Гусь и его девочка.

— А теперь ты признаешь, что мы заблудились? — ехидно протянул Нильс, разминая крылья. Гусиная ухмылка, полная крючкообразных зубов и так не самая приятная в мире, а ухмылка Нильса, когда он он уверен, что был прав и теперь хочет насладиться моим поражением… Я упрямо разглядывала карту и ничегошеньки не понимала: вот же Тропа, вот Скала слева, похожая на грустного моржа, вот Гранатовое дерево. Заблудиться — невозможно, просто, должно быть, карта не совсем верно показывает расстояние. В конце концов, мы украли ее у старой болотной ведьмы, которая не отличалась страстью к правильному хранению документов. Только к поеданию толстых мальчиков-блондинов. Блондины напоминали ей о молодости, как оказалось. На сладости толстые блондины уже не велись, приходилось ведьме осваивать новые способы. Вот мы и притворились странствующими пиарщиками для ведьм и стырили карту, пока она поднялась на чердак за фотоальбомами с полароидными снимками пейзажей. Нильс заметил, что с ее стороны это даже мило: на болоте не так-то много развлечений. И вот теперь мы сидели посреди леса, который заволакивало утренним туманом: сырым, молочно-белым, густым как патока. Он увлажнил осеннюю траву, запутался в перьях Нильса и осел на моих волосах, заплетенных в косу. Собственно, мы здесь и были из-за недавно появившегося тумана. Днем он был безобиден, но ночью наползал кровавым покрывалом на окрестные деревни, мучал скотину и людей кошмарами. Болотная ведьма оказалась совсем ни при чем, что-то происходило в лесу. И мы с Нильсом вызвались решить эту проблему. — Мы всего лишь чуть сбились с пути, дали крюка, — упрямилась я, криво сворачивая карту и засовывая ее в боковой карман рюкзака. — Вот увидишь, быстро все разрулим, а через пару часов мы будем сидеть в гостинице при пароме и пить что-нибудь горячее. Нильс громко по-гусиному гоготнул, выражая всю степень своего презрения к моим способностям в ориентировании на местности. Я стряхнула с колена паука и вдруг отчетливо услышала тонкий девичий голосок. Нильс тоже замер. Я была не так сильна в чтении гусиных эмоций, но он явно был в замешательстве. — Это плохая идея, — заметил он, но все же подождал, пока я присяду, просовывая руки в лямки рюкзака, и запрыгнул поверх него на закорки. — Я тебя предупредил, Астрид. — Прошипеть зловеще у него не получилось, потому что я уже смело свернула с тропы и широко шагнула через кусты на едва заметную тропку, уводящую в самое сердце леса, и гусю приходилось махать крыльями для сохранения баланса. В воздухе все еще висел редеющий туман. Отчетливо пахло грибами, сырой землей и трухлявым деревом. Голосок зазвучал ближе: чуть левее, чем шла тропа. Я некоторое время пыталась найти способ не сильно углубляться в чащу, но голос явно хотел, чтобы я шла напролом. Туман вокруг меня скручивался в толстые густые нити, отчетливо ведущие к источнику звука. Заблудиться теперь было невозможно. Нильс ворчал над ухом, задевая мою голову крыльями. Я готова была поклясться, что делал он это специально и из вредности. Как с гуся вода… Голос замер на краю полянки, лысоватой, ровной, щедро присыпанной облетающей мокрой листвой. Я застыла, отдирая от штанов колючие семена, и не сразу поняла, почему Нильс треснул меня по уху крылом. Полянка вела в густой низкий, аркообразный кустарник, отчетливо похожий на чье-то логово. — Кажется, нас приглашают, — сказал Нильс. — Ага, завлекают. — Заманивают. Кажется, ты трусишь. — Неправда, — конечно, я трусила, но Нильсу в этом никогда не признаюсь. Достаточно того, что он проклят из-за меня. Выдохнув, я сбросила рюкзак и решительно вышла на середину полянки. Нильс засеменил следом, поскальзываясь на траве. Готовилась я к любому исходу, но после пяти минут напряженного ожидания из логова никто так и не вышел. Мы с Нильсом переглянулись. — Надо проверить, — зашептала я, указывая на вход. — Ты не обязана это делать. — Ты же знаешь, что обязана, — буркнула я. — Чем быстрее мы получим нужные нашивки, тем быстрее сможем попроситься на аудиенцию к господину верховному магу, тем быстрее разберемся с твоей… гусиной проблемой… — он терпеть не мог, когда я называла его ситуацию проклятием птичьей ведьмы. — Разобраться с тем, что мучает две деревни — это тянет на пару-тройку нашивок! — Тогда я пойду первым. — С чего это вдруг? — Да потому что мне легче спрятаться, дурында. Ждать Нильса на краю полянки было невыносимо. Сначала я стояла, притопывая ногой от нетерпения, потом почти дошла до входа в логово, но вовремя одумалась и вернуться на исходную позицию. Потом начала расхаживать, сметая нити тумана, и беспокойно поглядывая на чернеющее переплетение ветвей. Пожалев тысячу и еще раз, что пустила его одного, я услышала тихий шипящий голос, призывающий подойти. — Нильс, перестань, ящерица ты зубастая! — чуть не заорала я, когда он, довольный, вылез из травы. — Пойдем, кое-что покажу, — он юркнул в логово, и я последовала за ним, все еще мысленно ругаясь. Лезть пришлось ползком, обдирая ладони о подлесок. Когда тоннель кончился, я была грязной и злой, поэтому готовой кого-нибудь поколотить. На ложе из еловых ветвей и прелой листвы, ароматы которых кружили голову, спала паучья ведьма. Совсем юная еще. Я сразу опознала ее по белоснежным волосам, которые раскинулись везде как паутина и закручивались сгустками тумана. Обычно паучьи ведьмы весьма осторожны и спокойно занимаются тем, чем и положено: охраняют лес. Но с этой было явно что-то не так. Спала она беспокойно, морщилась и беззвучно шевелила тонкими губами. Осторожно обходя локоны-паутинки, я приблизились к ложу и заметила, что вокруг него выросли нехорошие черные грибы. Белоснежное платье сбилось, обнажая тонкие ноги, на шее болтается медальон на серебряной цепочке. Нильс беспардонно запрыгнул на ложе и взмахнул крыльями перед ее лицом. Паутинки волос всколыхнулись, но ведьма продолжала спать. Навстречу мне выползли несколько крупных, с кошку, пауков, сердито шевеля педипальпами и готовые в любой момент меня куснуть. — Эй, я пришла помочь! — я на всякий случай показала, что в руках ничего не держу, и пауки, все еще недоверчиво, но расступились. — Грибы эти очень нехорошие, — сказал Нильс. Дурную магию он чуял по запаху. — Но причина ее сна не в грибах. — А в чем же? — Не подскажете, ребята? — спросил Нильс у пауков. Самый крупный их них, наверняка самка-матриарх задумчиво затанцевала по еловому ложу. — Вечно у них так, одни пляски в голове, — ворчал Нильс, но смотрел внимательно. — Хмм, говорит, что дело в зелье. Она покажет. Мы с любопытством уставились на то как паучиха ловко спрыгивает с ложа и, топоча мохнатыми лапками как толстая такса, забирается на стол, а оттуда на небольшой деревянный стеллаж. Сбросив пару склянок с полки, паучиха заплясала возле одной из них. Я подхватила склянку, на которой была этикетка. — Т-ааак, — злобно процедила я, читая состав и производителя и на ходу подхватывая возмущенно зашипевшего Нильса подмышку. — Пошли-ка в деревню, поговорим с этим… Мы вернемся, — пообещала я нервно скакнувшей нам наперерез паучихе. — Обещаю, я помогу. Больше проклятий и королевских дипломированных магов я ненавидела деревенских предпринимателей, считающих, что они могут обманывать доверчивых ведьм. На этот раз лес будто расступился перед моей яростью. Нильс барахтался на закорках рюкзака, а я злобно топала по тропинке ровно два часа, пока не оказалась в Малых Трясинках. Перевалило за полдень, лаяли сытые псы, а единственная таверна в округе была полна народу. Господина алхимика я нашла, когда он уже активно залил за воротник. Выдернув его за шкирку из пивного дурмана в холодный осенний день, я окунула его с головой в поилку для коней. Подождав пятнадцать секунд для профилактики, я вытащила кашляющего, орущего и барахтающегося алхимика. — Ты кто такая? Да ты знаешь, кто я такой? — Знаю! Твоя идиотская склянка паучью ведьму до кошмаров довела! — рявкнула я. Нильс ущипнул алхимика за мягкую икру. — А-ййй! Убери свое чудовище! — Что это за зелье? — я сунула трясущемуся алхимику склянку. Он сразу успокоился, отполз от поилки, чтобы я больше не могла его достать и принялся изучать этикетку при свете газового скрипучего фонаря. — Обычное лекарство от бессонницы, — сказал он раздраженно после двух минут молчания. Поправил съехавшие очки. — Я даже не помню, чтобы ко мне приходила паучья ведьма… Оно безвредно в малых количествах! Если бы ко мне приходила каждую неделю паучья ведьма, я бы запомнил! Или… — она задумался. Нильс подошел к нему вплотную, открыл зубастый рот и издал шипящий, леденящий кровь звук. — Что «или?»… — Или она хотела сама, ну, отравиться… — И с чего это ведьме травиться? — не унималась я. — Откуда я знаю? Может любовь у нее несчастная. Я задумалась и вспомнила о медальоне, который заметила у ведьмы на шее. В таких обычно хранят памятные фотографии и локоны любимых. — Ладно, причина не важна. Ты сможешь ей помочь? Ночь вот-вот наступит и в лесу станет опасно. Нильс открыл клюв и зашипел. — Да! Только надо взять ингредиенты. — алхимик опасливо отполз от гуся подальше. — Я бы на твоем месте поторопилась, ведь ночью в лесу бродить опасно. Найти в тумане Гранатовое дерево, откуда нужно было свернуть к логову паучьей ведьмы, оказалось не так-то просто. Алхимик, протрезвевший до состояния стеклышка, испуганно пыхтел, уворачиваясь от расползающихся клочьев тумана, до тех пор, пока Нильс не укусил его пониже спины. После этого он присмирел и терпеливо ждал, пока я сориентируюсь и найду нужную тропу в глухом подлеске. Вместе с туманом лес окутала поразительная тишина, в которой мое дыхание будто разносилось на мили вокруг. Черные грибы кокетливо выглядывали из-под листвы, разрастаясь будто оспины. Кажется, времени у нас оставалось совсем мало. Проблуждав час или два — время тянулось странно, я устало села прямо напротив огромного муравейника, в котором даже в сумерках копошилась жизнь. Нити тумана заползали внутрь, беспокоя насекомых. Стало совсем темно, хоть солнце еще и не село, и алхимик робко зажег фонарь. Туману это не понравилось: он закружился вокруг нас, и я шикнула: — Погаси фонарь! Но щупальцы было не остановить. Я осторожно тронула одно. — Астрид! — зашипел Нильс, обеспокоено перебирая лапами. — Что ты делаешь? Я проигнорировала его и тронула туман еще раз. Он вдруг зазвенел, как натянутая нить. Эта вибрация прошлась по всему лесу, взмыла в воздух и рухнула в логово. — Эй, помогите найти ведьму! — крикнула, дергая туман, как струны.— Я пришла с помощью! Сотни крошечных паучков, прислужники паучьей ведьмы, ринулись мне на помощь. Я очень надеялась, что на помощь, потому что без ведьмы с паучьим племенем лучше не встречаться. Лес перед нами расступился, пропуская прямо к логову. Толкая трясущегося алхимика вперед, я заметила, что туман становится красноватым. Плохой знак. Матриарх ждала нас у ложа, обеспокоенно перебирая педипальпами. Пока алхимик смешивал что-то в своих колбах, я внимательно следила за паучьей ведьмой. Ее волосы наливались красным, кроваво подсвечивая уютную нору из ветвей. — Поторопись, алхимик! — посоветовала я, обходя красные нити. — Я стараюсь! — заорал он. — Если ты будешь меня подгонять, то ничего не получится, не ной под руку! Он пытался растолочь что-то пестиком прямо на столе и одновременно листал записную книжку. — Астрид! — жалобно пискнул Нильс, когда ведьма открыла глаза и резко село, глядя на меня красными затуманенными провалами вместо глаз. Красный туман подполз к моим ногам, ласкаясь, будто кошка. Паучата, попавшиеся ему на пути начинали корчиться в муках и умирали, скрючив лапки. — Тут есть чайник? Мне надо вскипятить воды. — Ты сбрендил? Какой чайник? — зашипела я под сталь Нильсу, который взлетел на стол. — Надо, чтобы это попало внутрь! Как я это сделаю без воды? — заорал алхимик. Я крутанула головой и не нашла ничего умнее, чем схватить измельченные в порошок ингредиенты и сыпануть паучьей ведьме в лицо. Она открыла рот, издала тонкий, пробирающий до самый костей визг, отдаленно похожий на тот, который меня к ней и привел и… оглушительно чихнула. Глаза ее прояснились, туман растаял, оставив только белые нити-волосы. — Не поняла, — сонно сказала она. — А вы кто такие? И тут мои ноги подкосились, и я рухнула на пол, все еще держа в руках злополучную склянку. Мы с алхимиком переглянулись и выдохнули. Нильс в порыве чувств ущипнул его за руку. Ну так, на всякий случай. Из деревни мы уходили с двумя нашивками на ленте: за снятие сонного заклятия и за помощь паучьей ведьме. Нильс сидел у меня на загривке, довольный проделанной работой. Алхимика я попросила приглядывать за Аделаидой, юной паучьей ведьмой, которая действительно переборщила с сонным зельем из-за несчастной любви. Кто он, она не сказала, но попросила Нильса передать весточку, если мы встретимся. Вроде как Нильс должен его почувствовать. О птичьей ведьме она ничего не знала, но посоветовала посетить ее сестрицу госпожу каменную ведьму, проживающую далеко на востоке. Говорят, там самая огромная библиотека в мире. И каменные горгульи. Нам с Нильсом не привыкать к путешествиям. На восток, так на восток. В конце концов, он гусь перелетный. А я всего лишь его человек.