Дым и кофеин

Дым кольцами поднимался в ночной воздух, и растворялся в нём, оставляя после себя только терпкий аромат. Грустные голубые глаза, затуманенные ночной дымкой, наблюдали за шумной жизнью города с балкона на шестом этаже. Мимолетно проявилось навязчивое желание, будто пытаясь проскочить незаметно, но Рэй успел схватить его за хвост и задуматься. Глянуть вниз… Он не шагнёт. Не шагнёт только ради своих детей. Он должен быть сильным ради них.

С лёгким вздохом он потушил сигарету, обернулся, и замер – встретился взглядом с сыном. Повисло молчание, и Рэймонд невольно покраснел, словно ребёнок, которого застукали за пакостью. -Дай мне тоже. Мужчина нахмурился. -Даже не думай. -Курение убивает? – невесело хмыкнул подросток с едва заметной ноткой боли в голосе. Скрыть от отца это не удалось – он как всегда проницателен, точно видит его насквозь. Но тот, к несчастью, не нашёлся, что ответить, и молча отвёл глаза. Аарон, поняв все без слов, просто зашёл на балкон и встал рядом. Они постояли молча, не зная, что сказать. Посмотрели на город. Наконец, давящее молчание прервал охрипший голос Рэя.

-Похоже, я ужасный отец.

Аарон лишь фыркнул – он уже устал спорить, что-то доказывать… Ему просто нужен психолог, вот и всё. И он, решившись, сказал об этом прямо, без утайки. Отец остался неподвижен, со стороны выглядя совершенно спокойно, но внутри пытаясь обработать услышанное. Наконец, он перевёл уставший взгляд на сына – тот нервно заламывал пальцы, судорожно соображая, а то ли сказал? А стоило ли? Вдруг он сделал только хуже? Рэймонд успокаивающе положил ему руку на плечо, и белокурая голова, приятно контрастирующая с тёмной, поджарой кожей, опустилась. Плечи дёрнулись, и скрывать больше не имело смысла. Мальчишка вцепился в руку родителя, невольно придавив раненное запястье, тем самым заставив отца тихо шикнуть от боли. Аарон поспешно одёрнул руку. -Прости… - на секунду его взгляд переполнило отчаяние и жалость, но в следующую он справился с собой, и в глазах засверкала сталь, а в голосе – холод:

-Ты опять этим занялся?

На лицо Рэя снова упала тень. Сначала он был обязан подчиняться дядюшке, теперь – собственному сыну. Снова молчание, и только худые плечи Аарона немного дрожат, выдавая его беспокойство полностью. Наконец, он сдался, и рывком прижался к отцовской груди. Тот только неслышно вздохнул, и стал поглаживать грозящегося развреветься мальчишку по спутанным волосам. -Прости что я тебя довожу… - дрожащим голосом начал он, и Рэй сразу увидел, что эти думы тяготят его уже какое-то время. – И прости, что я иногда веду себя как… Как… - он сбился, и еле слышно ненавидящим шепотом добавил: – Как мама. Отец махнул головой, словно отгоняя неприятные воспоминания, связанные с этой женщиной. -Не сравнивай себя с ней, вы совершенно не похожи…

Как бы ему хотелось в это верить. Сынок и правда многое унаследовал от матери, и характером пошел в неё. Иногда это пугает Рэя до мурашек. Он любил, и продолжает любить Лауру, но её нрав убийственен. Мысль о том, что Аарон может вырасти таким же манипулятором и тираном просто убивала его. Поэтому он всегда старался воспитывать сына по другим законам, стараясь не оборачиваться назад, на свое собственное детство, которое уничтожило в нем чувство собственного достоинства и сожгло все мечты в пепел. Но начиная примерно с 13 лет истинный нрав Аарона стал пробиваться наружу, и уже около трёх лет они постоянно ругаются. Впрочем, это норма для переходного возраста… Лишь бы только он это перерос.

В реальность из тёмных мыслей его вернул едва слышный всхлип сына. Вздрогнув, Рэй аккуратно обнял его за плечи, успокаивая. Такие откровения были чем-то очень редким и дорогим – чаще его ребёнок закрывается от него, и не хочет разговаривать, что, в целом, нормально для его возраста. Так они постояли еще минут семь, и только когда колени Аарона стали трястись, отец легко взъерошил ему волосы и сказал: -Все, прекращай, пойдем внутрь, а то замёрзнешь. Теперь уже они оба неловко покраснели – уткнулись прямо в младшую, Николь. -Ну и что здесь происходит? – девочка недовольно скрестила ручки, переводя сонный взгляд с отца на старшего брата. -Ты почему не спишь? – стал обороняться Рэй. -Потому что кое-кто меня разбудил. – она покосилась на Аарона, стыдливо стирающего слезы с тёмных щёк. – Чего вы тут устроили? – её голос всё же дрогнул, конечно ей не всё равно. -Мелкая, иди ложись. Тебе рано знать. – съязвил брат, снова приобретая свой обычный, напускной дерзкий вид. Николь лишь фыркнула, и демонстративно отвернулась. -Так, хватит ссориться. Идите оба спать, время позднее. – вмешался отец, и дети, не смея возразить, поплелись к себе. Убедившись, что они сладко посапывают в своих постелях, Рэй наконец выдохнул с облегчением. Ему и самому давно пора ложиться - завтра вставать так же рано, как детям. Сначала везти Николь в школу, а потом ещё час-полтора добираться до мастерской, и это если не будет пробок. В постели его снова схватило необъяснимое чувство… Тоски? Сдавило грудную клетку и горло, не давая спокойно дышать. Хотел бы Рэй все свалить на сигареты, да не они это… Сглотнув ком в горле он просто повернулся к стене и попытался уснуть, снова игнорируя потребность дать выйти всем слезам, скопившимся за столь долгое время. Четвертый десяток лет не за горами, не подобает. Ближе к утру душащие мысли наконец отпустили его, и он провалился в облегчённый сон.