Мне не больно

В течение следующей недели Сириус принял Беллу в род Блэк. Отец принял Джо в род Мракс, сделав его наследником. А я принял род Поттер и Слизерин. Вернее, эти рода приняли меня, так как старших в роду, как у Блэков или Мраксов, в этих родах не было. С Поттерами всё прошло гладко. Печатка со львом, стоящим на задних лапах и опирающимся на меч, легко охватила мой палец, подстраиваясь под размер и пустив по телу волну тепла и приязни. А вот холодная змейка кольца Слизерина укусила меня, утащив в обморок. Мне явился сам Салазар, Годрик его дери. Зеленоглазый, темноволосый, изящный, гибкий, тонкокостный. Красивый! Он рассматривал меня придирчиво, будто коня на торгу. Особенно его заинтересовали мои глаза и мой шрам. А потом без предупреждения попытался атаковать меня ментально, и я ему с перепугу так всрачил, что предок отшатнулся, как от удара. Потом вытер струйку крови с уголка рта, криво улыбнулся и кивнув, выбросил меня в реальность. Мог бы и сказать хоть что-нибудь. Надо мной нависло обеспокоенное лицо отца. — Гарольд? — Всё хорошо, пап, — я поднял руку, где уютно на пальце свернулась змейка, посверкивая глазами-изумрудами. Отец улыбнулся мне уголками губ и обласкал шоколадными глазами. Его, в своё время, род Слизерин не принял. Чем я так угодил предку — сложно сказать. Неужели тем, что ему врезал? Хотя если вспомнить мой сучий хоровод… Лицо Адриана, когда я на Косой аллее врезал ему по уху, было откровенно счастливым. Никогда не пойму магов.

***

Наши учителя драли с нас по три шкуры. Люциус не скупился на Жалящие и умело орудовал тростью. И ведь это приносило результат, что обидно. Я перестал горбиться за столом, стал более спокойно воспринимать мантии и классическую одежду, чувствуя себя без галстука за ужином голым, не путал приборы, не закатывал глаза, мог послать далеко и надолго настолько вежливо, что собеседники улыбались, не понимая, что их только что послали. Научился носить любую одежду с небрежным шиком. Заходя в помещение, сразу производить впечатление и привлекать взгляды. Дуэлинг был похож на церемонные танцы. Но неожиданно мне понравился. Танцевать с палочками, как называл это Люциус, возведя это в ранг искусства, с лордом Малфоем было одно удовольствие. Хоть он меня и валял немилосердно, но я никогда не отлынивал от занятий. Чары с отцом учить было ещё одним из удовольствий. Он очень терпеливо объяснял, никогда не подгонял и повторял до тех пор, пока всё будет не отточено до идеала. Ментальная магия давалась сложнее, но это неудивительно. Это один из самых сложных разделов магии. Чары мы учили вместе с Джо, а вот ментальной магии отец обучал только меня. У Джо категорически не было к ней склонности. С Долоховым боёвка была похожа на казарменную муштру. С Беллой — на схватку насмерть. У них действительно были кардинально разные техники. Джо больше нравился Долохов как преподаватель, я же был восхищён Беллой. Она творила магию, как дышала. Нет, Долохов тоже был очень хорош. Тут скорее было дело в индивидуальном восприятии. А может, в нашей связи хозяин-раб. В любом случае, оба наших наставника по боёвке были с сумасшедшинкой. Долохов — сумасшедший русский, абсолютно непредсказуемый и непросчитываемый во время боя. Он лишь скалился и хохотал, а глаза горели как у волка. Белла же впадала во время драки в боевой транс и являла собой завораживающее действие. Развевающиеся волосы, сверкающие глаза и грация. Валькирия! Это специфика рода Блэк. Сири тоже умел впадать в боевое бешенство, но Белла была сильнее. Северус в лице Джо нашёл себе незаменимого помощника. Во мне было слишком много кипучей энергии, а вот спокойный и выдержанный Джо стал просто находкой для зельевара. Ритуалы с Сириусом были похожи на посиделки хиппи и проходили в стиле кокаинового шика. Мы пили, курили травку, ржали, чертили пентаграммы, лили кровь и сперму. Однажды под это дело вызвали высшего демона, который вначале нас чуть не трахнул, а потом накурился и напился с нами до такой степени, что катал меня на плечах. Моя связь с Беллой окончательно сформировалась, и она уже не таскалась за мной унылой тенью. Я позволял себя мыть и иногда разрешал ночевать со мной в одной постели. Дальше лёгкого петтинга наша сексуальная коммуникация не заходила. Более того, Белла получила от меня полный карт-бланш на секс на стороне. Она молодая и красивая женщина. Почему ей не воспользоваться этим? Я не знаю, с кем она спала, но иногда она приходила ко мне лишь под утро, укладываясь в такие дни на полу на коврике. Я несколько раз предлагал ей ночевать там, откуда пришла, но она упорно возвращалась ко мне. Отец сказал, что её ведёт от моей магии. То же самое было и с ним в своё время, когда он попал в Хогвартс. Вокруг него тоже кружили толпы мальчиков и девочек, желающих приобщаться к той силе магии, что он обладал. И это без связи хозяин-раб. Есть рода, которые чувствуют магию особенно сильно. И когда он их перечислил, я начал понимать, что следующий год в Хогвартсе простым не будет. Малфои чувствуют магию как запах. Блеки сексуализируют её. Так же чувствительны к магии Флинты, Нотты, Монтегю, Пьюси. Я вспомнил слова Флинта. О том, что моя магия его пьянит. Когда я попросил скрывающий магию артефакт, отец рассмеялся и сказал, что он будет размером с мегалит Стоунхенджа. — Учись принимать поклонение с достоинством, сынок. У нас это семейное. Тем более ты не один, за тобой стоит целая группа поддержки. Это я в своё время оказался один на один с миром магии. Да и в Хогвартс в этом году ты поедешь с Джо, и изменения в преподавательском составе тебя приятно удивят. — Приятно? Ты уверен? — О, да. На свой день рождения я проснулся от минета. Вытерев уголок рта, Белла проворковала: — С днём рождения, Господин! Может, вы уже трахнете меня? — и приподняла свою грудь, скрытую тонким пеньюаром, с напряжёнными тёмными сосками, будто предлагая. — День рождения у меня, а не у тебя, дорогая. С каких пор ты проявляешь инициативу? — С тех пор, как вы игнорируете эту сторону подростковой жизни. — Когда я вернусь с тренировки, чтобы духу тут твоего не было. Белла усмехнулась и вышла, покачивая бёдрами. А зелье контрацепции я её всё же заставил принять. Хоть она и была моей собственностью, это не делало её тупой, бесхитростной или доброй. Заводские настройки никуда не делись. Подарков было много. Букеты и конфеты от Флинта, Пьюси и Монтегю меня не удивили. А вот подарок от Невилла удивил. Что нашёл во мне чистый, как слеза единорога, Невилл, я так и не понял. Вроде бы, их род тяготел к травологии, дриадам и зельям, но никак не к тёмным магам. Также нежданчиком стала палочка от Дамблдора. Видимо, он сделал это перед смертью, надеясь, что его Избранный всё же выйдет на тропу войны. Кто же знал, что его наебали ещё на стадии создания меня? Таким образом легендарные дары Смерти, а именно: мантия, палочка и воскрешающий камень (что был оправлен в родовое кольцо Мраксов) — оказались в семье. К палочке прилагался пухлый конверт, который я сжёг не глядя: вдруг он туда ментальных закладок нацеплял, а его пространные размышления на тему Света меня не интересовали. Главным же подарком стал портал к морю. Поэтому даже не разбирая подробно подарки, я попихал вещи в рюкзак и побежал в холл, где меня уже ждали отец и Джо. На остров я, кроме него, никого больше приглашать не захотел. В холле нас провожали Сири, Тони, Белла и Люциус. Я обнял крёстного, пожал руку Долохову, почесал Беллу за ушком, показал Люциусу язык и, подхватив Джо за мощный бицепс, порталом перенёс брата на остров в океане.