Мне не больно

Через три недели бурной деятельности клуб начал потихоньку функционировать в демо- режиме. Мальчики и девочки учились и работали. Цены на их услуги я вновь повысил, также разрешил оставлять себе подарки и чаевые. Открылись кабинеты, гостиничные номера и ресторан. В клуб начали записываться первые члены. Членский взнос стоил немало за год и включал в себя возможность посетить сам клуб в любое время суток. В распоряжении членов клуба были бильярдная, библиотека, общий зал, бар, сауна и турецкая баня, кальянный зал, ритуальный зал и мальчик или девочка для консумации. Консумация предполагала полное обслуживание, кроме интимного. То есть поддержать разговор, выслушать, подать напитки, прикурить сигару или принести книгу. Да что угодно, что не претило конкретному работнику. Так что в «Золотом петушке» оказалось три локации. Открытая, куда входили ресторан, кабинеты, конференц-зал и гостиница. Бордель, где был демонстрационный зал, стрип клуб, БДСМ зал и рабочие номера. И закрытая часть, куда могли попасть исключительно члены клуба или их гости. Также я лично мог дать однократное приглашение для посещения закрытой части. За отдельную плату и по отдельному приглашению мы предоставляли пыточную, карцер и проход в домен. Мы даже отработали один заказ по устранению объекта. Белла аккуратно и с большим удовольствием шлёпнула опекуна Маркуса Флинта. Я крутился, как белка в колесе, привлекая к работе всё больше и больше людей. Так я сманил Флинта, как начальника охраны, Джо стал моим замом по всем делам, Белла с удовольствием занималась девочками, Долохов контролировал строительство, что сейчас велось в домене, и особенно был озабочен своим детищем — русской баней. Сири муштровал клубный персонал. Кортес так и занимался мальчиками и самим борделем. Он ужасно боялся Беллу, и это стало лучшей гарантией того, что работать он будет честно. Время посещения борделя было уже расписано на месяц вперёд. Те, кому не терпелось, посещали стрип-клуб. Как просто для эстетики, так и чтобы записаться к понравившемуся танцору на сессию. Это был совершенно неосвоенный вид деятельности в мире магии и вызвал просто дикий фурор. По вечерам стрип-клуб штурмовали как мужчины, так и женщины. Я нанял персонал в мире магглов, заключив с ними контракт на то, что по прекращению работы они получат Обливиэйт. Но я так хорошо платил, что мне без проблем удалось нанять пять девушек и пять парней. Снейп всем поставил ментальные закладки, не позволяющие разболтать о том, где они работают, даже под алкоголем. Собственно всем магглам были поставлены такие закладки, а работало у нас их немало. По вечерам магглы работали на пилонах (танцы в зале или в отдельных кабинках мы решили не практиковать для безопасности персонала), а днём они же обучали тех работников борделя, кто заявил о своём желании учиться искусству работы на пилоне, и им уроки пластики и танца были заменены на обучение стрипу. Надо бы ещё выдернуть из министерства Седрика и Грэхема, но пока я для них работы не придумал. Но удочку закинул. Сед сразу сказал, что готов работать со мной. Грэм пока думал. В течении года, в любом случае, всплывёт область или место, где мне понадобится свой человек. Особенно, когда мы с Джо свалим на учёбу. Снейп мотался в домен через день. Он окучивал стадо единорогов, которые были не пугливыми и достаточно смирными для того, чтобы с них можно было получить шерсть, слёзы, молоко и даже кровь. Тут помогла Луна. Я на одном из занятий «Фениксов» поговорил с ней и спросил, сможет ли она договориться со зверушками. Мне Джиневра Уизли как-то рассказала, что Луна кормит в Хогвартсе стадо фестралов. Луна долго гипнотизировала меня своими мерцающими глазами, будто всматриваясь во что-то внутри. А потом кивнула. Я познакомил её ближе с Северусом, настращав того предварительно и особенно попросив воздержаться от сарказма и своих привычных манер. Луна не я. Это я могу в полной мере оценить профессорский юмор. А Луна так и выросла нежным цветочком, оторванным от реальности, и её так легко обидеть. По крайней мере, мне так казалось, и я не собирался подвергать эту потрясающую девушку испытаниям на прочность. Как преподавателя, Снейпа Луна уже не застала, но в Хоге всё равно про него ходили легенды, и проф скрупулёзно поддерживал свою репутацию язвы и циника. О том, что он нежнейшей души человек, знал, кажется, только я. Даже его крестник Драко от Северуса чаще получал поучения, чем дружескую поддержку. Вернее не так. Ни о какой дружбе между Драко и Севом и речи не было. Драко уважал и побаивался своего крёстного. Сев же к Драко был строг, но справедлив. И держал определённую дистанцию. Лишь в нашем тесном круге проф расслаблялся и позволял себе не только расстегнуть ворот рубашки и закатать рукава, но и даже смеяться открыто своим потрясающим смехом. Мне это всегда напоминало животик пантеры. Мягкий нежный тёплый мех, который так манит, но потрогать его можно лишь перед смертью. Ну или если эта пантера признала тебя своим. Снейп важностью миссии проникся. Да и немудрено. Если даже молоко единорога было неимоверной редкостью, что уж говорить о добровольно отданной крови. Это был ценнейший ингредиент. На такую жертву обычно соглашались лишь самцы и вожаки стада, да и то, если человек, которому они согласились дать кровь, их или вырастил с маленького возраста, или спас от смерти. Сев вернулся из «похода за кровью» несколько ошарашенным и проявлял к Луне уважение уже не потому, что я настойчиво попросил, а потому что он действительно его испытывал. Галантно поблагодарил её и испросил разрешение обращаться и в дальнейшем к её услугам. Луна рассматривала распинающегося Снейпа, слегка склонив голову и рассеянно улыбаясь, а потом сказала: — Конечно, профессор, вы можете обращаться ко мне всегда. Я даже могу вам достать пыльцу мозгошмыгов, которая считается утерянной, и поэтому почти не осталось рецептов зелий, где они используются. Но она очень полезна для огненного феникса, который вам так дорог. Да и ворон огненному фениксу подходит больше дракона. Снейп сморгнул, теряясь, но быстро взял себя в руки, поклонился и проводил Луну до камина. Когда Луна исчезла во всполохах зелёного пламени, подошёл ко мне и потёр с усилием лицо руками. — Ты был прав. Она — потрясающая. Ты бы видел, как она подошла к самому крупному самцу, а они бывают агрессивны, посмотрела ему в глаза, и он, как послушная собака, поджал ноги, прилёг и откинул голову, чтобы кровь было удобнее брать из ярёмной вены. Я был шокирован. Хорошо, что по твоему совету принял «Похуина». Тьфу ты, прилипло же название. Ну, ты меня понял. — Да, Луна она такая. А она тебе, вообще, говорила что-нибудь, ну вроде того, что сказала сейчас. Мне иногда кажется, что она пророчествует. Просто крайне своеобразно. Как это делал Нострадамус. Когда понятно, что он имел в виду, только когда событие уже произошло. Огненного феникса она, кстати, при мне второй раз уже упоминает. — А помнишь в каком контексте? Я пожал плечами. — Относительно. Мы с Драко стояли в тамбуре Хогвартс-экспресса, и она, увидев нас вдвоём, сказала что-то вроде: «Белый дракон и огненный феникс вместе — это красиво, но нежизнеспособно». Я, честно говоря, ничего не понял. А вот Драко, кажется, да. Но он мне так и не пояснил, что она имела в виду. — Понятно, — задумчиво сказал Сев и бросил на меня быстрый взгляд, будто оценивая. — Ты понял, что она сказала? — Отчасти. Но пока рано об этом говорить. В любом случае, спасибо. Ты ко мне дня три не заходи. Я вопросительно поднял бровь. — У меня будет эксперимент. Если буду срочно нужен — пиши в связный блокнот. — Хорошо. На том мы со Снейпом и распрощались, и он действительно пропал на трое суток. Через сутки я не на шутку разволновался и, поймав на кухне трясущегося эльфа, послал его в запертую лабораторию с едой, напитками и пледом. Туалет и душ были в самой лаборатории, так что горшок слать не стал. Хотя проскальзывала мысль немного потроллить профа. Кстати, в домене, помимо единорогов, ещё и травы какие-то редкие росли. Причём из-за разницы во времени росли очень быстро. Да там ещё и сезон был совсем другим, так что я рекрутировал ещё парочку эльфов и забросил в домен на сбор, выдав образцы, которые сохли на кухне. Поэтому когда серый, уставший, но счастливый Северус, наконец, вышел в свет, его ждали целые охапки редкостей, бережно подвешенных к потолку для просушки.