Легенда о Лунных

Дверь скрипнула. Выглянувший из кухни трактирщик расплылся в улыбке. — Серый! Какими путями? Я промолчал. Не могу говорить на его языке, он слишком другой. Вынул монету из кармана. — Как обычно? Кивок. — Я все надеюсь, что когда нибудь ты заговоришь, — Зря. Отхлебнул из принесенного стакана. Горячая жидкость пахнет травами и выпечкой. Мне не интересно, что это, главное, что бодрит. Дежурить ещё долго, — Сколько времени ты сюда заходишь? — С того момента, как кто-то открыл этот трактир, цикла два назад. До сих пор все гадают, кто это сделал. Явно кто-то из нас помог, — И все молчишь. Друзья твои хоть иногда разговаривают, а ты? Ну что ему сказать? Наши языки слишком разные, если я попытаюсь хоть поприветствовать его, он все равно услышит только рычание. Радует только то, что не у одного меня такая проблема. Что поделать, мы не привыкли говорить вслух. Не дождавшись ответа, он скрылся за кухонной дверью. Однако вскоре снова появился. — Держи, — он поставил передо мной пирог, — дочь пекла. Знает, что дежурить долго. Я улыбнулся. Рыженькую дочку Фила я приметил давно, но подойти? Я все равно не смогу заговорить. Хотя… Я снял с шеи подвеску. Оскаленная морда сверкнула камнями-самоцветами. Я когда-то нашел это в одном из миров. Первым делом проверил - оказалось просто украшением. Так и начал носить с собой. Я протянул морду трактирщику, но он только ухмыльнулся. — Сам передашь. Ешь давай, дежурить правда долго. Пирог с какими-то сладкими кислыми фруктами, может, с дерева позади трактира. Я редко здесь бываю, но меня помнят. Приятно. Сюда кроме наших редко кто заходит, не в лучшем месте трактир открыли. Мы помогаем чем можем, все же всем приятней посидеть в тепле до следующего Зова, чем бродить по режущим лапы потокам. Одна беда - трактирщики меняются часто, разумные живут гораздо меньше нас. Фил, на моей памяти, лучший. Сам передашь… Как? Испугается и сбежит сразу. Я бы тоже сбежал, если бы ко мне подошел горбатый, выше меня вдвое мужик с мечом и жуткими звериными глазами и молча уставился бы. А если не молча? Фил бы меня тогда за порог выставил за то, что и так немногих посетителей рыком распугиваю, хотя не думаю, что здешних завсегдатаев можно напугать всего лишь рычанием. Тогда за то, что дочку напугал. Жидкость кончилась. Кажется, ее называют чаем. Я не уверен — слишком долго не общался с другими разумными. Хотел попросить еще, но замер. Наклонил голову. Зов. Слабый, далеко. Какое-то странное волнение охватило меня. Я положил подвеску рядом со стаканом и вышел из трактира. Шаг, и на потоке стоит не человек, а переливающийся крылатый зверь. Когти проехались по сверкающим линиям, и пустота отозвалась раздраженным скрипом. Наконец-то можно выпустить крылья, им нельзя долго под курткой. Я встряхнулся, поднял голову, прислушался, а затем помчался, перескакивая с одного потока на другой. Зов все ближе и ближе. И почему именно в мое дежурство? Волнение все усиливалось. Я завыл. Потоки подхватили, зазвенели льдом. Звук эхом пронесся по всей серой пустоте. Вьюга должен услышать. И какие у него там дела возникли, из-за которых я сейчас один дежурю? На всякий случай позвал мысленно. Отвлекшись, я зацепил кончиком крыла поток и чуть не покатился. Первая неприятность. Прыжок, ещё, короткий перелёт. Наконец, тот мир, в котором зовут. Лапы изрезаны — все равно, заживут быстро. Времени на разведку нет. Не сбавляя скорости, я зажмурился и перетек в мир. Доверился Зову. Вспышка перед глазами. Плеск. Вода. Холодная вода, Бывшие ее забери! Всё-таки надо было тормозить...Нет времени, зовущий совсем близко. Я открыл глаза. Внизу, в глубине, маленький мальчик пытался всплыть. Ноги запутались в водорослях, рука почти по локоть застряла в чем-то… Что-то оскалилось гнилыми зубами. Показалась жуткая лошадиная морда. Кэлпи. Низший дух. Разговора не будет. Я обратился. Нужно вытащить ребенка, руками удобнее. Я подплыл ближе. Тварь клацнула зубами и тут же получила по шее. Зря, Дым, ой зря. Ей до пустоты, а правая рука застряла. У мальчика кончался воздух. Плохо, очень плохо, где Вьюга, крылья его разорви?! Зажал мальчику рот и нос рукой и пустил поток воздуха. Ну же, надеюсь, ты умный. Тот понятливо кивнул и набрал побольше воздуха. Надеюсь, не окоченеет в таком холоде. В голодную тварь я пустил все тот же поток, слегка усилив. Мы привязаны к ней, унесет ее — унесет и нас, и повезет, если не влипнем больше. Морда в ответ опять оскалилась. Ну да, что ей слабое дуновение ветерка. Это дух, его нельзя убить, только уничтожить, а это долго. Меч не поможет, если только… Да, видимо, единственный вариант. Я попытался вытянуть его. Левой рукой, с левого бедра, рядом с озлобленным духом, о чем ты думал, Дым? Надо было хранилище купить, как остальные, а тебе лень. Плати цену. Я обратился. Прости, дитя, но выхода нет. Погибнуть двоим — глупо. Опять запустил воздух, набрал сам, оставил виться вокруг. Зверь вгрызся в руку ребенка. Рот сразу заполнился кровью, вода вокруг окрасилась в красный. Мальчик заорал от боли, дернулся, открыл рот. Дурень, тебе ещё всплывать! Ну, хотя бы он двигается, значит, шансы есть. Где хоть кто-нибудь?! На губах металлический привкус. Что-то твердое, наверное, кость. Тьма тебя возьми, поднажми, ты можешь её перекусить! Хрустнуло. Ребенок опять дернулся. Озверевшая тварь пыталась кусаться, но до мальчика не доставала. Я ударил ее крылом и опять влип. Да что за… Ну же, последний укус, не мучь ребенка. Я мог и быстрее, но проклятых дух вертелся и огрызался — чуял, что часть добычи уйдет. Ничего, сволочь, тебе одного меня хватит. С лунными ты ещё не сталкивалась — так зови своего покровителя, если он есть. Я догрыз руку. В откушенной части белел осколок кости. Мальчик еле соображал от боли, хорошо, что ещё в сознании. Он попытался всплыть, но ноги, видимо, все же сильно онемели. Он начал опускаться. Сверху появился ещё кто-то. Наконец-то. Вьюга. В мыслях вина и оправдания. Плевать. Пусть тащит ребенка. Он кивнул и ухватил мальчишку за рубашку, потянул. Ноги. Напрягшись, я дернулся. Лапу пронзила боль, крыло заныло, тварь взвизгнула. Поток исчез. Плевать. Задней лапой я дотянулся и когтем порвал водоросли. Вьюга стал всплывать, резко дёргая крыльями и шевеля ногами. Я остался с тварью. Надо заняться собой. Но разъярённый дух не собирался отпускать жертву. Я попытался пустить поток, но лошадь дернула мордой и всё-таки вцепилась мне в бок. Грива из водорослей проехалась мне по морде, в глазах потемнело. Резкая боль пронзила тело. Я стиснул зубы, главное - не орать. Ну же, Вьюга, где ты?! Огненный поток. В воде не очень, но хотя бы она отпустила мой бок. Чистая энергия, а лошадь только фыркнула. Сил мало, не могу больше бить. Тварь тоже это поняла. Нет уж, лунные просто так не умирают! Я оскалился, но тварь это не испугало. Она впилась мне в лапу, крови вокруг стало ещё больше. Попытался уйти на поток, но тварь не пускало, а я прилип к ней. Себе тоже, что ли, руку оторвать? Боюсь, морда тоже залипнет. Вот пакость какая... Путь есть, и другого выбора нет. Давай, Зэй, терпи, она уйдет вместе с тобой! Сосредоточился. Забудь про боль и ледяную воду, про почти вышедший воздух, давай, ты лунный зверь, ты можешь все! Нужные символы не вспоминались. Лошадь опять оторвала от меня кусок. Бывшим станешь, если умрёшь просто так! Первый символ, второй. Где Вьюга? Хорошо, что у кэлпи моя лапа и крыло, больше вреда. Она ещё сожрала кусок моей плоти, значит, точно умрет. Ещё один, следующий. Зачем тебе это? — спрашивали они. Пригодилось. Боль волнами распространялась по всему телу, лёгкие горели. Где-то издали слышался голос Вьюги. Сосредоточься, последний символ. Вот теперь ты сдохнешь, порождение Темных! Остатки силы заструились по жилам, попали в кровь. Тварь непонимающе дернулась. Я влип ещё сильнее. Теперь — все равно. Яростная сила исходила из каждого сустава, каждой раны, каждой точки моего тела и уничтожала кровожадного духа. Визг твари слился с воем Вьюги. В ушах зазвенело, мир расплылся перед глазами. Силы кончились вместе с воздухом. Руки немеют, хочется спать, а вода такая теплая… Всего немножечко, ладно? Я всего лишь посплю...