Квиддич превыше всего

1990 год, осень

Капитанская должность, долгожданная и полученная на пятом курсе, сюрпризом для Оливера не стала: он шел к ней с первого дня в команде Гриффиндора и заслуживал ее как никто другой. Не стал сюрпризом и восторг, когда под его руководством команда выиграла первый матч, и трудности этого руководства, когда члены команды вдруг отказывались делать то, что было необходимо. Все это он так или иначе наблюдал или мог предвидеть, еще будучи рядовым игроком. Нельзя сказать, что сюрпризом стал Маркус Флинт, капитан слизеринской сборной. Отношения их команд всегда были напряженными. Пожалуй, Оливера удивил энтузиазм, с которым Флинт лез на рожон и цеплялся к самому Оливеру — кажется, прежнему капитану, Чарли Уизли, столько внимания не доставалось, — но и к этому он был готов. Но что поразило Оливера до глубины души, так это их первая настоящая драка, произошедшая незадолго до матча между Гриффиндором и Слизерином. Чем ближе был матч, тем больше накалялась обстановка, как между командами, так и внутри них. Возможно, Оливер слегка перегнул палку, пытаясь заставить гриффиндорцев тренироваться в плохую погоду («Плохая погода? Вуд, там ураган, если ты не заметил!»), но и гриффиндорцы могли бы доставлять ему поменьше проблем, особенно близнецы Уизли, так не вовремя угодившие на отработку. Что касается междукомандных проблем, обе стороны пустили в ход весь арсенал средств шпионажа и диверсий, какой был в их распоряжении. Сам Оливер, конечно, никогда бы не опустился до низменных попыток вывести соперника из строя, как это делали слизеринцы. Но информацию об их планах, случайно добытую близнецами, использовал в полной мере. Именно за шпионажем он поймал Флинта в тот памятный день. Тренировка так и не состоялась, и Оливер воспользовался моментом, чтобы повторить игрокам их задачи. Когда все разошлись, он задержался, чтобы выбрать из старых школьных метел более-менее приличную — метла Джорджа начала барахлить, — и только поэтому полез в дальний угол чулана, за стеллажи, где и обнаружил Флинта. — Какого хера?! — рявкнул Оливер, судорожно соображая, мог ли Флинт услышать что-то важное. Кажется, ключевые моменты стратегии они сегодня не обсуждали, но легче от этого не становилось. Флинт, пойманный на месте преступления, замер. Но тут же придал себе независимый вид и протянул: — А-а-а, Вуд. Я тут мимо проходил, смотрю — пара калек на метлах корячатся. Ну, не буду мешать. Флинт направился к выходу, но Оливер не собирался просто так его отпускать. Злость на близнецов, на погоду и на весь мир требовала выхода, и Оливер с удовольствием дал ей волю, впечатав кулак в физиономию Флинта. Стоит сказать, что Оливеру не приходилось жаловаться ни на рост, ни на силу, но Флинт был настоящий бугай и превосходил его и в том, и в другом. Поначалу Оливер, кипящий праведным гневом, смог оттеснить его в дальний угол, но вскоре разница весовых категорий сыграла роль. Оливер оказался на полу, под Флинтом, и уже приготовился получить хорошую взбучку, но вместо ярости или хотя бы паники почувствовал неожиданное и несвоевременное возбуждение. Паника все-таки подступила — оттого, что возбуждение будет обнаружено, — и он хотел оттолкнуть Флинта, но тот как раз прижался задницей к его стояку. Флинт замер. Посмотрел на него поплывшим взглядом и скорее машинально, чем демонстративно, поправил собственные штаны, красноречиво натянутые в области паха. Секунду они смотрели друг на друга и принялись торопливо раздеваться. Они стояли на скомканных мантиях, надрачивая друг другу, и мысль о том, что за херня с ними происходит, отходила на второй план. Потому что Флинт хрипло дышал и едва не капал слюной, глядя на его член, а самому Оливеру широкая мозолистая пятерня Флинта казалась лучшим, что он когда-либо трахал. Удовольствие, острое и почти болезненное, скрутило внутренности, он еще раз ткнулся Флинту в кулак и кончил, пачкая спермой его живот и рубашку. Флинт тяжело сглотнул и обхватил свой член поверх руки Оливера, несколько резких движений — и он с хрипом раненого медведя спустил тоже. Стараясь не смотреть на Флинта, Оливер торопливо нашарил палочку, пробормотал очищающие заклинания и принялся одеваться. Флинт рядом возился с вещами, сосредоточенно сопел и, к счастью, молчал, потому что Оливер не представлял, что они могут друг другу сказать. Продолжать выяснение отношений не было ни сил, ни желания, а друзьями после внезапной дрочки они явно не стали, поэтому Оливер подобрал разбросанные вещи и почти выбежал из раздевалки, так и не взглянув на Флинта. Ледяной ветер, едва не ставший причиной ссоры с командой, чуть не сбил с ног, зато мгновенно привел его в чувство. Предоставленный сам себе, Оливер обычно думал о квиддиче, реже — об учебе и совсем редко — о других людях, если они не были частью квиддича. Флинт, конечно, относился к последним, но сейчас занимал его ум в другом контексте. Эксперименты с парнями у Оливера были, и даже более впечатляющие, чем с девчонками. Но Флинт!.. Флинт был не просто слизеринцем, а капитаном квиддичной команды, с которым у гриффиндорцев были старые счеты. Оливеру даже не приходило в голову рассматривать его в другом качестве, а если бы и пришло, у Флинта была рожа как у тролля и репутация тупого громилы, которую сам он охотно поддерживал. А вот тело… тело у него было обалденное. Оливер нехотя признавал это и раньше, только не заострялся на подобных мыслях. Еще лучше у него был член, толстый, ровный и шелковистый на ощупь. Оливер снова начал заводиться, отбросил мысли о члене Флинта и задумался о том, что Флинт, оказывается, не только по парням, но и поддался тому же наваждению, что и Оливер, вместо того, чтобы поднять его на смех. Это совершенно не вязалось с его обычными подначками, и Оливер гадал, чего ждать от него дальше. Следующие несколько дней погода по-прежнему не позволяла тренироваться, а редкие столкновения с командой слизеринцев в стенах Хогвартса проходили почти мирно — настолько, что даже однокурсники стали интересоваться, не затишье ли это перед бурей. Все эти дни Оливер не мог перестать думать про Флинта — точнее, про отдельные части его тела, и чем дальше, тем более жаркие картины рисовала фантазия. Когда погода наладилась, и слизеринцы отправились тренироваться, Оливер пошел на поле следом за ними. Тренировки хогвартских команд, особенно перед матчами, всегда собирали на трибунах публику: поклонников, противников, влюбленные парочки и случайных зевак. Чем лучше была погода, тем больше народу собиралось. Сегодня погода была идеальная для тренировки — ясно и безветренно, — но прохладная для неподвижного сидения на трибуне. Точного плана не было. Посмотреть на полеты противника не бывало лишним, но Оливер преследовал не только эту цель, хоть и не знал точно, какую именно. Прийти в раздевалку? В последние дни он видел Флинта только издалека и вовсе не был уверен, что тот хочет продолжения, поэтому решил действовать по ситуации. Он занял место в преподавательском секторе, наколдовал согревающие чары и приготовился ждать. Через некоторое время слизеринцы появились из раздевалки. Флинт сразу же окинул трибуны взглядом, задержался на нем. Кивнул. И взмыл в небо. Летал Флинт не хуже и, вероятно, не лучше обычного. Но Оливер, напрочь забыв про других игроков, смотрел только на него: на каждый поворот корпуса, на то, как он запрокидывает голову, обнажая челюсть и шею, как сжимает древко метлы… Это зрелище, в общем-то, обычное, завело его так, что Оливер еле дождался конца тренировки, которую Флинт свернул раньше положенного. Команда скрылась в раздевалках, немногочисленная публика потянулась с трибун в сторону замка. Через некоторое время начали выходить и игроки — все, кроме Флинта. Оливер подождал еще пару минут и пошел в раздевалку. Флинт был там. Стоял у окна — разгоряченный, с мокрыми волосами и совершенно не флинтовским выражением лица. Впрочем, долго размышлять об этом Оливеру не пришлось: Флинт в два шага преодолел расстояние между ними, прижал его к шкафчикам и поцеловал. Оливер, рассчитывающий на быстрый перепих, целоваться не планировал. Но почти час созерцания Флинта, неделя дрочки на него, а также руки, мнущие задницу Оливера, совершенно затуманили разум, и он обнаружил, что целует его в ответ, лихорадочно и грубо, с головой выдавая себя и накопившийся за неделю недотрах. — Вуди, — прохрипел Флинт, оторвавшись от него и пытаясь отдышаться. — Пиздец. Хочу тебя. Стояк, которым Флинт вжимался в него, в комментариях не нуждался, как и ответное возбуждение Оливера, которое Флинт наверняка чувствовал. Но Оливер сказал: — Я тебя тоже. — Голос так же охрип, он прокашлялся и добавил то, что мысленно произносил теперь каждый день: — Выебешь меня? Взгляд Флинта, и без того горячий, стал совершенно сумасшедшим. — Блядь, Вуди… — он на секунду уткнулся Оливеру в висок, вытащил палочку и принялся вешать заклинания: замок, заглушка, «шторы». Матрас и пару подушек Оливер наколдовал сам. Флинт превзошел все ожидания. Его член восхитительно растягивал задницу, и Оливер разрывался между желаниями: кончить и чтобы это не заканчивалось. Сам Флинт пыхтел ему в затылок, стонал, сквернословил, превозносил Оливера и его зад; то принимался целовать его спину и плечи, засаживая сверху, то отклонялся назад, гладил бока и стискивал бедра, и каждое новое движение казалось лучше предыдущего. Когда Флинт взялся за его член, Оливер сгреб подушку, расставил колени шире и выгнулся, давая ему пространство для маневра и предвкушая лучший оргазм из когда-либо испытанных, но Флинт, прервавшись на полуслове, взвыл, навалился на него всей тушей и замер. — Флинт, ну какого!.. — простонал Оливер в подушку. — Бля-я-я, Вуди, прости, — Флинт гладил его спину и толкался опадающим членом, будто это могло спасти ситуацию. — Ты слишком… слишком сладкий. Ты бы себя видел, чувак. Оливер отчаянно хотел продолжения, и смог только разочарованно промычать и поерзать бедрами, ловя отголоски ощущений. Флинт отлип от него и шлепнул по заду: — Давай, переворачивайся, дососу тебе. Оливер не хотел минет. Он хотел, чтобы Флинт продолжил его трахать, но выбирать не приходилось. Он улегся на спину, закинул руки за голову и с любопытством посмотрел на Флинта, который плотоядно облизнулся и взял в рот его ноющий член. Сосал он отлично. Опыт у Оливера был невелик, но умения Флинта явно превосходили рядовые: он забирал в рот до основания, утыкаясь носом ему в живот, и разочарование от недополученного удовольствия быстро таяло. Когда же он засунул ему в задницу пальцы, Оливер едва успел выдохнуть: — Флинт, я сейчас… Но тот лишь ускорил движения, и Оливеру ничего не осталось кроме как спустить ему в горло. Колени тряслись, Оливер не был уверен, что сможет встать и идти — впрочем, идти никуда не хотелось. Флинт тоже не торопился: он пихнул Оливера локтем, призывая подвинуться, и улегся рядом, созерцая потолок расфокусированным взглядом. Губы у него покраснели, блестели от слюны и были приоткрыты, и Оливеру ужасно захотелось их поцеловать. Он приподнялся на локте и навис над Флинтом, но тот его опередил: сгреб в медвежьи объятия, так, что Оливер рухнул на него, и засосал. Флинт терся о него полувставшим членом, его пальцы мяли задницу Оливера и кружили вокруг растянутой и сладко саднящей дырки, возбуждение возвращалось, но тут Оливер вспомнил о времени и отпрянул. — Ты чего?.. — Флинт удержал его, уложив ладони на поясницу, бросил взгляд в окно — на улице почти стемнело — и откинулся на подушку. — Блядь, Рейвенкло… После ужина, который они благополучно пропустили, должна была начаться тренировка Рейвенкло, и в раздевалку с минуты на минуту могли прийти игроки. Они торопливо оделись, навели в раздевалке порядок. Флинт оглядел помещение, явно смутился — впервые на памяти Оливера — и спросил: — Встретимся завтра у озера? У озера жизнь била ключом зимой и летом. Там гуляли, в теплую погоду делали уроки и просто били баклуши. Кроме того, поляна у озера была традиционным местом встречи влюбленных парочек. Друзьями они с Флинтом по-прежнему не были, и вопрос фактически означал приглашение на свидание. Предъявлять Флинта сокурсникам и особенно команде Оливер был категорически не готов. Отказываться от лучшего в жизни секса — тоже. На его взгляд, можно было сразу встретиться подальше от чужих глаз, минуя пункт у озера, благо, знающему человеку Хогвартс предоставлял множество укромных уголков. — Давай лучше у ванной старост после ужина? Флинт насупился, но кивнул, коротко поцеловал Оливера и оставил его одного. Оливер медленно выдохнул. На миг ему показалось, что Флинт откажется, поэтому назначенная — все-таки назначенная! — встреча необычайно его порадовала. Ему очень, очень хотелось продолжения.

***

— Удалось что-нибудь выяснить? Вопрос Анджелины застал Оливера врасплох. На ужин он не успел — сразу пошел в гриффиндорскую гостиную. И только увидев вопросительные взгляды товарищей по команде, вспомнил, что сказал им перед уходом: что идет на тренировку Слизерина, чтобы выяснить их стратегию. — А? Да нет, не особо. Как летали, так и летают. — А чего на ужине не был? — Подумать надо было, — соврал Оливер, не моргнув глазом. Все-таки он правильно сделал, что не принял приглашение Флинта: глядя на команду, он понимал, что не смог бы рискнуть их расположением даже ради лучшего в мире секса. Зато он вспомнил, о чем хотел им сказать: — Кстати, о слизнях. Хочу вот на что обратить ваше внимание… Джордж, не стесняясь, демонстративно зевнул. Фред подтолкнул Анджелину: — Эх, зачем ты ему напомнила… Остальные приуныли, но приготовились внимать. Выслушав его монолог о стратегии и тактике, Фред встал, хлопнул его по плечу и шепнул: — Спрячь засосы, мыслитель.

***

Встреча в ванной старост оказалась куда лучше предыдущей встречи. Флинт начал с того, что уложил его на спину и вылизал от пупка до копчика, так что к моменту, когда в нем оказался член, Оливер был на пределе. Оба долго балансировали на грани оргазма, пока Флинт не уткнулся ему в шею со словами: — Вуди, ну хорош уже, у меня щас яйца лопнут. Оливер, у которого яйца тоже грозили лопнуть, рассмеялся: — Ладно, Флинт. Поработай еще немного, только поглубже. Уговаривать Флинта не пришлось. Он зарычал и толкнулся совсем уж глубоко, а Оливер, не сдерживаясь больше, взялся за свой член и через несколько мгновений провалился в самый крышесносный оргазм, какой когда-либо испытывал. Флинт дал ему перевести дух, а потом заломил ноги так, что спасла лишь хорошая растяжка квиддичного игрока, и несколькими движениями присоединился к нему. В тот раз им впервые удалось нормально поговорить. Они лежали, обессиленные после двух раундов, переплетаясь руками и ногами, и Флинт выводил узоры у него на спине. — Не знал, что ты по парням, — озвучил Оливер то, что крутилось у него в голове уже несколько дней. — Ты и сам не пиздишь направо и налево, — хмыкнул Флинт. Оливер пожал плечами: — Я экспериментирую. — Ага, все бы экспериментаторы так орали, когда их дерут в жопу. В чем-то Флинт был прав. С ним Оливер впервые почувствовал разницу между влюбленностью в девушку — пусть даже в столь обворожительную как Гвеног Джонс — и влечением к парню. С девушками эмоции больше напоминали чистое восхищение, в случае с Гвеног замешанное на профессиональной зависти. С парнями — были глубокой животной тягой. Кроме того, до Флинта Оливер ни с кем не трахался больше пары раз, а для полноценных отношений не оставлял места квиддич, поэтому ходить с кем-либо за руку по Хогвартсу и прилюдно обниматься не было ни возможности, ни желания. — Ладно, экспериментировал, — согласился Оливер. — Ну и квиддич, сам понимаешь… Тема квиддича оказалась весьма благодатной — Оливер наконец-то нашел, кому пожаловаться на близнецов, мадам Хуч, погоду и производителей метел, и встретил полное понимание. О времени они спохватились уже после отбоя и договорились встретиться назавтра здесь же. За следующие пару недель они перепробовали все позы и способы получать и доставлять удовольствие — пару раз даже поменялись ролями. Оливеру очень понравилось, но все-таки больше он любил, когда Флинт его трахал. Также он научился трансфигурировать приличные подушки и один раз смог превратить скамью в диван — кривоватый и неказистый, но вполне настоящий, так что даже Макгонагалл на уроках стала отмечать его успехи. О квиддиче они могли говорить часами. Флинт притаскивал журналы, которых не было у Оливера, и они читали, обсуждали звезд и матчи премьер-лиги, тяготы капитанской должности, команды других факультетов. Свои команды тоже обсуждали: настороженно и аккуратно, посмеиваясь друг над другом, обмениваясь полушутливыми угрозами и пытаясь выпытать секреты стратегий. Еще они с Флинтом умудрились поссориться, чему Оливер сперва не придал значения. Началось с того, что профессора объявили дату следующего похода в Хогсмид. Флинт, который со второй встречи не поднимал тему свиданий, предложил пойти вместе. Они сидели на астрономической башне, пустой в это время, завернувшись в плед, и жевали сэндвичи, добытые Оливером у сердобольных эльфов. — Не могу, — Оливер покачал головой. — Представь, что мне скажет команда, если я пойду в Хогсмид со слизеринским капитаном. — Да ладно тебе, Вуди, — Флинт нетерпеливо поерзал, теснее прижимаясь к нему — несмотря на плед и согревающие чары, ночной мороз стал забираться под одежду. — На тебя же пол-Хога дрочит, тебе всё простят. — Я же тебе рассказывал, с командой все не так просто. Тем более перед матчем… — А я тебе говорил, что ты преувеличиваешь, потому что слишком трясешься над ними, — Флинт начал горячиться. — Блядь, Оливер, я хочу вместе гулять, делать уроки и всю эту херню, я заебался сочинять отмазки и делать вид, что мы никто друг другу! Оливер не верил своим ушам. Он искренне полагал, что они просто хорошо проводят время и что Флинта все устраивает, но теперь припоминал детали, которые говорили об обратном, и эта мысль поразила его: Флинт что, влюбился?.. Тот самый Флинт, который не гнушался грязными приемами в квиддиче, грубиян и задира Флинт, Флинт-крутой-мачо? Тайные встречи, конечно, имели некоторые неудобства, но в жизни Оливера отлично умещались квиддич, учеба и секс, и ему не хотелось ничего менять, а главное — рисковать отношениями с командой. Возможно, после матча… Он прикидывал так и эдак, как убедить его отложить вопрос хотя бы до ближайшей игры, но нужные слова не шли, а сказать «давай оставим все как есть» он не мог: волнение и обида на лице Флинта просто не позволяли это сделать. Молчание затягивалось. Взгляд Флинта из обиженного стал иронично-злым, он поднялся, хлопнул Оливера по плечу, сказал: — Ладно, Вуди, проехали. Удачи на игре. И направился к выходу. Оливер машинально поправил плед на плечах. Он ощущал полнейшую растерянность, а слова Флинта ударили неожиданно больно. То есть как — удачи на игре? Не может же он всерьез отказаться от их совместных вечеров только потому, что Оливер не захотел идти с ним в Хогсмид! Все это оставляло горькое ощущение неправильности. Оливер не был готов вот так прекратить общение, но и не мог предложить ничего лучше. В конце концов он решил, что Флинт побесится и отойдет, и все вернется на свои места. Однако ни на следующий день, ни днем позже Флинт не подал признаков раскаяния. Оливер видел его только в большом зале — там они обычно не смотрели друг на друга, а тренировки стояли в расписании так, что встретиться на них можно было только специально. Оливеру не хватало их встреч. Пожалуй, он даже скучал. Виноватым он себя не чувствовал, но ощущение неправильности никуда не делось. В голове у него легко умещались схемы квиддича, но не сложности отношений. Зудящие мысли о Флинте раздражали, и он впервые задумался, что ему пригодился бы лучший друг. До недавних пор друзьями он считал квиддичную команду, но капитанский значок установил между ним и другими игроками дистанцию, и Оливер не мог представить, как подходит к близнецам или Анджелине и рассказывает о трудностях в отношениях. Точнее, не в отношениях, а… в общении. Он также мог назвать другом Перси Уизли — они делали уроки вместе и иногда ругались на близнецов, но поговорить с ним о Флинте?.. Это казалось еще более диким. Единственный, с кем Оливер мог быть открытым в последнее время, был все тот же чертов Флинт. Утром накануне вылазки в Хогсмид Оливер не выдержал, отпросился с трансфигурации и отправился ждать Флинта под дверью класса зельеварения. После уроков Снейпа редкий ученик бывал в хорошем расположении духа, но Флинт, выпавший из класса в окружении сокурсников, чему-то жизнерадостно гоготал. Оливер хотел его окликнуть, но тот заметил его сам, на грубом лице мелькнуло удивление и… радость? Да, пожалуй, Флинт был рад его видеть, и у Оливера затеплилась надежда, что сегодня все вернется на круги своя. Однако Флинт быстро взял себя в руки, вернулся к беседе с одноклассниками и двинулся по коридору. Оливер догнал его и дернул за рукав: — На пару слов. Флинт сказал что-то одноклассникам и выбрался из толпы; подошел к Оливеру, разглядывая его с любопытством, с каким смотрел раньше, когда они были просто капитанами команд-соперников. Оливер кивнул на пустую часть коридора. Когда они отошли на достаточное расстояние, Оливер собрался с мыслями и спросил, стараясь звучать буднично: — Встретимся сегодня? Флинт хмыкнул, не выходя из роли Флинта-прежнего: — Передумал насчет Хогсмида? — Блядь, Флинт, ну не начинай снова!.. — Тогда что? Оливер готов был спорить, что Флинт прекрасно понимает, «что», но принял игру и произнес вслух: — Ну… потрахаемся, поболтаем, как обычно. — Не, спасибо, — ответил Флинт спокойно и даже легкомысленно. — Что случилось? — спросил Оливер, чувствуя, что ничего не выйдет. — Я тебе блядь объяснил, что случилось, — ответил Флинт с легким раздражением, но добавил тихо и серьезно: — Мне надоело так. Злость уступила место апатии. И правда — ничего не выйдет. Оливер помолчал и сказал хмуро, не преследуя никакой цели: — Я соскучился. Мысль, облеченная в слова, оказалась вдруг куда более правдивой, чем Оливер допускал, и он удивился, насколько искренне это прозвучало. Он охренеть как соскучился по Флинту. На лице Флинта появилось то же сумасшедшее выражение, какое Оливер видел в самом начале, когда попросил трахнуть его; Флинт шагнул к нему и поцеловал. Это не было похоже на тот первый лихорадочный поцелуй-прелюдию, скорее, напоминало астрономическую башню или темные коридоры, где они долго целовались, прежде чем разойтись, когда все темы уже обсуждены, оргазмы получены и выданы, и поцелуй становился еще одним способом вести диалог. Я скучал, говорил Оливер этим поцелуем, я так скучал без тебя, и Флинт целовал в ответ: я тоже. В конце коридора зашумели шаги, и Оливер, потеряв магию момента, торопливо отстранился. Флинт, не выпуская его из объятий, легко коснулся его губ еще раз, сказал: — Иди ты нахер, Вуди. И пошел к выходу — как раз вовремя, чтобы появившиеся в коридоре ученики увидели обычную картину: два капитана в очередной раз поспорили.

***

В Хогсмид Оливер не пошел — отправился на поле, до последнего надеясь, что кто-то из команды присоединится к нему. Но все они ушли гулять, недоуменно пожав плечами, когда Оливер отказался пойти с ними. Нельзя сказать, что он мало тренировался в последние недели, но, пожалуй, перед матчем стоило работать усерднее. В журнале, который притащил Флинт в один из последних дней, Оливер вычитал про улучшенную «двойную восьмерку» — они тогда еще поспорили, насколько она лучше обычной для штрафных. Конечно, такую тренировку лучше было проводить с хорошим охотником… Оливер отогнал непрошенные мысли и заколдовал квоффл, заставив его бить по кольцам с близкого расстояния. Похоже, Флинт не ошибся насчет улучшенной версии либо убедиться в ее эффективности в одиночку было невозможно. Оливер отпустил квоффл и отправил «комету» в свободный полет, бездумно вырисовывая в воздухе петли и восьмерки. Это был проверенный способ забыть обо всех проблемах. Однако сегодня восторг от полета не мог выбить из головы одну-единственную мысль: что если Флинт был прав? Что если Оливер зря избегает отношений, которые никому и ничему бы не навредили, и сейчас они летали бы здесь вдвоем, и спорили до хрипоты, и целовались высоко-высоко над землей? Эта мысль всякий раз наталкивалась на другую, накрепко вбитую с первого курса: разгром Слизерина на квиддичном поле — главная цель, которую должна преследовать команда Гриффиндора, и все, что этой цели препятствует, должно быть устранено. На ужин Оливер пришел прямо с поля, стараясь, как и все последние дни, не смотреть на слизеринский стол. За его собственным, гриффиндорским столом царило некоторое оживление. Обычно он не вслушивался в разговоры, но сейчас слух выхватил имя Флинта в болтовне семикурсниц, и он прислушался. — …так что тебе ничего не светит. — Да ей и раньше не светило! — Ну как же та-а-ак, ну такое шикарное тело… такие руки, я не могу… Они рассмеялись. Из дальнейших разговоров он понял одно: Флинт пошел в Хогсмид с каким-то слизеринцем, впервые появившись на публике с парнем, и девчонки сетовали на потерянные возможности закрутить с ним роман. Однополые отношения чем-то уникальным не были, но квиддичные игроки, особенно капитаны, всегда привлекали повышенное внимание. Девушек, по-видимому, ситуация забавляла, а факт принадлежности Флинта к вражескому факультету ничуть не смущал, и Оливер снова задумался: почему именно в квиддиче соперничество стало настолько принципиальным? Что же до факта свидания с другим парнем, Флинт выразился предельно ясно, и Оливер не имел никакого права ревновать; он и не ревновал. Тем более, напомнил он себе, они не встречались — просто трахались и болтали. Флинт мог ходить в Хогсмид с кем угодно. Пожалуй, Оливеру не было до этого дела. Так было даже лучше: он мог сосредоточиться на подготовке к матчу. Первое, что он увидел в гостиной, вернувшись с ужина — это близнецы с бутылками сливочного пива и, похоже, изрядно навеселе. Нет, ну какого хера! — Вы двое! — рявкнул он. Близнецы переглянулись. — Матч через неделю, а вы бухаете! Остальные члены команды смотрели на него с тем же недоверием. Наконец, Анджелина спросила осторожно: — Оливер, что с тобой? Мы всегда пили пиво в Хогсмиде, и ты тоже. — Вот именно, — Оливер поднял палец. — Пили пиво, а не нажирались! Завтра с утра тренировка, о чем вы, нахер, думаете?! — Ты преувеличиваешь, — холодно возразила Анджелина. — Они выпили по паре бутылок, завтра будут как новенькие. — Я не преувеличиваю, я даже преуменьшаю, — Оливер продолжил возмущаться, уже чувствуя, что перегибает и с изумлением глядя на лица близнецов: не только не виноватые, но даже… сочувствующие. — Вот из-за такой херни мы вполне можем проиграть матч! Если завтра вы не выложитесь на сто процентов, я за себя не ручаюсь, все ясно? Ответом ему была тишина. Оливер махнул рукой и отправился наверх. Оказавшись в спальне, он рухнул на кровать, задернул полог и схватил первый попавшийся учебник, продолжая кипеть от негодования. Перед глазами у него стояли отвратительно понимающие лица Фреда и Джорджа. Всю следующую неделю Оливер гонял себя и команду до изнеможения, так, что ни на полноценную учебу, ни, тем более, на посторонние мысли не оставалось сил. Стратегия была придумана, разложена по полочкам и доведена в голове до идеала, и оставалось следить, чтобы команда все запомнила и выполняла как положено. По сторонам он не смотрел, уткнувшись в пергамент со схемами или гоняя заколдованные фигурки по миниатюрному полю.

***

В день матча Оливер испытывал мандраж, какого не помнил со второго курса. Это был не первый его матч в роли капитана, но первый — против Слизерина, главного соперника их команды, так что волноваться он имел полное право. Аплодисменты, которые обрушились на них — за Гриффиндор на матчах против Слизерина обычно болели все остальные факультеты, — казались громче обычного. Все было слишком громким и ярким. А ярче всего — зеленые пятна слизеринских мантий. Оливер старался не всматриваться и сосредоточился на мадам Хуч, которая стояла в центре поля, держа в руках метлу. — Итак, нам нужна красивая и честная игра. От всех и каждого из вас, — сказала мадам Хуч, явно обращаясь к слизеринцам. — Капитаны, пожмите друг другу руки! Впервые за эту неделю Оливер взглянул на Флинта. Тот ухмыльнулся угрожающе и так сжал его руку, будто пытался ее сломать. Оливер стиснул в ответ широкую пятерню, стараясь выглядеть бесстрастным и надеясь, что у него получается. — Седлайте метлы! — распорядилась мадам Хуч. — Раз… два… три! Ее свисток потонул в пронесшемся по стадиону вопле, и команды взмыли в воздух. Оказавшись в небе, Оливер снова переключился на игру и занял позицию у колец. Слизеринцы обычно играли жестко, на грани нарушения правил. Но сегодня во Флинта будто вселился бес: на десятой минуте, когда Гриффиндор вел 10-0, он как бы случайно на полном ходу врезался в ловца, который явно заметил снитч. Ловец кувыркнулся, едва удержавшись в воздухе, и, разумеется, потерял возможность завершить матч победой Гриффиндора. — Нарушение! — донеслось с трибун. Мадам Хуч остановила игру и назначила штрафной, но снитч, разумеется, уже исчез. Алисия, выполнявшая штрафной, мастерски обошла вратаря Слизерина, увеличив разрыв до 20 очков. В общем-то, команда справлялась, да и сам Оливер дважды защитил ворота, но ловец… Он был слабоват, и повлиять на его игру Оливер практически не мог. Ах, если бы у них был хороший ловец, их команда засверкала бы как бриллиант!.. Но пока приходилось работать с тем, что было. Гриффиндор вел уже 30-0, когда раздался свисток: конец игры, победа Слизерина. Снитч поймали они. И если бы не нарушение Флинта, победа была бы за Гриффиндором. Вечером в общей гостиной Флинта костерили кто во что горазд. Оливер мрачно сидел в углу, не реагируя на увещевания команды, что стратегия сработала, и основная часть команды справилась хорошо. Это утешало, но только отчасти, потому что уж теперь-то на отношениях с Флинтом точно можно было поставить крест.

***

Тренировочный график вернулся в прежнее русло, и освободившееся время мучило Оливера. Он пытался летать в любую свободную минуту, но мадам Хуч это заметила и сделала ему выговор, сказав, что перетренированность никому не идет на пользу. Пытался закопаться в учебу — но слова в учебниках не складывались в предложения. Отношения с командой, испорченные еще в начале года излишним контролем Оливера, так и не становились дружескими. Он попытался встречаться с шестикурсником с Рейвенкло — с тем самым, который был у него первым. Тот с радостью согласился, и они провели в пустом классе вечер, который обернулся для Оливера полнейшим разочарованием. Рейвенкловец, симпатичный и, как помнил Оливер, во всех отношениях классный, теперь казался совершенно не тем. Он не так целовался, не так двигался, был слишком тороплив или, напротив, медлителен… А еще Оливеру отчаянно не хватало грязных словечек, которые ему нашептывал на ухо Флинт, его жестких пальцев и чего-то необъяснимого, что было только у Флинта. С Флинтом все получалось само собой. С рейвенкловцем он достиг пика только благодаря долгому воздержанию и почти сбежал, хотя тот явно хотел провести вместе еще немного времени. После встречи с рейвенкловцем стало ясно: Оливеру был нужен Флинт. Он больше не избегал смотреть на слизеринский стол; если Флинт и был в отношениях, не стремился их демонстрировать. Но даже если тот поход в Хогсмид был одноразовой акцией, гриффиндорская команда и ее несовместимость с Флинтом никуда не делись. В один из дней Оливер, чувствуя отчаяние, спросил у Перси, с которым делал уроки: — Слушай, почему именно Гриффиндор и Слизерин? — Ты о чем? — не понял Перси. — Противостояние в квиддиче. Слизеринцы, конечно, те еще мудаки, но почему именно с нами? Перси посмотрел на него отвратительно понимающим взглядом, от которого Оливеру стало не по себе. — Ты в курсе, что профессор Макгонагалл получила травму в матче со Слизерином, когда была на выпускном курсе, после чего долго восстанавливалась? Оливер удивленно покачал головой. Об этом он слышал впервые. Перси продолжил: — Для нее это теперь принципиальный вопрос. Думаю, если бы не ее попытки во что бы то ни стало заполучить кубок, не было бы таких противоречий. Так что не парься. Оливер кивнул, хотя не понял, насчет чего Перси предложил не париться. О них с Флинтом благодаря его стараниям так никто и не узнал. Все изменилось одним субботним вечером. Оливер сидел в гостиной над новым каталогом метел — в одиночестве, как и почти все вечера с начала года, — когда портретная дырка открылась, явив засидевшимся гриффиндорцам близнецов. Близнецы направились прямиком к Оливеру и плюхнулись на диван по обе стороны от него. — Кажется, тебе стоит кое-что знать, — Фред обнял его за плечи. — Мы видели тренировку слизеринцев, — подхватил Джордж. Оливер насторожился. Он старался бывать на тренировках других команд, но слизеринцев теперь избегал, объясняя это тем, что матч с ними был совсем недавно. — …краем глаза. Флинта с нее унесли в больничное крыло. Оливер замер, машинально продолжая смотреть в каталог. Если бы не близнецы, он мог бы и вовсе не узнать, что Флинт получил травму. Если бы он не боялся встретиться с Флинтом, он был бы на тренировке и сам все увидел. А если бы забил на все и согласился с ним встречаться, ему бы сообщили об этом наверняка. Нужно было поблагодарить близнецов за информацию, которая, с учетом прошедшего матча, была не очень-то ценной. Или хотя бы спросить, зачем они это рассказали. Но Оливер не мог заставить себя открыть рот. Вместо этих подходящих случаю вопросов в голове крутился другой: что случилось и насколько серьезно Флинт пострадал. Еще хотелось немедленно рвануть в больничное крыло, и плевать на все. Он охренеть как устал выбирать и скрываться. Близнецы ждали, а Оливер почувствовал, что решение принято, и — на удивление — ему стало так легко, как не было давно. Он вдохнул и произнес совершенно искренне: — Бля… — Ты чего, Олли? — спросил Фред с невинным видом. Оливер оглянулся. Все остальные ученики сидели достаточно далеко, чтобы слышать их разговор, а близнецы… что ж, надо с кого-то начинать. — Мы с Флинтом трахаемся, — обреченно сказал он. — То есть трахались. Сказал — и приготовился к чему угодно: презрению, возмущению, насмешке. Но не к тому, что Джордж просто кивнет, а Фред скажет: — Мы знаем. — И удивлены, что ты так долго скрывал, — добавил Джордж. — Откуда? — тупо спросил Оливер, хотя на языке крутились десятки других вопросов. — У нас свои методы, — улыбнулся Фред. — И вы даже не скажете, что я предатель? — недоверчиво прищурился Оливер. — Олли, всем похер, кого ты трахаешь, — Джордж хлопнул его по плечу. — …если, конечно, ты не начнешь поддаваться слизеринцам на матчах… — …или сливать им инфу. — Не дождутся, — хмыкнул Оливер, вставая с дивана и чувствуя, как с души свалился даже не камень, а целый валун. — Прикройте меня, если что, ладно? — Разумеется. Дуй к своему здоровяку. — И не выболтай наши секреты! Оливер рассмеялся — впервые за долгое время по-настоящему радостно и искренне.

***

Травмы в квиддиче были делом настолько обычным, что Оливер, как и другие игроки, успевал побывать в больничном крыле не меньше четырех раз за сезон. Даже удивительно, как они с Флинтом умудрились избегать этой участи так долго. Если Флинт не смог сам уйти с поля, возможно, у него что-то с ногой. С такими травмами костерост справлялся за ночь, и Оливер надеялся именно на этот вариант. Декабрь выдался ветреный и промозглый, и с начала месяца в больничном крыле помимо спортсменов было полно чихающих, кашляющих и покрасневших от бодроперцового зелья. Флинта Оливер узнал издалека: среди других учеников он даже в полулежачем положении возвышался как гора. Флинт что-то читал при свете зажженной палочки и нехотя оторвался от своего занятия, чтобы посмотреть на вошедшего. При виде Оливера он заметно растерялся, но тут же взял себя в руки и нацепил глумливую маску капитана враждующей команды. Оливер подошел ближе. Буклет, который Флинт изучал, оказался каталогом метел — точно таким же, какой лежал у Оливера в кармане. — Спорим, «Пушки Педдл» закупят новые «Чистометы» еще до Рождества? Кашель и звуки сморкания прекратились. Вся палата смотрела на двух капитанов, ожидая ответа Флинта. Оливер ждал вместе с ними, боясь вдохнуть. — Десять галлеонов, — наконец сказал Флинт, напряженно глядя на него снизу вверх. — Угостишь меня сливочным пивом, когда я выиграю. — Оливер сел на краешек кровати. Флинт отложил палочку и сдвинулся, освобождая место и явно стараясь не опираться на левую ногу. — Огденское. В «Кабаньей голове». — Идет. — Оливер аккуратно вытянулся рядом с ним. Флинт так же аккуратно перевернулся на бок, оказавшись с ним нос к носу, и зашипел от боли. — Очень больно? — спросил Оливер тихонько, но в тишине палаты его было отлично слышно. Кашель и сморкание возобновились. — Блядь, Оливер, ты костерост никогда не пил? Конечно больно, — сказал Флинт так же тихо. Его глаза блестели в полумраке, он рассматривал Оливера, будто не мог понять, наяву ли все происходит. Оливер, тоже испытывающий чувство нереальности происходящего, спросил: — Хочешь, попрошу у мадам Помфри зелье сна без сновидений? — Хочу, чтобы ты мне отсосал, — ухмыльнулся Флинт. — Придурок, — шепнул Оливер, а Флинт нашел его руку и погладил — вопросительно, будто все еще сомневаясь, может ли это сделать. Оливер сжал его пальцы: может. — Так что с тобой случилось? — Наебнулся с метлы, сломал ногу, — Флинт пожал плечами. Оливер нервно рассмеялся: — Только не говори, что сделал это специально. — Если бы я знал, что это поможет, давно бы так сделал. Оливер не ответил. Вместо этого он переплел пальцы с пальцами Флинта, чувствуя совершенно неуместное, но настойчивое возбуждение. Даже не будь они в больничном крыле, у Флинта сломана нога… Впрочем, костерост действовал быстро, а у них впереди было все время мира. Оливер понял, что задремал, лишь когда его разбудил возмущенный шепот мадам Помфри: — Мистер Вуд! У мистера Флинта сотрясение мозга, ему необходим покой! Про сотрясение Флинт ничего не говорил. Оливер посмотрел на него укоризненно, но тот крепко спал, и во сне его грубое лицо казалось прекрасным. Оливер тихонько освободился из его хватки — они так и уснули, держась за руки — и поднялся с кровати. — Прошу прощения, мадам Помфри, я уже ухожу. С Маркусом все будет в порядке? — Конечно, — она улыбнулась. — Возможно, уже завтра вечером я его отпущу.

***

Сентябрь 1991

Известие о том, что он будет играть в сборной Гриффиндора, так поразило Гарри, что перед первой тренировкой он долго не мог уснуть. Не добавляла спокойствия и новая метла. Гарри поминутно запрокидывал голову и смотрел на нее, будто она могла исчезнуть; но метла не исчезала, напоминая, что все это ему не приснилось. На стадион он пришел раньше Оливера Вуда, капитана сборной, и, не удержавшись, оседлал метлу и взмыл в небо. Это было ни с чем не сравнимое чувство. Для начала Гарри спикировал в одно из колец, поднялся вверх через другое, а потом стал носиться взад и вперед над полем. Метла «Нимбус-2000» молниеносно реагировала на малейшее движение Гарри, делая в точности то, чего он хотел. — Эй, Поттер, спускайся! На стадионе появился Вуд с большим деревянным футляром под мышкой. Рядом с ним шел человек на полголовы выше него, одетый в слизеринскую мантию. Гарри приземлился около них, разглядывая слизеринца, который вблизи оказался похожим на тролля. — Прекрасно, — закивал Вуд, ничуть не смущаясь присутствием второго. Глаза его горели. — Теперь я понимаю, что имела в виду Макгонагалл… Ты действительно словно родился в воздухе. — Он повернулся к слизеринцу, который смотрел на Гарри с любопытством. — Всё, Маркус, вали отсюда, не смущай мне ловца. Сказано это было спокойным и даже дружелюбным тоном, так что Гарри в недоумении уставился на того, кого Вуд назвал Маркусом. Тот еще немного поизучал Гарри, перевел на Вуда мгновенно потеплевший взгляд, кивнул: — Встретимся за обедом. А потом коротко поцеловал Вуда в губы. Вуд на секунду прикрыл глаза, сжал его руку и как ни в чем не бывало повернулся к Гарри: — Сегодня я просто объясню тебе правила, а затем ты начнешь тренироваться вместе со сборной… На тренировке Гарри так и не решился спросить про странный союз Вуда со слизеринцем. Вернувшись в гостиную, он обратился к близнецам: — А кто такой Маркус? — Маркус? — Фред уставился на Джорджа. — А-а, Флинт, — догадался Джордж. — Ты, должно быть, имеешь в виду капитана сборной Слизерина… Гарри замотал головой. Не мог же Вуд быть в отношениях с капитаном противника!.. — Если ты про здоровяка, который ошивается рядом с Вудом, наверняка он, — хохотнул Фред. — Видишь ли, Флинт его парень, — объяснил Джордж. — Не обращай внимания, Гарри, у всех свои странности, — добавил Фред. — Мы изобретаем волшебные вредилки, а Вуд встречается со слизеринцем. Эй, Вуд, — обратился он к вошедшему в гостиную Оливеру, — твой бойфренд точно не пытается умыкнуть наши секреты? — Захлопнитесь вы уже, — беззлобно сказал Оливер. Гарри только пожал плечами. Возможно, не все слизеринцы были заносчивыми мудаками как Малфой, но это было неважно, и он быстро выкинул личную жизнь капитана из головы. Важно было другое: новая метла, отличная команда и открывающийся перед ним восхитительный мир квиддича.