Благодарю тебя

2 месяца — Аня, ты слышишь? Мила плачет. — Ну так встань, да посмотри. Твоя же дочь. Я и так целый день с ней кружусь, пока ты мотаешься по своим объектам. Ты просил — я родила. Вот и занимайся. Маме было сорок, когда я появилась на свет. Она не захотела кормить грудью — из бутылочки же намного проще. Если папа был дома, то она совсем ко мне не подходила. Ей было все равно, что на нем большая ответственная стройка нескольких жилых кварталов на севере города, и вечером он валится с ног от усталости. 3 года. — О чем ты только думал, таская ребенка с собой на работу? У нее пневмония, тебе придется ложиться с ней в больницу! — Анечка, я не могу сейчас. Мы сдаем последнюю очередь. — Нет уж! У меня своих дел по горло. Тем летом мама со своим сыном от первого брака уехали отдыхать на юг и папе целыми днями пришлось «таскать» меня с собой. Со мной не было никаких проблем. Я рисовала тихонько где-нибудь в уголке, ела все что давали в разных кафешках и столовых, спала на жестких кожаных креслах в автомобилях и больших прокуренных кабинетах. В больницу со мной легла няня, а папа приезжал каждый день вечером совсем ненадолго. Привозил подарки и вкусняшки. Мне было хорошо. Я знала, что папа любит меня. 5 лет. — Опять в командировку? Я замуж зачем выходила? Чтоб постоянно одной в четырех стенах сидеть? — Анют, ну что ты начинаешь? Вот повысят скоро, тогда в кабинете осяду. Будет больше свободного времени. И ты же в Прибалтику хотела съездить за одеждой и мебель в гостиной поменять. Папа кружил меня на руках, целовал в нос, обещал привезти спелых бананов и уезжал, а у меня начиналась совсем другая жизнь. Брат был старше на семь лет и выбрал меня полем своих экспериментов. Ломал игрушки, закрывал в ванной комнате или туалете с выключенным светом, пугал ночью змеями под кроватью. Не раз забывал забрать из садика, и меня оставляли там на ночь, не дозвонившись домой. Мог толкнуть на улице так, что я падала. К подзатыльникам и пинкам я привыкла. Папе было велено ничего не рассказывать. Иначе они поругаются с мамой, и он уйдет от нас. А я очень-очень хотела, чтобы папа был рядом. 7 лет. — Опять поздно с улицы пришла? Выпороть бы тебя по-хорошему, чтобы запомнила раз и навсегда во сколько домой нужно являться. Да только твой папенька потом с меня самой шкуру спустит. В угол быстро! Останешься без ужина! И попробуй хоть слово ему сказать! В тот вечер мы прыгали с гаражей в сугробы, и я неудачно приземлилась, ударившись переносицей о выступ металлической трубы. Без сознания я была недолго. Очнувшись, увидела залитый кровью снег и испуганные лица пацанов. Запретила им бежать за помощью ко мне домой, снегом вымыла лицо и куртку, запихнула варежки в коричневых разводах поглубже в карманы и попыталась тихо прошмыгнуть в свою комнату. Не вышло. В углу я стояла недолго, меня начало тошнить, потом открылась рвота. Меня сунули головой под холодную воду. А когда обессилено сползла на пол, перетащили волоком на кровать, где я и уснула. Папа увидел меня только утром, сильно кричал на маму, отвез в больницу, где мне поправили сломанный нос и две недели лечили сотрясение и обмороженные кисти. 10 лет. — Где ты, сестренка? Я тебя все равно найду! Вот увидишь. Выходи, поиграем. Тебе понравится, обещаю. Папа умер от рака. Я видела, как стремительно он худел, как в глазах плескалось отчаянье, как он стонал и метался от боли. И однажды, вернувшись из школы, я не обнаружила его дома. Мама сказала, что папу забрали в хоспис, ему там будет лучше. А через месяц он умер. На похороны меня не пустили, заперев в квартире. В тот день брат вернулся поздно вечером. Один. Я спряталась в шкафу и старалась не дышать, надеясь, что ему в конце концов надоест рыскать по квартире и он уйдет к себе. Но он меня нашел. От него отвратительно пахло самогоном, он стал шарить жаркими ладонями по спине и ягодицам, с силой прижимая меня к себе. Слюняво присосался к шее, прикусил больно. И вдруг отстранился, схватил за волосы, запрокинул голову, вглядываясь пристально в мое лицо и улыбаясь. Я застыла от ужаса, не в силах отвести взгляд, затылок вдруг обожгло болью, из носа густо потекло на подбородок. Он разжал пальцы и выскочил из комнаты. А я заползла под кровать, слушая как он крушит мебель на кухне. Запах алкоголя, крови и его одеколона смешался в жуткий коктейль. Меня вырвало и я отключилась. Больше он ко мне не подходил. Никогда. А вскоре уехал учиться в другой город. 13 лет. — Вставай. Ждать тебя не собираюсь. В кого ж ты такая уродина родилась! Всё через задницу всегда! Мы с мамой приехали в садоводство. Выходя из автобуса, я зацепилась кедом за порожек старого Икаруса и упала на асфальт. Оцарапала руки, ударилась коленом, разорвала джинсы. Хромая и закусывая губу от боли, я шла полчаса до нашего участка. Штанина, носок и обувь пропитались кровью. Мне велели выстирать вещи и вымыть ногу водой из бака. И работать. Никто даром кормить меня не будет. 17 лет. — Ты где шлялась, сучка? Опять на пленэры ездила со своими ебарями? Знаю я, чем вы там занимаетесь! Да ты никто и звать тебя никак! Запомни! С твоими мозгами ты никуда не поступишь! Будешь полы мыть или торговать на рынке! Мама остервенело лупила меня ремнем. Я свернулась клубком, берегла лицо. Скоро выпускной. Придется опять синяки прятать. Мама не знала, что я уже давно не рисовала. Работала, чтобы накопить на билет, уехать в другой город и поступить в медицинский институт. У меня все получилось. С тех пор я ни разу не бывала дома. 26 лет. — Где ты была? В театре? В таком белье? Шлюха! И можешь не оправдываться. Я. Тебя. Не слышу. Поняла? Как мужчина, которого я любила, за несколько лет из весёлого и добродушного парня превратился в монстра? Стал придираться к каждой мелочи, бил и трахал где приспичит? Меня отвезли в больницу с сотрясением и сломанными рёбрами. Я ни о чем не просила Бога. Мне просто хотелось, чтобы меня больше никто никогда не трогал. Вскоре он разбился, сев пьяным за руль. 30 лет. — Ты никто, ссслышишь… Пуссстое месссто… Призрачная фигура мамы за спиной протянула ко мне костлявую руку, привычно нашептывая свои заклинания. Я включила самые яркие лампочки в доме и крепче сжала кисть и палитру. То, что она говорит — неправда. В это не надо верить. Это всего лишь установки из детства. Так говорит мой врач. У меня все получится. Я многого добилась, я многое умею, у меня есть любимая работа и настоящие друзья. И еще у меня есть талант. Так говорит мой учитель. Я не боюсь, не боюсь… Я не плачу… 35 лет. — Людмила Игоревна, к вам пациент на реабилитацию после аварии. Тот самый, за которого главврач просил. В мой кабинет шустро вкатывается инвалидная коляска, на которой освещая все вокруг широкой улыбкой сидит молодой мужчина. Здоровается, протягивает выписки. Говорят, мои руки творят чудеса. Я мануальный терапевт. И могу поднять на ноги самых безнадёжных. Прочитав документы и задав несколько вопросов, предлагаю ему перебраться на стол. От помощи он отказывается. Забрасывает наверх мощными руками тело, подтягивает плети ног. Он удивляется тому, что я провожу осмотр с закрытыми глазами. Отвечаю, что мне сейчас и не нужно видеть. Необходимо ощущать. Руками и чем-то тонко вибрирующим внутри. Мне кажется, он меня понимает. Саша остаётся на месяц в небольшом стационаре при клинике, чтобы не терять время на дорогу. И мы говорим, говорим. Постепенно, по крохам открываемся друг другу. Гуляем по ближайшем парку, пьем на набережной любимый нами черный кофе. Теперь я всегда беру с собой альбом и делаю наброски. Всего вокруг. И Саши. Он сказал однажды: — Мы все приходим в этот мир, чтобы получить определённый урок. Душа точно знает, что ей нужно. И потому сама выбирает место рождения. Наши родители, семья, страна и время — все для нашего роста, духовного развития. Только осознав это, можно понять и простить тех, кто причинил тебе боль. И поблагодарить их за все. Ведь именно они сделали тебя такой какая ты сейчас. Доброй, великодушной, отдающей без остатка тепло своего большого человеческого сердца. Ты невероятно талантливая и сильная. Ты вытаскиваешь людей из лап отчаяния, учишь снова жить, даёшь надежду. Так разреши жить себе! Выпусти из темноты, в которой прячешься столько лет. Прими себя такой какая ты есть. Прими любой. Со всеми достоинствами и недостатками, страхами, желаниями, злостью, стыдом. И не суди себя за эти эмоции. Мы все чувствуем временами тоже самое. Поблагодари, отпусти прошлое. И начни новую жизнь. Светлую, счастливую, наполненную любовью к себе и миру. 38 лет. — Мила, я жду у машины! Саша знает, что мне нужно несколько минут, чтобы побыть одной, послушать себя, успокоиться. Я смотрю на свои пылающие щеки, искорки слез в глазах и улыбаюсь. Месяц назад Саша сделал мне предложение. Он инвалид и младше меня на несколько лет. Я продолжаю посещать психолога. И нам еще многое предстоит пройти вместе. Но сегодня мы счастливы. И благодарны Вселенной за все.