Глас моря

      Меня с детства тянуло к морю, сколько я себя помню. Первыми моими воспоминаниями были шум морского прибоя и тепло родных рук. Позже отец мне рассказывал, что моя почившая матушка любила гулять по морскому берегу, а когда родился я, стала гулять со мной. Сначала она носила меня на руках, а потом, когда чуть подрос, стала водить за ручку. Когда мама умерла, мне не было и двух лет, но я помню её ласковые руки, которые обнимали меня и гладили по голове…       Мы с отцом жили на берегу моря в обветшалом деревянном домике. Выйди из дома, пройди пару десятков шагов, спускаясь со склона, и вот, ты уже стоишь у кромки воды. У нас имелась лодка, на которой отец по утрам выходил ловить редких морских обитателей, что водились в подводных пещерах в отдалении от берега. Позже почти каждый день он уходил в город продать всё, что поймал, и купить необходимые вещи и продукты. А по вечерам сидел на крыльце и курил трубку.       Рядом с нами никто не жил, хотя изредка забредали городские мальчишки. От них я многое узнал. И о том, что мы с отцом живём бедно, и о том, что хожу я в обносках, и о том, что безграмотный и неопрятный. Мне было больно от их слов в тот момент, но, поразмыслив потом, я понял, что не променял бы бедную жизнь у моря на богатую городскую.       Когда мне исполнилось семь лет, отец научил меня читать по тем немногим книгам, которые у нас были. Тогда же я первый раз отправился ловить морских животных с ним на лодке. Море было спокойным, занималась заря. Отец учил меня, как и что делать. Я должен был продолжить его дело, но у меня ничего не выходило. Постоянно что-то мешало. В моих руках то и дело сами рвались сети, а добыча ускользала из-под носа. Даже отцу в моём присутствии не везло, будто я приносил неудачу. Тогда он решил, что это не моё, и погрузился в раздумья.       Я целыми днями сидел у воды. Перебирал камни, находил красивые ракушки, слушал звук прибоя. Море будто шептало мне что-то, успокаивало, утешало. Мне нравилось слушать этот шелест.       Однажды, идя по кромке воды, увидел, как что-то блестнуло в воде в лучах заходящего солнца. Я подобрал ровный круглый шарик. Он был красивого молочного цвета и блестел, отражая свет. Я побежал к отцу спрашивать, что это такое, а он посмотрел на шарик неверящим взглядом и воскликнул: «Вот это ты у меня умница! Где только нашёл? Они ведь редки в наших краях. Это же настоящая жемчужина! Да ещё и такая крупная. Теперь-то, сынок, твой отец сможет оплатить тебе ученичество. Будешь жить в городе и учиться у мастера».       В тот момент внутри меня что-то оборвалось. Я не смог ничего ни сделать, ни даже сказать. Уже через пару дней отец привёз из города новенькую одежду, и мы отправились в город. Всё вокруг меня было словно в тумане. Город был шумным. Постоянно кто-то кричал. Что-то мельтешило перед глазами. Отец привёл меня, куда планировал, отдал в учение мастеру и, попрощавшись, уехал домой.       Мастер оказался строгим, но добрым человеком. Он учил меня стругать из дерева фигурки. Но даже его терпения иногда не хватало. Я резал пальцы, ставил себе занозы, всё постоянно валилось у меня из рук. Другие ученики смеялись надо мной, но мастер защищал меня от них и вновь показывал, как вырезаются фигурки. У самого мастера был магазин с поделками, которые он изготавливал на продажу. Пока их не покупали, изделия стояли на витринах и полках. Там находились красивые и величественные корабли, солдатики и кукольные домики. Несколько раз я умудрялся ронять их, но, к моему счастью, всё пока что обходилось.       Наконец мастер сжалился и пристроил меня на кухню при его мастерской. Кухаркой там была добродушная и полная немолодая женщина, которая и до определения меня на кухню подкармливала меня, сетуя на мою худобу. Я стал помогать ей с готовкой. Дома я готовил сам из-за частых отлучек отца, поэтому у меня неплохо получалось чистить и резать овощи, избавлять рыбу от костей и помогать с уборкой. Кухарка постоянно мне рассказывала какие-то городские сплетни, а я слушал её мягкий приятный голос, не вникая в слова, и тосковал по морю.       На третью неделю моего пребывания в городе меня стало мутить. Постоянно болела голова и снились кошмары. Я просыпался, заплаканный, посреди ночи, совершенно не помня, что мне снилось. А потом мне стало не хватать воздуха. Я начал задыхаться…       Это ужасное чувство, когда в лёгких не хватает воздуха, когда не можешь вдохнуть. Кажется, что твою шею сдавливает веревка.       Ко мне вызывали врачей. Они что-то выписывали и уходили. От лекарств мне становилось только хуже. И вот, наконец, приехал отец.       Мы долго ехали куда-то на повозке, но всё-таки вернулись к морю. Я почувствовал его издалека, но, только когда услышал его шум, увидел спокойную гладь, смог вздохнуть полной грудью и после этого потерял сознание.

* * *

      Я очнулся посреди ночи в своей постели. Вышел из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь, и снова вдохнул родной солёный воздух. Дул сильный ветер, и море бушевало. Спустился по склону и подошёл ближе к воде. Вода очень тёмная, почти чёрная. Волны поднимались выше меня раза в два, подальше от берега — настоящие гиганты. Я стоял и смотрел на это грозное великолепие, не в состоянии отвести взгляд. Ни разу в своей жизни не видел таких штормов. И вдруг неожиданно пришло осознание: не только я скучал по Морю, но и Море скучало по мне! У меня захватило дух. Я почувствовал, что меня сдувает, что ещё чуть-чуть, и я оторвусь от земли и полечу. Волшебная лёгкость на душе и в мыслях! Вот подошёл ещё ближе, и меня окатило волной с ног до головы. Я облизал губы и почувствовал солёный вкус морской воды. Мне давно не было настолько хорошо. Быть может, никогда ранее в жизни. Я стоял на берегу моря и слушал ветер, шум волн, которые резко обрушивались на камни, смотрел на брызги и черноту…

* * *

      Обеспокоенный отец нашёл меня утром. Оказалось, я всю ночь наблюдал за штормом, а под утро, когда Море начало успокаиваться, заснул.       С тех пор я почти не уходил с берега. Домой заходил лишь для того, чтобы приготовить что-нибудь и перекусить. Потом перестал есть днём, почти перестал ночевать дома. Я не мог отойти от Моря. Оно постоянно звало меня, просило не покидать. Отец сначала ругался, а потом стал запирать меня дома. Когда он первый раз запер меня, я выбрался в окно и побежал к Морю. Забежал в воду по щиколотки. Водная гладь была спокойной. По гладкой поверхности шла лёгкая рябь, волны мирно шуршали о прибрежную гальку. От полной луны по зеркальной глади простиралась лунная дорожка.       Я зашёл в воду по пояс.       Море чуть забеспокоилось от движения. Но тут же вновь замерло. Лишь рябь и шум волн, набегающих на берег.       Я медленно двинулся дальше. Под водой скрылись плечи.       Я вздрогнул и посмотрел на берег. Мне стало страшно, и я быстро вышел из воды. Море тихо шепнуло мне что-то на прощание, и я опять поплёлся к дому.

* * *

      Я просидел дома несколько дней, лишь издали глядя на Море. На шестой день Море стало неспокойно, а на восьмой начался шторм, и я вновь почувствовал его отчаянный зов.       Я выбрался из дома и вышел на берег. Меня тут же окатило волной. Море заметило меня и стало успокаиваться. Волны стали ниже, и ветер тише. Я вновь как по наваждению пошёл вперёд.       Щиколотки. Колени. Пояс. Плечи…       Я, не задерживая дыхания, шагнул вперёд и с удивлением понял, что могу дышать. Дышать в полном смысле этого слова. Меня больше ничего не сдерживало.       Я был частью Моря.       Я сам был Морем…