнуть меня с прошлым спустя годы? Ради чего? — Брендон… — не успеваю возразить. Друг стремительно набирает номер Стеллы. Рычу сквозь зубы. Да. Спрашивать моего мнения необязательно. — Напиши ей. Иначе будешь полнейшим идиотом, — шепчет он мне в сторону, глупо улыбаясь и показывая большой палец. Видимо, сегодня я не только идиот. Пожалуй, Дэя поймёт. Иконка на экране оповещает об отправленном сообщении. Непривычно давать о себе знать, мы ведь давно разошлись. — Здравствуй, солнышко! Я так по тебе соскучился… — Брендон мило воркует с возлюбленной. Стою спиной, напыщенно сложив руки на груди. Оборачиваюсь, когда речь заходит о Нас. — А Блум с тобой? Скай хотел бы её пригласить с нами потусить. Ты же знаешь, иногда такой стеснительный… Я? Если бы дело заключалось только в этом, блять! Сердце обгоняет кровь, не успевающую следовать по сосудам. Оно бы вместо обладателя пробежало марафон с препятствиями, и то успешнее. Брендон выключает звонок. Хлопает по плечу. Не становится легче. — Я буду рядом. Прошу, закончи это. Наверное, тебе есть, что сказать. «Есть, что сказать…» На парковке стоит Она. Горло охвачено пустыней. Яркая. Алый, блестящий вулкан. Прежнего невинного цветка простыл след. Волосы взъерошены под стать стилю рок-звезд восьмидесятых. В красной вызывающей блузке, черных, ободранных шортах мини… Вышедшая победительницей из схватки с леопардом. Невозможно пройти мимо, не запомнив. Смеется, но я вижу печаль в глазах. Выхожу из тени. Встречаемся взглядами. Но вижу я не Блум. Становится яснее, от кого мы оба бежим. — Здравствуй, Лу. — … Привет, Скай. Нервно сжимает руки в замок. Видение прежней Лу. Брендон и Стелла обмениваются лучами любви. А нам неуютно. —… Они идеальная пара. Правда? — печальная улыбка трогает припухлые губы. — … Если бы ты знала, насколько. — мой голос пропитан усталостью. Видно, что Блум не заинтересована в затее и её привели за компанию, чтобы тяжёлые мысли растворились в сменяющих друг друга красочных картинках тел. Забавно, что и я пришёл не по своей воле. Не свожу с неё глаз, провожая внутрь. Хоть и старательно избегал, но я взволнован. Она может быть подавлена и кто знает, повторится ли печальная судьба нашей близости, но уже прилюдно и с предельной гранью позора. Не хочу, чтобы ей снова стало плохо. О чем вести беседу? Что спросить? Блум не в своей стихии. Потерянно оглядывается по сторонам. Чувствую себя виноватым за то, что пошёл на поводу у Вальтера и Брендона. — Лу… — Блум, — тихо, беззлобно поправляет. И правда. С чего я решил, что можно прикоснуться к прошлому? Губы непослушно твердят: «Лу». Нежная, крохотная Лу. — Как ты живёшь? Всё в порядке? — открываю дорогу непринужденности. Ничего не произошло. Её зубы сильно впиваются в кожу губ. Мне не нравится реакция. — В полном, — девушка находит ответ, с трудом растягивает на лице улыбку. — Благодаря фонду я приблизилась к тому, чтобы мир стал лучше. А большего… И не нужно? Совершенно не изменилась. Неизвестно, радоваться или предаться печали. Такие, как она, остро реагируют на несправедливость мира. И раньше я укрывал её от дождя. — Ты… Как? — она привносит оживление в диалог. — Голова не беспокоит? — Нет. Однако, в сборной давно не играю. Занимаюсь финансами, — я улыбаюсь?.. — Успели заработать три кубка. Но ты наверное знаешь… Обыграли «Флориду», «Стэнфорд», «Кентукки». Не верится даже. Приблизились к «Большой шестёрке»! И учились вместе, пересекались с Блум в коридорах. Ребята носили на руках, а призрак завтрашнего дня торопливо скрывался из вида, сверкая косичками и прижимая к груди огромные книги. Блум из уважения кивает. Названия команд ей ни о чем не говорят. Заглядывается на наших друзей. Напряжение давит. Невозможно долго тонуть в бездне. Шум подталкивает к действиям. Приглашаю ее отдаться танцу. Лазурные глаза лучатся надеждой, скромным счастьем. Неужели, она ждала?.. Наступает моя очередь кусать губы. Как оставить их в покое, ведь Блум увлекает в пожар? Я выгораю до тла, ловлю отрывки движений сквозь лучи замедленного прожектора. Тонкую талию. Приподнятые руки. Губы судорожно хватают необходимый воздух. Раздаётся беззаботный смех. Ладони ложатся на мои плечи. Тепло твоего объятия… — Ты прекрасна, Лу, — забываюсь, наверное, коктейли туманят рассудок. Плевать. Не желаю останавливаться. Запомни наш раж. Не беги. Не сейчас. Говорят, молитвы не одним Богом едины. Непреклонно убеждаюсь. Блум поддаётся искушению, чувствую ласковый поцелуй. Теряюсь в пространстве. Бросает в жар. Её образ подходит как нельзя кстати. А рука, уместившаяся на моей щеке… Твердит об обратном. Поддаюсь забытой влюблённости. Не зря клуб называется «Deja vu». Место для того, о чем мы когда-то мечтали… Что поспешно утопили в памяти. Стены укроют нашу тайну. Я когда-то тебя сильно любил. — … Блум… — шепчу неслышно из-за громкой музыки. Пленница сладких снов читает по губам. Нам пора прекратить. — Прости, Скай, — грустная улыбка возвращает назад, медленно рвёт нити сердца. — Это… Не то… О чем ты подумал. Дрожь теряет силу в ногах. «Прошу, закончи это» — … Если бы тогда… Между нами… Ничего не произошло… — не назову иначе случившееся. — Мы могли бы быть счастливы? Пронзаю её вербальной стрелой. Блум замирает. Молчание — убийство замедленного действия. Сглатывает. Преподносит хриплый ответ. — Ты останешься в моём сердце, — её рука согревает мою на заветной области груди. Вдыхаю омраченное сожаление, застывшее в воздухе. Устои разлетаются карточным домиком. Значит, мы убивали чувства молчанием, но по итогу не справились с огнём. Могли, но не сумели. Её поцелуй — попытка ощутить тепло с близким человеком. Вычеркнуть кого-то из памяти. Неумелое обращение с алкоголем обернулось против неё. Проигнорировала мои предупреждения. Обхватываю за талию, придерживаю под локтем. Опасение за жизнь разбивает покой. Ночная улица встречает нас как давних гостей. Поблизости никого, а сзади приглушённым эхом играет мелодичный шёпот молодой певицы. Воображение угадывает в нем зловещее предзнаменование. — Блум, тебе плохо? Поехали домой… — язык немеет от волнения. Крепко держу. Но пробужденный зверь в обличье человека вырывает её из рук, отталкивает меня в сторону. Дрожь оцепляет тело. Ферц непредугаданно явился. Неизвестно, кто донёс ему адрес. Его словно выдернули из излюбленной обители — Ада. Длинные, несобранные волосы незаметно потрепаны ветром. Он не забывал их собрать, выходя из дома. Ни разу. Но в его руках Блум и поведение ненадолго меняется. Непонимающе наблюдаю. Каждое произнесённое им слово невидимым кулаком сжимает моё сердце. — Я здесь… Моя маленькая… Здесь. Впервые его голос дрожит. — Я сделал всё… как вы сказали… Герр? Успокойтесь… Она всего лишь перепила… Я говорил ей… — и даже больше. Встреча помогла осознать, в каких мы отношениях. Не любовники, но мы справимся без его присутствия. Хочу увезти её. Ситуация под моим контролем. И я снова «недоносок». Хватит. — Почему вы сами не могли решить свои проблемы?! Вы всегда спихиваете их на меня, прекрасно зная, что я ничего в них не смыслю! — вырывается вперёд мыслей. Нет. Блум — не проблемный вопрос. Но Ферц выставляет нас обоих своими пешками. Осточертело. Ему не заставить меня умолкнуть. — Проклятый плод идиотизма! Ебаный ВЫРОДОК! — мужчина распыляется, словно заведённое огневое оружие. На лице грубый оскал. Желваки играют на скулах. Ему не хватает воздуха, чтобы полноценно дышать, судорожно пропускает его сквозь себя. Попав под обстрел, открываю огонь. Безумие заразительно. В его глазах ревет коктейль ярости, грозящий вспыхнуть безудержной болью. — Я клянусь, если вы притронулись к ней… — и она страдала, билась в истерике… Как тогда… Не зная, во что ей больше верить. — Мне плевать на чертовы долги. Я ЛИЧНО ВАС ЗА ЭТО УБЬЮ. И перед тем умру. Поцелую землю. Счастливым. Никому. Не позволю обидеть Блум. — Тебе хватит сил тягаться со мной, щенок?!!! Я НА МЕСТЕ ТЕБЯ СЕЙЧАС РАЗОРВУ, — не сомневаюсь в утверждении. Испепеляет до костей. Горит, проклиная собеседника исподлобья. — Ты мог отнять у меня самое ДОРОГОЕ. … Что он сейчас сказал? Ни деньги, ни состояние, ни мнение общественно значимых лиц. Медленно доходит. Вырвался ради той, кто ему в действительности нужна. Благо, герра вовремя отпускает. Он вспоминает о Блум. Надо отдать ему должное. Девушка потеряла сознание. И он притягивает её к груди. Аккуратно вытирает губы. Земля уплывает из-под ног. Похоже на выражение любви. Неужели он… Почему я рассыпаюсь на части? Вальтер увозит её, а я по-прежнему здесь. На останках пепла. Там, где росли цветы нашей поры.