Мне не больно

Оказавшись в своей комнате Реддл-холла, я бросил рюкзак на кровать и пошёл искать отца. Наткнулся за поворотом на Люциуса Малфоя. Он поймал меня, не давая упасть, и некоторое время с интересом рассматривал. Я рассматривал его в ответ. Розовые твёрдые губы, чётко очерченный подбородок, высокие скулы, белая кожа, неожиданно тёмные ресницы и брови. И стремительно расширяющиеся, затапливающие радужку, зрачки. Вдруг лорд будто опомнился. — Прошу прощения, мистер Поттер, если я не ошибаюсь. — Не ошибаетесь, — раздался сзади глубокий бархатистый голос отца, и лорд, всё ещё придерживающий меня за предплечье, ощутимо дрогнул. Ну отец их и выдрессировал. — Ты опоздал. — Это уже ко мне. — Не гони, я чётче брегета. Сейчас ровно девять. — Люциус, ты решил вести мистера Поттера на торжественный ужин под конвоем? Поверь, он здесь по доброй воле. Малфой вдруг понял, что всё ещё держит меня, и выпустил из своих цепких пальцев. Я был не против его руки на мне. Кажется, я был настолько не против, что хотел бы ощутить эти пальцы внутри себя. Во рту или в заднице. Ох ты ж, бля, чего это меня так разобрало? — Гарри, в девять - это значит, что ты сидишь чинно перед своей тарелкой в большой гостиной, а не тащишься, заплетая ноги, в её сторону. И почему ты так одет? — Возможно потому, что меня растили у магглов, м? Глаза отца полыхнули красным, а лорд Малфой тихо хмыкнул. Пахло от него, кстати, так же как и от Драко: талой водой, грозовой свежестью, ветром с гор. — Люциус, займёшься нынешним летом дрессировкой этого… маггловоспитанного. Даю разрешение на Жалящие и рукоприкладство. У него длинный язык и болтливый рот. Кажется, Малфой сглотнул. Ну да, звучали слова отца несколько двусмысленно. — Как будет угодно, мой Лорд, — изящно поклонился Малфой, гася в глазах блеск. Ну, папа, ты сам меня к этому подтолкнул. Возможно, мне пора приобщиться к миру взрослых этим летом. Лорд и отец чинно пошли в столовую, я поплёлся за ними. Судя по тому, что на обоих парадные мантии, я буду как золотой зуб в белоснежной улыбке — вызывающим и безвкусным. Но мантии — это то, к чему я так и не смог привыкнуть в мире магии. Так же как к перьям и тыквенному соку. Поэтому я себя прощаю за это нарушение этикета. Общество, ожидающее нас в столовой, было блестящим. В прямом и переносном смысле. Хищно полыхали бриллианты, мягко светили сапфиры, посверкивали родовые перстни. Лорды, леди, галстуки, открахмаленные воротники, открытые плечи, ряды пуговок и пафос на лицах. Отец зашёл, все встали. Малфой скользнул вбок, я оказался рядом с отцом. — Прошу любить и жаловать, Гарольд Поттер, наследник Поттер, — представил меня отец сиятельному обществу. Я вздёрнул подбородок и галантно поклонился. Я это тоже умею. Просто не люблю. — Щеночек! Вот ещё одна золотая фикса в чопорной улыбке аристократии. Ко мне спешил Блэк, стильный, нарочито небрежно одетый, сверкая синими глазами и белыми зубами в широкой ухмылке. Я, плюнув на весь церемониал, обнял его, подпрыгнув, и ногами, и руками. — Сири! Северус отлично поработал над ним. Снял ментальную закладу Дамблдора, что торчала в нём со школьных времён, и подлечил изрядно расшатанную дементорами психику. Но несмотря на это, крёстный так и остался тем, кем был — мальчишкой, бунтарём и шельмецом. Белла, сидевшая по левую руку от Лорда, скривилась. Справа от него сел Люциус. Я сел напротив отца. Рядом со мной оказались Сириус и Северус. Ужин прошёл неплохо. Мы с Сири болтали, Северус на нас шипел, но потом и его мне удалось втянуть в пикировку. У профа было чувство юмора, которому я отчаянно завидовал, но понимал, что такой дар оттачивается годами и сложными жизненными обстоятельствами. Поэтому буквально на подкорку записывал лучшие шутки. Когда официальная часть была закончена, и высокие гости разошлись, остались лишь отец, Сириус, Северус и Малфой, которого отец за каким-то хреном задержал и шептался сейчас с ним в углу. Я окончательно расслабился и травил анекдоты, заставляя Сириуса смеяться лающим смехом, а Северуса то и дело поднимать бровь. Смех у профа был потрясающий. Если бы голосом можно было делать секс, то его смех можно признать оргазмом. Жаль, он редко смеялся. Но когда я в лицах рассказал вчерашнюю поездку на поезде и этот сучий хоровод вокруг меня, то смеялся даже Снейп, запрокинув голову и открыв беззащитное горло. — Мне прямо интересно, что такого ты им рассказал, что даже наш суровый зельевар хохочет? — спросил отец надо мной. — Про сучий хоровод, что устроили вокруг него отпрыски высшего сословия со Слизерина. Никого не напоминает, ваше Темнейшество? Тоже полукровка, вокруг которого, пуская слюни, кружат аристократики. Люциус, прислушивающийся к нашему разговору, сбледнул. Никто не позволял себе такого тона с Лордом. А Сири даже во внутренний круг не входил и не был членом ордена. Он примкнул к нашему тесному кружку из-за меня. — Ты шокировал нашего скользкого лорда, Сириус. Люциус, хватит бледнеть, раз ты оказался допущен в наш маленький круг, как наставник Поттера, присоединяйся. У нас тут все по именам и без пиетета, когда мы собираемся таким составом, — миролюбиво сказал отец и махнул Малфою рукой. — Более того, у Гарри есть друг, маггл, он тоже принят в наш круг. Предупреждаю тебя, чтобы ты не был скандализован при встрече. Ты ведь это переживёшь, мой чистокровный друг? — Да, мой Лорд. — Том. — Том, — послушно округлил скульптурные губы в непривычном имени Малфой. — Так что там за хоровод? — уточнил отец у Сириуса. — Пьюси получил в морду от Монтегю за то, что приревновал Гарри к Флинту, — с радостью вывалил тот. — Гарольд? — Слушай, Том, ну я реально не знаю, чего они ко мне прицепились. Они преследуют меня почти весь первый курс. Я уже им и носы ломал, и по яйцам каждый получил, но это их только раззадорило. — Видишь, Люц, вот тебе воспитание магглов. Не словом холодным, а горячим кулаком он решает свои проблемы, — пожаловался на меня отец. — Какое, нахрен, холодное слово, если меня сзади хватают и тащат в нишу? Я должен вежливо говорить: «Вы неправы, высокочтимый сэр»? Да пока я это буду выговаривать, с меня штаны снимут, смажут и натянут! Сири заржал, Люциус покраснел, Снейп поднял бровь, а отец затяжелел взглядом. — Что у тебя за херня на факультете творится, Северуссс? — навис над Снейпом Лорд. — Если бы твой подопечный хотя бы раз раскрыл рот и сказал мне об этом, она бы больше не творилась. Но этот партизан молчал, как у Дамблдора на чаепитии. — Не вспоминай его на ночь глядя, — передёрнул плечами Сириус. — Самоубийство, кто бы мог подумать. — Я ему давно говорил, что на башне Астрономии нужны ограждения и чары, — сказал Люциус. — Ну вот, за что боролся, на то и напоролся старикашка, — сказал Том. — Гарольд, ты сам решишь свои дела или требуется моё вмешательство? — Сам, Том. — Ещё не хватало, чтобы отец гонял подростков от моей задницы. Отец подмигнул мне и улыбнулся одними уголками губ. — Всё, господа, вы как хотите, я спать, — объявил отец, давая понять, что посиделки закончены. Снейп, кивнув одновременно всем, ушёл камином в школу, брошенную на него отцом. Сири расцеловал меня, потискал и ушёл на Гриммо сразу вслед за Северусом. Люциус, чопорно раскланявшись и посмотрев на меня совсем не чопорным взглядом, ушёл к себе в менор. — Не засиживайся долго, Гарри, завтра насыщенный день. — Хорошо, па, спокойной ночи. Лорд потрепал меня по голове и ушёл. Я устало сидел у камина некоторое время и смотрел на потрескивающий огонь, чуть не уснув в кресле. Ну и денёк сегодня. Потом всё же поднялся и пошёл в свою спальню. Пижаму искать было лень, поэтому я лёг спать голым, побросав всю одежду на пол.