О наследниках Лестрейнжей

Вторая магическая война подбиралась незаметно, но к ней готовились так, словно она должна была начаться завтра. Магическая Британия — удивительно! — ещё не разорвалась на куски от количества Фиделиусов или других защитных заклинаний. Все притесненные маглами чистокровные встали на сторону Тёмного Лорда — Тома Реддла, — готового возглавить интересы их сообщества. Блэки, Лестрейнджи, Малфои, Паркинсоны, Гойлы… Список можно продолжать чуть ли не до бесконечности. Семейство Лестрейндж было сломлено еще в годы первой магической — род потерял главу. Это был дед нынешнего главы рода — Рудольфуса. Звали, собственно, точно также. Но единственный и любимый наследник Рудольфуса Фридриха Лестрейнджа — Ричард погиб от рук неизвестных ещё до начала второй магической войны. А его сестра, Анабель, скончалась несколькими годами после от неизвестного проклятия, которое получила после отмщения за брата. Наследники остались у Анабель, и оба вошли в род Лестрейнджей, пожелав закончить дело матери — отомстить за дядю. Однако, кому объявлять вендетту, было неясно. Они были слишком маленькие, когда потеряли мать, чтобы понять, о ком она говорит. Но смерть главы рода восприняли внутренне. Магия страдала. Озлобленные на всю светлую сторону мира, которая позволила себе жертвовать их семейством в глупых войнах, Рудольфус и Рабастан Лестрейнджи примкнули на сторону Тёмного Рода. Ещё в начале своего седьмого курса Рудольфус официально обвенчался с Беллатрикс Блэк после нескольких лет отношений, а после они вместе приняли метку. Рабастан, будучи младше брата на два года, принимал метку после выпуска Руди из Хогвартса, в лето между пятым и шестым курсом. Но основные военные действия начались только спустя пятнадцать лет. Рабастан предпочитал не светиться в сражениях и редко на них бывал, предпочитая работать в своей мастерской и создавать оружия, экипировку и кучу защитных амулетов, чтобы армия Лорда становилась лишь сильнее и сильнее. В отличии от брата и невестки, ему не по душе было калечить неизвестных ему магов. Он был гораздо более импульсивнее брата, но под влиянием Беллатрикс Руди становился невменяемым. Стоило им вместе оказаться на поле боя, Рудольфус посылал непростительные направо и налево, словно внутри него разгорался неукротимый огонь. Но это все он слушал лишь с рассказов Тёмного Лорда на собраниях, когда тот хвалил Руди за преданность и следование их благому делу. Когда Рабастан, а это было редко, участвовал в «перестрелке», ему лишь присутствием удавалось приструнить старшего брата, и даже Белла не могла на это повлиять. Басти всё равно оставался для Руди маленьким братишкой, ради которого он, как казалось Рабастану, мог даже отказаться от метки. Но Рабастан сам желал, чтобы все виновные в гибели его рода получили за всё, и потому лишь молча терпел скачущий темперамент Руди. Своими глазами, как брат пускает непростительное, он увидел лишь один раз. Это был январь девяносто шестого года. Канун Рождества. Рабастан снова закрылся в небольшом домике на окраине Англии, куда с трудом добирались даже совы, а камин был подключён лишь к его комнате в Родовом замке, где сейчас на постоянной основе проживали Рудольфус и Беллатрикс. В его домике был лишь один этаж, но чтобы обустроить мастерскую, пару спален и кузню ему ничего не мешало. В две палочки с братом они расширяли пространство, чтобы уместить все необходимые Рабастану для своих шедевров приборы ещё когда младший Лестрейндж выпустился из Хогвартса. Басти никуда не выходил и появлялся на людях последние два года в основном лишь на собраниях Пожирателей Смерти. Он приходил камином в родовой замок, и уже оттуда три мага направлялись в Малфой-мэнор, где проживала основная масса приспешников Лорда, потерявших место жительство. В канун Рождества у Рабастана было запланировано два артефакта по заказу Лорда: хрустальный шар, который вешался над камином и был способен после выхода мага под Оборотным зельем из пламени проявить его настоящее обличье, и ножны для двух палочек сразу. Зачем все это Тёмному Лорду, Басти, конечно же, не спрашивал, но догадаться было не трудно, хоть во все тонкости заданий его не посвящали. Он принялся за работу сразу после завтрака, умудрился забыть сделать перерыв на обед, но уже к вечеру первый артефакт был практически готов. Рабастан на секунду отвлёкся от шара на то, чтобы рассмотреть чертежи, как его скрутила чудовищная боль. Он согнулся пополам, дыша сквозь зубы. От сердца по всему телу будто распустили кучу мелких иголочек, которые не позволяли отдышаться. А в голове билось лишь одно имя: «Руди!». Басти понимал, что медлить нельзя. Вся эта боль не просто так. Кое-как прошипев имя домовика брата, Рабастан оперся о свой рабочий стол и неосторожно смял чертежи. Но они его уже ни капли не волновали. Появившийся эльф трясся от страха, но сумел поклониться и дрожащим голосом спросить: — Чего желает брат господина? — Перенеси, — Рабастан зажмурился, наощупь протягивая существу руку. Домовик понятливо схватил её своей тощей лапкой, и в следующую секунду младший наследник падал на пол гостиной Лестрейндж-холла. Боль как будто рукой сняло, видно, постарался домовик. Лестрейндж-младший медленно поднял голову и вскочил с колен, с ужасом глядя, как брат с хладнокровным лицом держит палочку, луч Круциатуса которой направлен на лежащую на полу Беллатрикс. Она извивалась, кричала, но не могла побороть силу Руди. Рабастан опомнился только тогда, когда Белла потеряла от боли сознание, а Руди так и не опустил палочку. — Экспелиармус! — рискуя стать сквибом из-за резерва магии, которую он потратил на артефакты, Басти подхватил палочку Рудольфуса и подбежал к нему, встряхивая за плечи. — Руди, ты меня слышишь? Руди? Что случилось? Руди! — он вцепился в брата как в тряпичную куклу и как мантру кричал его имя. Рудольфус стеклянными глазами смотрел сквозь него и безжизненно произнёс. — Она изменила мне с Лордом.