Halloween gift

🎼 intro(infected) — sickick

🎼Boogie Woogie Wu — Insane Clown Posse

      В преддверии всем известного праздника тридцать первого октября молодёжь устраивает громкую вечеринку, дабы отгулять её целую ночь на славу, да так, чтоб все Штаты гудели. Такие тусовки проводятся не часто, но с таким послевкусием, что разгребать приходится целый год. Каждый такой год особняк накрывают полицейские с обысками, собаками, ищут дурь, травку, но это всё дело практики, если знать места и быстро бегать, то никто ничего у вас не найдёт. Чонгук, главарь университетской банды, не раз учувствовал в таких забегах на выживание, пусть его родители обеспеченные, лёгкие денежки никогда в кармане не заваляются, потому со временем у компашки выработалась чёткая стратегия: куда бежать, что прятать и куда, в какие дома можно залезть и скрыться. Всё это было продумано. Так будет и сегодня, но Чон отошёл в сторону от бизнеса, напрямую он им не занимается, только через своего местного барыгу. В этом году он пообещал себе вести себя лучше, серьёзнее и взяться за голову, иначе никакого наследства ему не перепадёт.       Свернув за угол всем знакомой Колд-стрит, на глаза мужчины сразу попадаются свои люди. Знакомые омеги кокетливо лезут обниматься, целоваться в обе щеки, ну, как все они любят, а кореша пожимать руки с громким «Йоу». «Тоже мне, мачо», — думает про себя Гук, но не озвучивает. В компании ребята классные, но друзьями их назвать нельзя: ни секрета, ни о личных перипетиях не рассказать. Так что относится парень к ним весьма скептически, так же как и к осматриваемой локации. Что-то дизайнеры явно перемудрили с тыквами, теперь это напоминает не светскую тусовку, а детский утренник. Альфа в голове откладывает идею поговорить с организатором на попозже, как вдруг его мысленный поток неожиданно прерывают. — Так ты у нас Гоуст, а Синди твоя где? — подшучивает Джейд, высокий альфа с русыми волосами и средним забитым татуировками телосложением. Он считает себя королем среди зверей, но все мы знаем, кто тут истинный король. Джейду всегда хотелось быть Чонгуком, жить его жизнь, иметь его деньги, но одного желания скопировать человека оказалось мало. Даже в парни себе выбрал бывшую омегу Гука. Надо же умудриться быть таким посмешищем. — Синди? А она мне ни к чему, а вот Харли Квин твоя где потерялась? — Гук высокомерно окидывает взглядом напыщенного юношу, благо, он вовремя маску на себя натянул, потому всё пренебрежение осталось незамеченным. — Смотри аккуратно, а то мало ли, что случится с ней, как солнце зайдёт.       Будто из ниоткуда со спины Джейда проворно выползает змеюка в чёрных кожаных ботфортах и коротких шортах. Не сказать, что он идеально отыграл своего персонажа, Харли в фильме рыдала бы от такой дешёвой копии. Сэмми после разрыва с Гуком начал вести себя не просто вызывающе, а как настоящая проститутка на трассе, предлагающая себя всем, кому не лень. Да, альфа немного разбил его сердце, но пускаться во все тяжкие очень глупо. В любом случае, благодаря его поступкам, сейчас Гук и не думает жалеть о решении расстаться, теперь же он думает, что это было одним из лучших его решений за последнее время. — Привет, — Сэмми повис на шее своего нового парня и широко заулыбался, противно плямкая жвачкой во рту. Омега облепил Джейда всем телом, наверное, надеясь вызвать ревность у второго альфы, только со стороны это так смешно выглядело, что Чонгук еле сдержался. — У Джуна сегодня неплохие скидки на травку.       Кто бы сомневался, что из этих уст не прозвучит ничего стоящего. Типичная проститутка с проёбанными мозгами, причём смысл может быть разный, как ты слово не крути — всё правда. Учитывая похабно размазанную его красную помаду, можно было бы и пошутить, что омежий рот был занят минут пять назад явно не чупа-чупсом. Но портить отношения в компании он не стал, ведь помимо этой сладкой парочки по бокам стоят втыкающие в телефоны кенты, а их омеги распивают охлажденную колу и по дружбе дарят одну баночку и Чону. — Чимина не видели? Наверняка, где-то с Юнги, — альфа одним рывком открывает колу и, приподняв маску, отпивает на пробу холодненького. Довольно мычит, оглядываясь по сторонам в своих поисках, пока его не развернул к себе за плечо барыга. — Ебать, Джун, а ты у нас снова химик. И не боится же, что засекут, у тебя ж морда прям наркоманская! — Та попизди мне тут, — они дружественно сталкиваются плечами, хихикая от очередных шуток со стороны Гука. Ким не обижается, он с ними, может, и согласен, но Чонгук единственный, кто пытался ему хоть как-то помочь: одалживал деньги, покупал еду или школьные принадлежности. — Будешь что-то брать? Я сегодня сама щедрость. — Да не, ты знаешь, не хочу. — Да как так, ну ты чё? — химик толкает его в плечо и подмигивает укоризненно, мол, не страдай фигнёй, не позорь нас. — Кстати, ты же ещё не знаешь. У нас гости из соседнего Веймурда, такие дрочибельные, — снова подмигивает альфе барыга. — Каким ветром их задуло? Приличные омежки, да на нашем празднике? — Гук вопросительно подымает бровь, пока его друг подхватывает под локоть и утаскивает на задний двор особняка. — Не знаю, но жопки там балдёж, сам увидишь. Я себе уже заприметил лаборанта, — Джун хищно улыбается, когда парни проходят через толпу каких-то омег, Гук не упускает возможности присмотреться к новой жертве друга и пожелать ему удачи с этими длинными ногами.       Дом, конечно, просто замечательно-ужасный: куча тыкв с вырезанными физиономиями, порванные шторы, паутины на перилах и стремноватые предметы декора, по типу виселиц на деревьях, надгробий и фейковых органов человека в ведьмовских ступах. Но это лишь то, что его глаза успели рассмотреть на пороге дома. Джун заталкивает Гука к бассейну на заднем дворе и указывает пальцем на цирковой какой-то шатёр. Он натянут, как палатка, из тёмных тканей и кучей декораций, таких как: паутины, паучки и колдовская шляпа, вокруг него кружат омеги и вешают гирлянды, таблички на полосатые столбы. Кто-то фоткается с декором, кто-то его украшает, распивая пунш. В общем, молодёжь подготавливается к празднику, пока некоторые из них мочат ножки в прохладном бассейне и попивают пиво с этикетками. — Вот тут, в шатре, вечером будет программа, один Веймурдский пацанёнок гадать будет, — химик что-то копошится по карманам и вынимает помятый буклет. — О, тут написано: «Вечер таро и ужасающие прятки», вот они на праздник и припёрлись толпой. — Так ты Чимина не видел? Он мне полтос торчит, — Гук допивает колу и, скомкав жестянку, швыряет её в мусорный бак. Натягивает маску на лицо и выуживает из кармана свой искусственный нож. Какой Гоуст Фейс без ножа? Из-под рукава красиво торчит татуированная рука. Чонгук, копируя фирменную походку своего персонажа, крадётся обратно в особняк с поднятым ножом, так как Джун лишь отрицательно покачал головой — не видел он сегодня его должника.       Внутри здания альфе понравилось даже больше, чем снаружи, весь особняк выглядит как склеп графа Дракулы. Подсвечники из тёмного дерева там и тут, чёрные тяжёлые шторы, тыквы и муляжи приведений, дымятся ведьмины котелки на кухне под гнётом красных свечей, а в самом центре их замка сидит за фортепиано маэстро в костюме Франкенштейна и наигрывает жуткие мелодии для поднятия духа. Совсем скоро начнёт темнеть, закат уже блестит в отражениях окон, прощается за тёмными шторами и позволяет серебряной луне окрасить мрамор голубым заревом. Пока инструментальная музыка развлекает весёлую молодёжь, дом медленно наполняется атмосферой ужасов и таинства, а новые гости всё прибывают и прибывают к торжеству. Чонгук встречает кучу своих друзей и знакомых, но не подходит пообщаться поближе, вот такой вот бонус костюма с маской. Ворует на кухне пару вкусных закусок в тарталетках и, поедая их, ищет Чимина, пока его не нашли другие. Настроение сегодня не фонтан, поцапался перед вечеринкой с отцом, теперь все надежды на прятки, Чонгуку очень хочется поиграть и найти как можно больше жертв, развлечься со своим лучшим другом и, может, вишенкой на торте Хэллоуина станет какой-то милый омега. Неожиданно вдруг весь свет в особняке гаснет, а вместо него стены озаряют разноцветные лучи и лампочки для торжества, оранжевые и красные тени гуляют по стенам, теперь всё хуже различать людей.       Пока Чон шныряет с ножом по коридору, некоторые омеги делают с ним фотографии, трутся о его ноги, привлекая внимание, пока перекидываются шутками и лёгким флиртом, но Чонгук на прощание их шлёпает по попкам и убегает далее, кажется, он увидел блондина, похожего на пропавшего Пака. Забежав внутрь библиотеки, ему на глаза попадаются два паренька неистово целующихся на диване в кромешной тьме. Все окна закрыты, даже лучика луны не виднеется, потому Гоуст даже не сразу их замечает, скорее на звуки ориентируется и на жёлтые волосы верхнего. Гук всё ещё не принял тот факт, что его друг Чим, что защищал его в детстве, давал всем знатных подзатыльников, сейчас мутит с альфой. Омеги смотрят на них разочарованно, ибо двое мужественных альф сейчас буквально собираются заняться интимом прям у всех на глазах, будучи ещё и обкуренными. Какой ужас. Но их прерывают на самом интересном, дав опомниться. — Э, а чё это вы, Чимин, разве ты не нижний? — подшучивает Гук и бесцеремонно падает рядом на диван, заставив парней оторваться друг от друга.       Чимин — альфа, и парень его тоже такой же полноценный альфа, просто любовь зла, полюбишь и упёртого Мин Юнги. А то, что Чонгуку довелось один раз застать их за сексом, ещё не даёт ему никакого права так нагло вмешиваться в дела постельные. Гуку, собственно, и дела-то никакого нет, просто подстрекать любит и подшучивать над друзьями с нахмуренными бровками. Чимин отрывается от Юнги и слезает с его колен, недовольно хмыкнув. Парни сегодня прям по красоте, так как Юнги владелец особняка, они и решили придерживаться исконно вампирского стиля с белыми рубашками, накладными зубами и искусственной кровью на шеях. Костюмы их были поинтереснее, чем у фанатов Джокера, даже заметно, что костюмы отшивались чисто под них. Другое дело — Чонгук, нашёл крутую накидку с капюшоном, пришил на плечи и спину полоски ткани, добавил порванный им эффект ножом и завершил недорогой маской из пластика. Лучшее решение на все праздники. — Чего тебе? Мы немного заняты, — басит охрипший Юнги, вытерев губы после слюнявых приключений. — Мы потом придём на прятки. — Где мой полтос? А? — Гук, прижмурившись, направляет нож на Пака, который возмущённо копошится по карманам и ругается на обтягивающие его жопу штаны. — Серьёзно? Полтос? — Пак достаёт двадцать баксов и фантик от конфеты, придумывая очередную отговорку, чтобы не отдавать деньги. Ну, забыл он. Юнги замечает этот неловкий взгляд и заминку. — Блять, — Юнги залезает рукой в карман пиджака и суёт те несчастные пятьдесят баксов, сразу же схватив Чимина за руку. — Мы скоро, — старший альфа уволакивает своего партнёра куда-то из библиотеки так быстро, что Чим и на прощание ничего не успевает высказать надоедливому другу.       Обрадовавшись своему удачному улову, Чонгук выбегает в холл, ловко огибает целующиеся и пьяные тела, прижимающиеся к друг другу гениталиями, будто не на вечеринке, а в борделе, впрочем, частично это так, даже владелец предпочёл заняться тем же, ещё и в родительской спальне. Жарко, разит алкоголем со всех сторон, даже маску не надеть, приходится носить её просто на голове. В середине зала собрался народ, ещё не пьяные, но уже и не самые трезвые, их делили на роли: «убийца или жертва», в большинстве случаев омеги всегда выбирали быть жертвой. Им было очень любопытно попробовать спрятаться, чтобы их нашёл только самый догадливый или изобретательный альфа. Чонгуку, как и всем остальным сильным мужчинам, перепала роль убийцы или же охотника, как кому угодно. По правилам этого прекрасного конкурса на десять минут все альфы отправляются в какую-то одну определённую комнату и ждут команду ведущего, что «Ночь наступила», и они могут выходить на охоту. Не без проблем, но, когда все мужчины были укомплектованы в рабочем кабинете, омеги очень ответственно распорядились своим временем и заныкались так, что даже музыка перестала играть. В особняке стояла мёртвая тишина, лишь альфы между собой шушукались и шутили, обыскивая всевозможные тумбочки, шкафы и контейнеры. Чонгуку было ужасно жарко в своём костюме, холодный пунш никак не спасал его от участи вспотеть, потому он отправился искать свою особенную жертву во дворе, ведь улица тоже была доступной локацией.       Тишина, конечно, немного пугала, будто весь город решил за секунды вымереть, лишь дети, гуляющие по улицам в костюмах мультяшных героев, напоминали о реальной жизни снаружи. Сперва Чонгук решил проверить задний двор, так как ему кажется, так будет сложнее всего кого-то найти из-за большого количества кустов, палаток и прочих декораций для праздника. По правилам конкурса нельзя было использовать фонарики, телефоны и прочие вещи, нужно искать лишь своим охотничьим чутьём и смекалкой. Проверять каждый куст ему показалось плохой идей, так как там темно, вместо этого он проверял контейнеры и всякие баки из-под декора, надеясь найти свою первую жертву быстрее всех, но на глаза никто не попался. Абсолютно каждый контейнер был пуст. В бассейне спрятаться сложно, даже тупо, потому в его сторону он и не смотрит, а сразу же бежит в палатки и шатёр того колдуна из Веймурда. Чонгук старается сохранять максимальную тишину, чтоб не спугнуть, как и следует его герою, ползает на корточках почти бесшумно и заглядывает под шторки и столы. В палатке находится какой-то небольшой зал или кафе с кучей столов, накрытых скатертями до пола. Чонгук старается под каждый из них заглянуть, но всё не везёт и не везёт ему, после пятого стола эти поиски ему кажутся пустыми, пока он не замечает столик побольше и с декорациями сверху. Подойдя ближе, Гук рассматривает карты таро, разноцветные свечи и какой-то маленький блокнот, похожий на записки священника, на нём был изображен большой крест Иисуса Христа. И всё здесь происходящее в момент показалось Чонгуку слишком странным. Значит, есть какой-то омега в костюме батюшки, гадающий на таро? Что за бред. — Так, стоп, — до Чонгука поздно доходит, что этот стол он ещё не проверял. Альфа присаживается, и голову засовывает под ткань.       Его глаза встречаются с чужими голубыми, в которых присутствовал почему-то страх, а не задор и возбуждение от пряток. Этот омега ему не знаком, значит, не здешний, Чонгук успевает рассмотреть его длинные ноги в колготках в сетку, торчащие из разрезов его длинного чёрного платья, белоснежные волосы, закрученные в симпатичные кудри и лисьи глазки с испуганными зрачками. Омега сидел под столом и ел закуски в тарталетках, и, наверное, никак не ожидал, что его найдут так рано. На его шее блеснул золотой крестик, а кружевной чёрный платок спал за голову, продемонстрировав ещё и обнаженные плечи и шею. Какая интересная монахиня, думает Гоуст, пока подаёт ему руку, чтоб вытащить из его укромной норки. — Поймал, — Чонгук снова подзывает рукой, но омега всё молчит, не реагируя какое-то время, но, дожевав быстро еду, всё-таки подаёт руку навстречу, когда альфа чуть пригрозил его вытащить силой.       Омега осторожно вылезает из своего укрытия и неловко протирает уголки рта. — Вообще, я не играю, — бурчит он смущённо, присаживаясь на своё место колдуньи. Омега охватывает пальчиками карты и тасует их ленивыми движениями, будто ждёт, что его покинут и дадут так просто сбежать. — Зачем под столом тогда прячешься? — Чонгук нагло присаживается напротив, но маску всё ещё снять не решается, лишь ножом по этой библии постукивает. — Услышал, как ты все ящики переворачиваешь, понял, что начались прятки, потому решил… Спрятаться, чтоб не мешать никому, — неловко оправдывается, раскладывая перед собой неспешно карточки с разными рисунками. — Не теряй времени, ещё счастье своё упустишь. — Ты же моя жертва, я не буду искать другую, — Гук аккуратно ворует из чужой тарелки тарталетку с грибами, снимает пред ним маску, демонстрируя и себя. Пока кушает, с интересом рассматривает выпавшие омеге карты, Гук ни черта в этом не понимает. — А что это значит? Чем это ты занимаешься? — Ким Тэхён, — он тянет низким, но бархатным баритоном, что ласкает слух и ему самому. Начинает вглядываться в зрачки альфы, где плясали самые опасные демоны, и зажигались искорки. Он чувствует его энергию и начинает немного опасаться, кажется, что Чонгук на него накинется вот-вот, стоит только повести ногой в его сторону. — Что? — Чонгук не понимает, он снова теряется и ему ужасно неловко. Чон из последних сил старается совладать с собой и своими эмоциями. Только вот глаза его выдавали — его потерянность, и Тэхён это видел. — Я подумал, что тебе будет интересно узнать моё имя, Чон Чонгук, — елейно так, но тихо, бормочет в сторону. Киму кажется, что он ошибся и придумал себе лишнего. Настроение его упало, он знал человека перед собой по слухам и, конечно, хотелось познакомиться поближе. У Тэхёна появляются сомнения на его счет. — А ты, я вижу, меня знаешь. Почему тогда не подходил, пообщались бы поближе, м? — заламывает брови и наклоняется к омеге, сложив руки на стол.       Омега выложил на стол четыре карты с тяжёлым вздохом и нахмурил брови, явно будучи недовольным предсказанием. Тарталетку он тоже провожает внимательным взглядом, но ругаться не начинает, лишь прижмуривается на секундочку с укором в зрачках. — Гадаю я. Чего стоишь, судьбу же пришёл узнать? — Может быть, так чё тебе карты сказали, раз ты так расстроился. Картинки, вроде, позитивные, — Чонгук хотел бы взять первую карту из ряда, но нежная небольшая ладонь шлёпает его по пальцам. Они же ещё жирные после еды. — На тебя расклад сделал. — Так объясни необразованному, чё картинки значат, — Гук вытрушивает руки от лишних крошек и свою накидку, чтоб и дальше не позориться, как дурак перед красивым юношей. Нравится ему компания с таким красивым незнакомцем. — Ну, готовься услышать, это сбудется в кратчайшие сроки, — мальчик закатывает глаза и тяжко вздыхает, сложив руки в замочек, готовится что-то высказать, по всей видимости.       Его голубые глаза так и притягивают любопытство Гоус Фейса, который уже во все уши готовится услышать своё предсказание и посмеяться как следует от этой ерунды. Вот только омега приходится по вкусу, обижать не хочется, Гук уже раскатывает губу на их совместные вечера, вот настолько он для него красивый. Все его бывшие ему и в подмётки не годятся, такой уж он волшебный, а образ монахини ему идеально подходит, только развратности поменьше бы, а то эти высокие разрезы на бёдрах до самой талии подзывают бабочек где-то внизу живота. Ну, не встанет же у него на незнакомца-то? Да и маловато оснований, хоть и ножки атас. — Карты говорят… неоднозначные мне вещи. Вот карта «Влюблённые», она означает очевидное зарождение чувств, влечение. В центре вот есть «Туз Кубков» и «Туз Жезлов». Первая символизирует чувства, может говорить о важном событии в твоей жизни… — Это я любовь свою встречу? — Ну, скорее всего, но вот вторая карта говорит больше о страсти, импульсивных решениях и ярких порывах романтических, — омега отчего-то начинает мелко дрожать, точнее его руки, а дыхание учащается.       Гук списывает всё на его харизму, рассматривая карты с большим интересом, раз любовь, то это уже другой разговор. Альфе в глубине души очень хочется серьёзных отношений. — А дальше? Это дьявол? — Чонгук ворует ещё одну тарталетку, последнюю с тарелочки, но вот за неё омега решает подраться. — Дай! — Тэхён хватается за десерт и оттяпывает кусок закуски для себя. И теперь они оба молча сидят и топчут те запечённые грибы. — Какой у тебя зверский аппетит, ух, прям зверь.       Тэхён закрывает лицо ладонью и начинается смеяться, вспоминая, как эта картина выглядела со стороны. Чон присоединяется и даже обещает принести ему ещё закусок, если дочитает его расклад. — Да, — жуёт с широкой и смущённой улыбкой на губах. — Демон значит страсть, чаще всего связано с сексом и тайными встречами. — О, так карта замечательная. Секс значит? — Гук откладывает нож в сторону и отходит к стойке напротив стола для гаданий, ворует из-под прилавка две баночки спрайта и приносит в дар своему голодному тигру. Чону и правда стало очень интересно, он внимательно следит за тонкими пальчиками омеги и любуется его неловкой улыбкой время от времени. Ждёт с нетерпением объяснений. — Да, — омега выкладывает на стол ещё две карты. — Вот первая «Сила» подтверждает мои слова о спонтанном… сексе, а вторая намекает, что эта связь будет очень значительная. Карта «Колесо Фортуны» значит изменения или важные события, в твоём случае, встречу с кармическим человеком. Видишь, будешь сидеть со мной, упустишь такой шанс. — Ты себя со счетов списываешь? — Гук нагловато ухмыляется и открывает спрайт для своего нового друга. — Я, кстати, нашёл тебя под столом, чем не кармическая встреча. — Ох, это вряд ли, у меня парень есть, — Тэ нервно хихикает и вдруг к пальцам своим принюхивается. — Так пахнет орехами, тебе не кажется? Грибы с орешками приготовили? — омега снова обнюхивает свои белоснежные ручки с красными ногтями, задумчиво насупив брови. — Орехи? — Гук прыскает нервным смешком и тоже принюхивается к рукам, но никакого запаха орехов он не чувствует, разве что кое-чего другого. — А мне ягодами пахнет, думаешь там и ягоды были?       Чонгук серьёзно охает и прикладывает к щеке ладонь, любуясь этим до боли милым мальчишкой, что наивно выпучивает глаза и обещает разобраться с поваром, потому что ему, видите ли, ягод не перепало. — Дурачок такой. — Это свечи пахнут! — омега испуганно вздрагивает, когда альфа подходит к нему и, встав как принц на колено, притягивает в нежный поцелуй. Чонгук совершенно осторожно и нежно ласкает губы юного мальчика, что так дрожит от его прикосновений. Да у Гука и самого сердце колотится, не каждый день в жизни судьбу встречаешь.       Теперь уже теряется Тэхён. Он поднимает смущённый взгляд и глупо хлопает ресницами, не понимая, что сейчас произошло. Ким ведь даже карты мешать перестал, он смотрит в бесстыдные глаза напротив и смущается ещё сильнее. Слегка прокашлявшись, омега подрывается со стула, явно желая побега, но чужая крепкая рука вокруг талии тянет его совершенно в другую сторону. — А на себя не погадаешь? Раз мне не веришь, то, может, картам поверишь.       Хорошая идея. Тэхён чувствует что-то странное, почему-то этот альфа чётко улавливает его запах, а он задыхается от запаха ореха, и этот чёртов поцелуй отдаёт тем же ароматом. Ну что за набор совпадений? Как-то не готов он к другому повороту вещей. Прыгает обратно за стол и вновь тасует свою чудо-колоду, нашептывая что-то невнятное для альфы. Гук покорно присаживается напротив, выжидая очевидных вещей, либо подтверждения его мыслей на счёт истинности с этим блондином из Веймурда, или что все эти карты брешут. — Ждёшь что-то определенное, да? — Ким кладёт свою руку рядом с Чонгуковой после расклада и делает вид, что так вышло случайно, ничего не значит, и поднимает нежный взгляд. Заглядывает глубоко Чонгуку в душу и приоткрывает рот, собираясь что-то сказать, как вдруг Гук нежно касается его руки и берёт ладонь в свою, сжав на манер замка. Он гладит заботливо пальцами кожу, но не сильно это проявляет, потому что касается совсем невесомо. А Тэхён не отдергивает, он лишь смущается и опять опускает взгляд на карты. Чонгук не так робок, как ему показалось вначале, от этой мысли тепло приятно расходится по телу и греет ледяное сердце. — Давай, что же тебя там ждёт? — Колесницу вижу и, удивительно, но карта жрицы. Это... — как только он начал что-то объяснять, Чонгук, решил, что может так нагло целовать его запястье и вдыхать жадно аромат духов и тела. От этого Тэ покрывается краской и стеснительно сводит ноги под столом, ёрзая на стуле. — Это значит, что отношения будут развиваться очень быстро, но партнёры относятся друг к другу с уважением и пониманием. А карта жрицы отвечает за в-влечение, — поцелуи плавно закрадываются под рукав его накидки, вызывают толпу мурашек и стеснения у Кима. — Влечение, значит? Знакомая история, не правда? — Гук нежно тычется носом в чужое запястье, расслабляясь от невероятного удовольствия. Чувствовать запах своего родного человека просто неописуемое чувство и настоящий кайф, ни одни таблетки его не заменят. — Половое влечение, сильная сексуальная привлекательность, это добавляет динамики, считай, притяжение п-противоположностей, — а вот к окончанию предсказания Ким подскакивает и собирается убежать, выдернув руку. — Чонгук... так нельзя, я...       Ему снова не дают договорить и впечатывают в стол, усаживая следом сверху судьбоносных карт, Чонгук впивается в его пухлые губы с неистовым желанием. Внутри него всё полыхает, он хочет этого омегу себе и только себе, чего греха таить. Запах лесных ягод дурманит ему голову, ещё и Тэ не сопротивляется, а наоборот обнимает ласково за шею и подпускает ближе, хотя собственное тело всё ещё с трепетом и опаской относится к присутствию альфы. Тэхён где-то внутри себя паникует, его подчиняют запахом впервые, точнее околдовывают, ему не страшно, и он не против прочувствовать запах поближе. Чонгук целует нежно, но уверенно и упорно, он врывается дерзко языком в тёплый рот и ненасытно зализывает омежий язык, завлекая в пылкое танго. Тэхён же под ним извивается змеёй и не даёт себя коснуться лишний раз: не разрешает спустить руки к заднице, забраться под мантию; шикает только и кусает за это губы, хоть сам же потом нежно их посасывает и выцеловывает бережно, извиняясь за характер. От такого Тэ Гуку хочется волком выть от счастья, альфа внутри победно ликует и обволакивает свою жертву ароматом лесных орехов в чёрном горьком шоколаде.       Раскатывается приятная дрожь по телу, и со стола слетают чаша, колода карт и красные свечи — долой препятствия. Заместо колод Чонгук предпочитает разложить Тэхёна и постепенно оголять его священное тело. На всё это омега реагирует бурно, окрашивает воздух приятным запахом, который выделяется больше обычного. Только вот спустя немного времени, всё же подрывается со стола и в спешке одевается назад, мельтешит, чтобы сбежать снова. Никуда такое не годится! Тэ понимает, что ситуация глупая, ведёт себя, как идиот полнейший, но что сделать, если так неожиданно встречаешь своего истинного. — Чонгук, нет, здесь нельзя… — Да никто нас не найдёт здесь, — мурчит соблазнительно Гук, выцеловывая опьяневшие узоры на горячей белой коже его омеги. Запястье, прекрасные длинные пальцы Гоуст осыпает невесомыми поцелуями, соблазняет своим лесным запахом, наслаждаясь бархатными стонами елейного мальчишки.       Уйти ему не позволяют, Чонгук переживает за него очень, так ещё никто от него не бежал. Обычно все наоборот сразу лезли к нему в трусы, а тут черничка. Гук со всей нежностью и любовью обнимает Тэ, жмёт того к груди и гладит бережно по затылку. Он шепчет ему на ушко, целует и просит не бояться его, довериться, Чон клянётся ему, что всё будет хорошо, и теперь так просто он его не отпустит. Тэхён со временем всё же собирается с мыслями, он хочет Гука не меньше, но боится, что тот назовёт его легкомысленным, и на этом всё закончится. — Ты не посчитаешь меня легкомысленным? — Тэхён вздрагивает, когда его ноги оказываются раздвинутыми, а Гук опускается между ними, любовно целуя мягкие ткани межбедренных частей. Как же альфу манит к мокрому местечку омеги, хочет его утешить, чтоб тот не боялся его, а наоборот, восхищался собой, своей сексуальностью. — Нет, что ты такое говоришь, это же я тебя соблазняю. Ты так пахнешь… — Чонгук плавно спускает тонкие чёрные трусики омеги и утыкается губами ему в пах, целует нежно его розоватый орган, который дёрнулся от возбужденных чувств.       Тэхён тихо протестовал, просил остановиться и не делать этого, но уже было слишком поздно, Гук пошловато и очень желанно касается его органа своим длинным языком. Приподняв платье ещё выше, Чонгук показывает омеге намеренно эту картину, как его альфа нежно вылизывает его смазку, как он голодно, но чувственно обхватывает гениталии мальчишки губами, погружая его глубже. Этот Тэхён невероятно манящий, его вкус вырывает из глотки альфы благоговейные стоны, пока он очень тщательно облизывает чувствительные места и заставляет дрожать. — Чонгук… я девственник, — омега прикрывает свой рот ладонью, стараясь приглушить свои стоны, ибо в шатёр могут вломиться в любую секунду, он же гадать здесь должен был, а теперь ему отсасывает его истинный альфа.       Гук умело движет головой, хотя, признаться, он впервые делает это, ранее ни один омега не вызывал в нём столько чувств. Один запах его истинного способен свести с ума, закружить голову в избытке чувств. Ничего уж не поделать, Чонгук уже стоит пред ним на коленях и удовлетворяет чужие потребности, что тоже для него в новинку. Руки и ловкие пальцы неистово нежно ласкают бархат белой кожи мальчишки, отложив совершенно лишние колебания на далёкую полочку в голове омеге. Он позволяет ублажить его чуть-чуть.       После того как Тэхён кончает с громким гортанным стоном в руку Чонгука, парнишка резко впечатывает своего альфу в крупное ведьмовское кресло и решает устроить маленькое шоу. Ким целует его в губы, грубо укусив, играет с мужчиной глазами, раскрывая в себе свою женственную сексуальность и совершенно непорядочную страсть. Он расстёгивает неспешно мантию и медленным шагом подходит поближе, позволяет ткани упасть на изгиб локтей, пока сам усаживается на колени. Виляет демонстративно бёдрами, пусть и немного стеснительно, играется пальцами с чужой крепкой грудью и прессом, который омега нащупал, приподняв чужую одежду. Гук видит в нём это зажжённое пламя, Тэхён и сам хочет попробовать это удовольствие и счастье от секса, эти феромоны и подростковые гормоны толкают на не совсем обдуманные вещи. Гук уверен, что что-то да в нём вспыхнуло, где-то давит в груди. А Тэхён всё ещё не позволяет себя касаться, он сидит на его бёдрах в прекрасном облике и лишь плавно ёрзает около области паха. Это изводит альфу, глаза охватывает дымка наслаждения, а терпения в душе́ становится всё меньше. Альфа лишает парнишку белья, руки так и просятся ухватиться за сладкие ягодицы, но омега не так прост, чтобы утолить это любопытство. — Тэхён, не испытывай меня, пожалуйста…       Его совсем не слушают, омега даже не смотрит в этот момент на него, зато припадает к шее расцелованными губами и лакает её до дрожи усердно, горячо. Он елозит языком по медовой коже, что бегут мурашки, кусает до истомы приятно и лезет пальцами к ширинке. Ловко справляется с упряжкой ремня и вытягивает его орган из-под белья. Чонгук ошеломлён его поведением, альфа неожиданно подрывается из кресла и нетерпеливо укладывает парнишку обратно на стол с тяжким вздохом. Терпеть он больше не намерен, Гук вбивается губами в его тело и осыпает того различными отметинами, в особенности временными метками своей собственности, он не может удержаться, чтоб не оставить одинокий засос с лёгким прикусом на лебединой шейке, уж так велик соблазн. Целует влажно и пошло, покрывает красочными следами и сдирает остатки одежды с мальчика. Тэ разрешает к себе так относиться и только разводит ножки пошире, хотя стеснение его не отпустило, он корит себя в душе и ругает за похабщину, но попросту не может устоять, выстанывая тихо и низко короткое «ах...». От этих стонов у альфы загораются глаза, и он не замечает, как Тэхён полностью обнажённый манит его к себе пальчиком и просит шёпотом поцелуй. И Чонгук целует. Целует так, что уже приторно сладко, так, что дышать совсем нечем, кислород покидает их лёгкие, что ослабевают в ароматах связи. Тэ стонет под ним совсем стыдливо и тихо, кусая собственные губы, пока его альфа нежно касается его сзади, гладит совершенно невинное колечко мышц. Чону не в первой лишать девственности омегу, впервые истинный, но пальцы свою работу знают. Благодаря большому количеству природной смазки Тэ первые минуты его растягивания проходят неплохо, омега практически не страдает, просто нервничает очень. — Так странно, но не больно… — Тэхён тихо постанывает, чуть дрожа на неустойчивых руках, всё же он так недавно кончил, чтоб испытать такой долгожданный момент так скоро.       Сначала полпальца, а чуть позже уже полностью два пальца толкались внутри по мягким стенкам невинной дырочки. Вдруг слышится резкий, гортанный стон, кажется, Чон попал именно в комочек счастья. Он натягивает хитрую улыбку и освобождает свой орган из брюк, Тэ в этот момент скептически оглядывает, что там в него будут совать сейчас, и пугается конкретно, он особо и не видел такие... члены. Только в порно. Ким волнительно сглатывает и обеспокоенно смотрит на альфу. Чонгук понимает и оттого нежно, бережно целует, сминая губы до испарины легко и воздушно. Глаза его охватывает мутная пелена возбуждения. У Тэ стали глаза совсем стеклянные, а щёки красные как яблоки, повысилась температура, и ему уже не так важно, сколько там у Гука сантиметров. Ким от нетерпения и боли в паху сам надвигает орган прямо к тайному местечку, впускает плавно в себя попробовать. Тэхёну, безусловно, очень тяжело принять в себя так сразу, потому он задерживает альфу ещё на пару минут, чтобы он одной головкой подвигался и дал чуть привыкнуть и ему, и дырочке сзади. Всё же Ким там ласкался лишь тонкими пальцами, а не чем-то подобным. Гук смиренно ожидает разрешения, не давя, не настаивая на эту связь. — Если хочешь, мы можем остановиться. Необязательно делать это сейчас. — Но ты ведь не кончил и… Я правда хочу узнать, каково это, — омега смущается от такой правды и тихо поскуливает в попытке засунуть в себя же чужой член чуть глубже. — Каково что? — Гук закидывает назад голову, тяжело дыша, ему тоже очень сложно терпеть эти попытки, омега очень горячий внутри, а ещё узкий, это сводит с ума до крайней стадии. — Когда тебя любит здесь альфа… — омега резко, взявшись между своих ног за орган своего мужчины, засовывает его в себя с придыханием. Также закидывает голову назад, широко раздвинув ноги по обе стороны стола, упирается ступнями на близьстоящие стулья, пока старается выровнять своё дыхание. Воздуха так мало, он теряется в аромате орешков, но не хочет упасть в грязь лицом перед своим суженым, всё-таки у них впереди вся жизнь.       Со временем Тэхён чувствует себя уже куда увереннее, он принимает альфу в лёгком темпе и знакомится с новым чувством наслаждения. Да, он сейчас очень счастлив, что первый его раз происходит с истинным, оба боятся друг другу навредить. — Попробуй быстрее.       Чонгук покорно пробует нарастить медленный до этого темп, старается проникнуть в него как можно глубже и остаться там навсегда. Внутри Кима до боли горячо и узко, а ещё так влажно, что хлюпы перебивают стоны, а стук гениталий о чужие заглушает глубокие вздохи. Тэ отчаянно хватает воздух полной грудью, а Чон так же браво его выбивает, он любит уже увереннее и властно, сжимая мягкие ягодицы и обворожительные бёдра, теперь ему было можно это сделать. Он мнёт их до лёгкой боли, до красных отметин и натягивает мальчишку на член без мельчайшего сожаления. Тэ буквально кричит и задыхается от своих же стонов, ему нравится, когда альфа так делает, когда так доминантно двигается, когда грубо сжимает его шею и демонстрирует свою силу, ещё этот костюм… Тэхён безнадёжно словил краш на Гоуст Фейса ещё пару лет назад, а теперь вот истинный альфа в его костюме с ножом в руках сексуально раскладывает его на таро.       Гоуст отлюбливает его со всей душой, двигается вовнутрь так дерзко, сумасшедше, что бедная дырочка полыхает огнём, а омега захлёбывается в своих бурных эмоциях. Из последних сил он кричит, что ему сейчас чертовски хорошо, омега снова кончает с тихим писком на губах и лёгкой испариной на лице, а Гук лишь утробно рычит и целует его нежно в затылок, будучи невероятно счастливым, что он доставил своему мальчику удовольствие. Чон также изливается, но в презерватив, его тело затекло и просит отдыха. Тэ, как лист на ветру, дрожит после оргазмов и вымолвить не может и слова. Он ни разу не жалеет, что решил попробовать эту связь со своим мужчиной. — Как ты там говорил: секс, кармический человек и новые отношения? — Гук нежно целует своего мальчика в затылок и самостоятельно его одевает обратно, натягивает платьишко, каблучки и накидку кружевную, дабы никто не застал его омегу в таком прекрасном виде.       Даже забывает свою ширинку застегнуть, потому ему помогает Тэ, он заботливо отправляет член своего альфы под ткань брюк, чтобы после прижаться крепко к его телу в объятиях. Обнимает руками, жадно елозит ладошками по крепкой накаченной спине, будто проверяет его существование. — Ты решил по всем картам пройтись за раз? — подшучивает Тэхён, вытирая салфеточкой свой и чужой пот с лица. — Я хочу домой, но моя мама… — Значит, мы поедем ко мне, а утром я верну тебя в целости и сохранности, идёт? — альфа чмокает своего мальчика в лоб и заботливо поправляет растрёпанную причёску. — Я подгоню машину, а ты пока побудь тут.       Альфа убегает долой, будто он выпил бочку энергетиков и превратился в супермена скорости, бежит на стоянку за своей машиной, ибо она далековато от особняка. В гараже было бы сложно расположить весь транспорт, потому перед вечеринкой альфа припарковался у магазина на соседней улице.       В то же время Тэхён собирал свои принадлежности, он уже не был готов гадать, нет никаких сил и терпения. Он хотел бы принять душ и сделать упор лёжа в тёплой кровати, но, а тёплый мужчина под боком только ему в плюс. Люди не обязаны жить и встречаться со своим истинным всю жизнь, но Тэхён настроен серьёзно. Его родители истинные, всю жизнь живут душа в душу, и эта нежная душа хочет того же. За своими мечтами он не замечает, как в шатёр тихо проскальзывает чья-то фигура. — Так значит он с тобой спит? Я так и знал, что от вас только подляны можно ожидать, — какой-то наглый и разъярённый омега толкает Тэхёна в спину, а затем агрессивно валит стол на бок, разбив шкатулку с камнями. — Что? Кто ты? — Тэхён испуганно отскакивает в сторону и прижимается к столбу основания палатки. — Что ты себе позволяешь? — Это я должен с ним быть! Ясно тебе? — омега порывается к Тэхёну руками и пытается толкнуть его на пол, к счастью, Ким уворачивается и отбегает за другие столики и стулья. — О чём ты говоришь? Я не понимаю… — Тэхён вздрагивает и резко падает на пол, потому что неожиданно в его сторону начинаются лететь банки со спрайтом. — Чонгук — мой, сучка! Пошёл прочь, никогда с ним не встречайся! — Сэмми бросает в испуганного блондина стул и заставляет залезть под столик.       Тэхён молится лишь о том, чтобы Чонгук вернулся как можно быстрее. Он понял, что этот несчастный вульгарный парень влюблён в его истинного и теперь будет пытаться его отвоевать силой. — Вылезай оттуда, Веймурдская шлюха! — этот странный парень с размазанной помадой на губах также ныряет под стол, но Тэхён вовремя вскидывает ногу и наносит удар ногой прям в лицо. — Ах, ты!       Сэмми оббегает стол и вытягивает блондина за руки с другой стороны, дерзко толкая таинственного незнакомца на пол. Тэхён не удерживается на ногах, всё-таки он ещё не оклемался от недавнего интима, падает на коврик и спешит прикрыть своё лицо от хаотичных ударов, которые пьяная и обдолбанная особь пытается ему нанести. — Ты пахнешь им… Это я должен быть на твоём месте! — Что тут, мать вашу, происходит? — альфа подбегает к этой "счастливой" парочке и откидывает сильным толчком Сэмми от бедного Тэ.       Чонгук прибежал как раз вовремя, он заботливо подымает Тэхёна с пола за ручки и рычит «стоять» в сторону второго омеги, что собирался сбежать со стыда. Пока Тэхён расстроено проминал пекущие от боли запястья, Гук что-то громко высказывал этому Сэмми, но Ким слушать это не желает. Никогда не хотел кому-то мешать, но ведь они истинные, да и не похоже, что Чон разделяет чувства этой Харли Квин. — Я тебе ещё раз повторяю, ты просто шлюха, продающая себя всем подряд. Тэхён — мой истинный, ты это уяснил? Ты никогда не был для меня даже подружкой, — альфа грубо хватает его за затылок и подталкивает к Тэ, что насторожено в свою очередь отошёл. — Проси прощения, а то я твоим длинным рукам найду применение.       Тэ явно чувствует Чонгукову ярость, всё его тело говорит за него: грудь высоко и часто вздымается, руки сжались в кулаки, а феромоны чуть ли не душили за горло всех присутствующих. — Хах, ну, прости, — глаза Сэмми наполняются кристальными слезами, и Тэ ему чуть улыбается, решая помочь.       Ким подскакивает к Чонгуку и торопится его увести из шатра, не дав альфе увидеть эти откровенные слёзы. Он понимает его боль, даже сочувствует ему, как и любому другому омеге, но это не более, чем простая жалость и солидарность к своему полу.       Той ночью пара уезжает в квартиру альфы, подаренную ему на окончание школы. Тэхён пусть и чувствовал волнение Чона, недовольство от сложившейся ситуации, он старался поменять тему и успокоить внутреннего волка своего мужчины. Да, ему страшно и неприятно, но Тэ отнёсся с пониманием, он лишь заботливо погладил своего Гоуста по груди и предложил принять вместе освежающий душ. Чонгук тогда и понял самую важную вещь. Теперь он пленник этих нежных рук и морских, синих глаз, инструмент в его тонких пальцах, любящий своего благоверного творца. — Моя дорогая ягодка... — оставляет поцелуй на сладких устах.