нам нужно вам кое-что сказать

— О, Даник, привет! И ты здесь? — Эмиль опирается на косяк двери и глядит на друга через плечо девушки. Иманов выглядит так, будто и не произошло ничего нового. Улыбается, смотрит тепло, прикрыв глаза. Даник никогда не привыкнет к этому взгляду, честно. Слишком уж не дружеским он выглядит. Особенно, когда на тебя так в упор пялятся. — Ага, здесь… — парень протягивает это как-то слишком заторможенно, не отводя тёмных глаз от глаз напротив, — Ты вроде там с Полиной общался. О Диме. — Ага. Мы с ней поспорили, смогу ли я его трахнуть в Фифу на плойке. Как видишь, я выиграл. И да, вчера он обгорел и Полинин крем ему очень помог. Сейчас он спит, мы допоздна сидели. Кстати, ты мне должна пятихатку! — Иманов перевёл взгляд на девушку. — Я переведу тебе сегодня, родной. Всё, давай, иди куда шёл, я переодеваюсь на пляж. Чао! — Аривидерчи! Не буду мешать молодым… — перед носом Иманова захлопнули дверь. Полина медленно осела на пол, сползя вниз по двери номера. Глаза застлала пелена накативших слёз. — Он реально думал, что я поверю в это? — Даник повёл бровью и вопросительно взглянул на Полину, тут же встрепенувшись, чтобы поднять любимую с пола. Та молчала, нервно наматывала полотенце на кулак и кусала губы, — Поль?! Поль, ты плачешь? — Дань, ты ничего не слышал и не видел, понял меня? Это исключительно их дело! — Девушка подскочила, взяв молодого человека за предплечье и принялась ходить из стороны в сторону вдоль комнаты. В голове роились нехорошие мысли о том, что доверие близкого человека теперь потеряно безвозвратно. Ещё и телефон всё ещё молчал, хотя, казалось бы, Эмиль должен был написать хоть что-нибудь. — Дорогая, ты ни в чём не виновата. Ты же знала, кому это говорила. — Не начинай. Я ужасная подруга, да? — Нет, ты… — Он же мне первой доверился! А я уже проболталась! Причём даже не сейчас, а ещё пару месяцев назад. Ещё и их общему другу! — Полина, стой! — Даник подошёл к девушке, взял за плечи и усадил ту на кресло, сам же присел перед ней, — Ты доверилась мне потому, что знала, что я приму это и никогда не буду осуждать их. Я поддерживаю их обоих. Я люблю их обоих как одних из самых близких мне людей. Дима же принял тот факт, что мы начали встречаться, так? — Да, так, получается. — Ну вот и всё. Не переживай. — Он не пишет ничего… — Полина нервно схватилась за свой телефон, выискивая в шторке уведомлений сообщения от друг. Пусто. Абсолютно. — Он знает, что я рядом и боится, что спалится ещё сильнее. Это же будет очень подозрительно, если он гневную тираду тебе накатает сейчас. Всё, успокаивайся, не грызи свои красивые ногтики и пошли на пляж. Сударь там явно уже убивать готов, полчаса ждёт в холле, — Даник быстро чмокнул в щёку Савекину и принялся укладывать в сумку её полотенце, которое девушка до этого крутила в руках.

***

      День прошёл как-то совсем спокойно и размеренно. Пока ребята гасились на пляже, Дима с Эмилем лежали в номере и потягивали холодные коктейли под сериал. Он был на турецком, явно шёл уже двенадцатый, если не двадцать первый сезон, но ребятам неожиданно сильно захотелось узнать, кого из наложниц выберет султан Аврахмир и кто же станет его Хюррем.       Масленников так и не удосужился одеться. Как с раннего утра валялся в кровати, так и продолжил. Только натёрся кремом ещё раз. Он не хотел подстёгивать Эмиля, вовсе нет. Просто кожа горела так, словно он находился под горячим солнцем, хотя в номере стабильно дул кондиционер. Особенно саднил загривок, весь искусанный чьими-то замечательными зубами. В аптечке Эмиля нашёлся Пантенол. Парень почти получил по голове за то, что не сказал об этом раньше и им пришлось ворошить Полину ради крема. Иманов лишь улыбался и молился всем богам, чтобы никто из ребят теперь не спалил даже не их отношения, вовсе нет… Он боялся, что кто-то скажет Масленникову, кто виноват в этом. Вот тогда бы Эмиль мог бы собирать свои чемоданы и бежать через границу нахуй из страны, лишь бы на себе не словить гнев любовника. Хотя, зная любовь Димы к путешествиям… Этот мужчина достал бы его даже из-под земли. — Ты какой-то загруженный сегодня, родной. Что-то случилось? — Масленников задал этот вопрос максимально неожиданно, чем ввёл Эмиля в ступор. Тот аж чуть не подавился. — Да нет, я в порядке. Переживаю вот за Марине, вдруг султан её не выберет. А мне она нравится. На Полину похожа. — Ага, а султан — на Никиту. — Тогда он должен быть похож на Даника. А то чё тогда, Полина будет своему мужчине изменять? — Не, Полинка не такая. Уж я точно знаю! — Дима получил лёгкий, но предупредительный «тык» кулаком в плечо. Эмиль очень не любил, когда мужчина напоминал ему об отношениях с подругой. Не то чтобы он ревновал… Нет, вовсе нет. У Димы было много женщин, и ревновать к каждой было бы бессмысленно. Но все они были уже далеко, очень. А Полина вот, совсем рядом, можно рукой потрогать. Благо, теперь она не одна. В дверь постучали. Эмиль быстро сорвался с места и убрал бокалы на подоконник, прикрыв шторкой. Дима же закутался почти с головой в одеяло и отвернулся к стене, сделав вид, что уснул. Телевизор сделали на минимум. — О, Эмиль. Я уже не надеялась тебя найти. — Полина стояла в дверях и смотрела на него очень грустным глазами. Эмиль приложил палец к губам и указал на Диму. Полина поняла его правильно. — Что случилось, Поль? — Пошли по магазинам со мной, пожалуйста. Даник с Никитой и Стасом куда-то ушли. Мне страшно как-то. Пойдём? — Я рюкзак возьму и выйдем. Пять сек, — Эмиль начал закрывать дверь, — встретимся в холле, окей? — Окей. — дверь закрылась.

***

      Между ними висела напряжённая тишина. Они шли по площади у отеля, вокруг копошились и кричали люди, веселились, ели и пили. Много пили разноцветных коктейлей, алкоголь не заканчивался никогда. Вайб расслабленности и радости витал в воздухе. Только вот друзья всё не могли его поймать. Они просто шли вперёд, даже не смотря друг на друга. Им срочно нужно было поговорить наедине. Как-то не сговариваясь они пошли в противоположную от магазинов сторону. Шли долго, в полном молчании, пока мир вокруг не утих настолько, что можно было слышать, как скрипят шлёвки на сандалях Полины. Солнце плавило всё вокруг, обжигало кожу, обильно покрытую кремом от солнца. Он тоже пах сладостями, что дико флэшбечили Эмиля в ночь. Ночь, которая стала для него решающей. — Нам нужно поговорить. У Полины замирает сердце. Девушка не поворачивает к нему голову, лишь вперивается взглядом в асфальт и останавливается. — Пошли в тень, тут мы сгорим. — Эмиль берёт её за руку, аккуратно, будто боится, что эта хрупкая девочка разобьётся на осколки в его ладонях.

***

      Они сидят в беседке уже минут 15, а разговор как-то всё не клеится. Вроде и день Полины обсудили, посмеялись, выбрали по паре коктейлей на вечер, и образы даже обсудили, но… Главную тему вообще не могли затронуть. Как-то всё вокруг да около, но никак не… — Вам нужно рассказать всё ребятам. — Нам нужно рассказать парням. Они говорят это одновременно и смотрят друг на друга большими испуганными глазами. — Ты права. — И ты прав. — Полина смотрит на Эмиля очень серьёзно. — Ты не устал прятаться по углам от нас всех? То на студии, то по хатам, то в машинах на парковках… Это всё очень весело и интересно, пока вы подростки, или встречаетесь всего пару месяцев, но год бегать вот так… — Повторюсь, что ты максимально права. — Эмиль откинулся на спинку скамейки и растёр ладонями лицо, чтобы собраться с мыслями. — Я давно хочу уже не скрывать ничего, но я не знаю, согласен ли со мной Дима. Мне кажется, он не захочет. — А ты спрашивал его? — Конечно нет! — Оу… — Полина аж осеклась. Эмиль тоже что-то начал подозревать. — Я идиот и мог бы уже давно всё у него спросить, а не бегать от этого разговора сколько времени? — А ты умён. Возможно, скоро научишься думать… — Иди нахер. — Сам иди. — Люблю тебя, Поль. — И я тебя, Эмилька. Прости меня за… За всё это. — Полина обняла парня и прижала к себе. — Я так испугалась. Испугалась, что потеряла твоё доверие из-за своего длинного языка. — Тише-тише, — Эмиль погладил её по голове. — Я очень люблю вас всех и дорожу, а тобой — особенно. Ты же моя подружка! Сегодня я поговорю с Димой, и мы всё всем откроем, возможно, когда приедем с отдыха. — Надеюсь. Купим сидра по дороге обратно? — Вишнёвого? — Вишнёвого!

***

— Как погуляли, родной? — Отлично! Я принёс с собой сидр, но пить его буду я, тебе нельзя. — Эмиль снял с себя уличные шорты и майку, вымыл руки и запрыгнул к Диме в кровать, тут же открывая цветастую баночку. Напиток шипит, вкусно пахнет вишней и карамелью. Иманов тут же делает большой глоток и на языке раскрывается тонкий вкус. — Как ты себя чувствуешь сейчас? Мазь помогла? — Есть такое. Я более-менее в порядке. — Дима утыкается в экран ноутбука и делает максимально обиженный вид. Его не обняли и не поцеловали, променяли на банку сидра! Определённо вкусного. Очень хотелось попробовать… В голове возник план. Пока парень весело чирикал Масленникову на ухо о том, сколько раз за день у него спросили про то, где же блогер, как он себя чувствует и почему пропадает в номере исключительно с Эмилем, Дима думал. Думал напряжённо. Думал о том, что гейских шуток в их разговорах уж слишком много. Что, кажется, их взгляды палят даже зрители. Что Сударь точно несколько раз видел их в машине в обнимку и что Вася как-то слишком хитро улыбался при виде них… Мужчина повернулся к Эмилю и аккуратно поцеловал, слизывая с чужих губ красные капли с привкусом карамели. — Эй! Лис. Хитрый лис! — Эмиль приобнимает Диму, перекинув руку через его живот по одеялу. Голову он кладёт любимому на плечо, а банку с напитком отставляет на тумбу. Иманов плывёт рядом с ним. Сколько бы лет не прошло, ему всегда будет хорошо рядом с этим человеком. Он более чем уверен в этом. Останется только донести это до остальных. — Дима. — Эмиль. От неожиданности оба резко оглядываются друг на друга и начинают смеяться. — Что ты мне сказать хотел? — А ты? — Давай… Как всегда, на раз-два? — Раз. — Два. — Мы должны рассказать команде. — Эмиль выпаливает это зажмурившись, будто ныряет в омут. Он сжимает одеяло и не слышит, как Дима произносит почти тоже самое. В комнате повисает неловкая тишина, нарушаемая лишь звуком работающего кондиционера. — Я рад, что наши мысли сходятся. — Дима целует Эмиля в висок.

***

      Они очень долго думали и обсуждали, как лучше это сделать. Проговаривали это каждый вечер, рисовали в голове схемы реакций и ответов ребят, примерно прикидывают, как будут объяснять зрителям, почему команда резко перестала общаться именно с Димой и Эмилем и почему теперь народу в их проектах резко поубавилось. В целом, они готовились к худшему. Сил собрать всех и начать этот разговор хоть как-то не хватило никому. Иманову даже не хватало сил признаться Диме в том, что Полина и, кажется, Даник — уже в курсе. Эмиль так и не спросил Савекину об этом. Не хотел разочароваться, хоть и догадывался… Нет, точно знал, что девушка своему любимому человеку точно рассказала. За последнюю неделю отдыха они оторвались по полной. Много пили, много танцевали, загорали и веселились. Будто перед последним шажком вниз. В Москву летели счастливые, загоревшие и отдохнувшие. Эмиль стал похож на самого настоящего шейха. Его кожа, и без того невероятного коньячного оттенка, стала ещё темнее. Волосы и широкие брови на её фоне стали казаться ещё более чёрными, словно вороньи перья. Он пропах этим восточным колоритом, масляными духами и коктейлями на баре. Казалось, что каждая девочка в ближайшей досягаемой точке мира упала бы лишь от одного его взгляда в её сторону. А пока… Пока ноги подкашивались только у Димы.       После приезда из Египта они, наконец, съехались. Всё откладывали этот разговор, не решались, бегали друг к другу, вещи прятали по самым незаметным полкам, чтобы не дай Бог какой-нибудь их общий друг не заподозрил что-то по двум щёткам и мочалкам в ванной, по двум кружкам с остывшим чаем на столе и по периодически появляющимся ключам от машины на тумбочке в прихожей, по курткам, по кроссовкам, по одинаковой одежде на двоих, по смеси двух парфюмов, по… По всему, в общем. А тут как-то вот съехались. К Диме. У него и квартира просторнее, и вид лучше, и парковка подземная, и вообще — так лучше. Масленников сказал. Иманов послушался. Он вообще часто слушался Диму во многом. Ему нравилось, что мужчина берёт ответственность сразу за две жизни, делает их комфортнее и безопаснее. Эмиль же, в свою очередь, всё чаще брал на себя бытовуху. Как-то в детства привык в чистоте дом держать. У них не было этого убогого разделения на «жену» и «мужика-работягу». Да и характер не позволил бы. Они просто сделали жизни друг друга чуть комфортнее и краше. Вот и всё. За утренним чаем они часто обсуждали какие-то планы и новости. Но в последние дни все разговоры сводились к одному: — Мы должны наконец-то устроить небольшой вписон и во всём признаться, — Эмиль делал большой глоток горячего чёрного чая и прикрыл полусонно глаза, — на пьяную башню это сделать легче. — Согласен. Сегодня займусь этим. — Дима же цедил зелёный. Медленно, вдумчиво. Прикидывал варианты. — Как думаешь, что может пойти не так? — Абсолютно всё. Я хочу верить в них, но не могу до конца перебороть свои страхи. Я переживаю за тебя в первую очередь. Всё-таки ты намного хуже переносишь такие ситуации. — И кто тебе такое сказал?! — Эмиль возмутился и встрепенулся. — Тебе напомнить ту ситуацию с комнатой Полины? Ты чуть не въебал мне прямо с порога. А ещё на съёмках, и в машине, и на- — Ладно, ладно, я понял, хватит! — Иманов вновь взял в руки кружку и обиженно глотнул содержимое. — Вот давай без мосек. Завтра вечером, после съёмок. Вечеринка в честь… Чего-нибудь. На студии. — А какие съёмки? — Придумаю минут через двадцать ролик. В котором нужны будут абсолютно все. Даже Васе позвоним по видео, чего уж там. — Удачи нам. — Эмиль поднялся с места и подошёл к Диме, обнял его, уткнувшись носом в волосы. Они приятно пахли красным апельсином и деревом.

***

      Световая лента мерцает неоном. Сударь и Даник разливают коктейли по стаканам, красным, как раз со съёмок остались. Эмиль танцует с Полиной, отрывается, будто это их последняя тусовка перед скорой смертью. Он заливает в себя уже третий коктейль со спрайтом и егермейстером. Он крепкий и сладкий, шипит на языке и отдаётся мелкими пузырьками где-то в голове. Взгляд мутнеет и нервяк отходит на второй план. Дима же ушёл куда-то вместе со Стасом. Кажется, он сказал, что пицца приехала. — Эмиль, ты как себя чувствуешь? — Ты о чём? — Иманов пьяно улыбается, обнимает Савекину за талию и прижимает к себе, чтобы прошептать на ухо, — Я бухой аб-со-лют-но. — Я вижу! — Полина мягко его отталкивает, потому что ловит на себе тяжёлый взгляд. Она знает, что Даник не ревнует, но не любит, когда девушку так откровенно лапают. Наверное, это никому бы не понравилось.       Никому, и Дима в их числе. Он замирает в дверях с пиццей в руках и видит, как Полина отталкивает Иманова, как пытается убрать его руки со своей талии и как Эмиль с оттяжкой бьёт её по ягодицам, подталкивая к столу. В глазах мутнеет. — Дим, ты чего замер? — Стас выглядывает из-за его плеча. — А, это… Дим, да ладно тебе, пусть что хочет делает. Это же ответственность Даника теперь. — Да. Да, Даника. Пойду-ка я уведу это пьяное существо в туалет… — Дима стягивает куртку и в два шага оказывается рядом с Имановым, который заливает в себя новый коктейль. Четвёртый? Пятый? Сколько он уже выхлебал? Масленников забирает у парня стакан и хватает за предплечье, уводя в ванную комнату. Закрывает дверь. Прижимает парня к раковине собой. — Ты чё творишь?! Я танцевал же, куда ты меня… Ой… Голова кружится… — Эмиль наклоняется к раковине. — Это ты что творишь? — Дима поднимает Эмиля за подбородок и смотрит прямо в глаза через зеркало. Тёмные зрачки не могут сфокусироваться на чужом лице от слова «совсем». Иманова дико ведёт. Тот падает вперёд, прижимаясь лбом к поверхности. Прижимается бёдрам к чужим бёдрам, притирается, выдыхает. — Прекрати. — Сказал — как отрезал. Масленников хватает его за бедро и убирает от себя, отводя в сторону. Пьяный мозг Иманова воспринимает это как вызов. Он выворачивается и обнимает Диму за плечи, резко кусает за нижнюю губу и втягивает в хищный поцелуй, вспыхивая, будто спичка. Дима ещё пытается мыслить головой. Он вырывается из цепких рук, старается аккуратно всё это закончить и поговорить, но парню это явно не нравится. Эмиль резко прерывается и отпихивает Диму, тут же вылетая из ванной комнаты. — Эмиль, блять, успокойся! — Масленников вылетает за ним, хватает за руку. — Ты сам меня послал, долбоёб! Вот я и ушёл! — Да не посылал я тебя, пьяное ты животное. — Как ты меня назвал? Иманов встаёт как вкопанный. Дима прикрывает лоб рукой, будто пытается спрятать глаза от парня, сверлящего его самым страшным на свете взглядом. Взглядом человека, обиженного самым близким на свете человеком. — Эмиль, просто успокойся и сядь на диван. Не твори дичь. — Да пошёл ты. — парень хватает свою куртку и собирается выйти за дверь студии, но тут Масленников уже перестаёт сдерживаться. Дима в три шага оказывается рядом, обнимает очень крепко, прижимает, кладёт голову на плечо и горячо дышит в шею. Эмиль обмякает и обнимает в ответ. Стоит абсолютная тишина. Даже музыку выключили. — Не хочу отвлекать, но… Может, вы наконец-то объясните нам всё?

***

— В общем, мы встречаемся. — Дима сидит на диване и наблюдает за реакцией команды на всё это. Все выглядят так, будто они обсудили погоду и теперь не знают, о чём ещё поговорить. Лица обычные, ни капли отвращения. Тишину прерывает только звук вызова с телефона Сударя. — Алло, да, Никита? Вася у аппарата. — Они признались. С тебя пять тыщ. — Никита улыбается, смотря в глаза Диме. — Да бля! Почему не при мне? Ну, счастья молодым! А я говорил, что это Эмиль ему засос на губе оставил. А вы не верили! — Чего? Вася, ты охуел?! — Масленников подрывается и хватает телефон Сударя. Он улыбается во все тридцать два, все вокруг начинают хихикать, и обстановка резко разряжается. — О, Димас. Пока! — Вася резко кидает трубку и Масленников обиженно восклицает. По студии прокатывается откровенный ржач всех ребят. — И долго вы ещё вскрывать планировали? — Никита смотрит на Диму и Эмиля очень серьёзно. — Не ебу, честно. Наверное, проебались бы где-нибудь и всё бы раскрылось. — Так вы и проёбывались! — В диалог вступает Стас. Он обнимает Масленникова за плечо и толкает в бочину, тот лишь удивлённо смотрит на друга, — А шо ты так пялишься на меня? Вам расписать поминутно, или в общих чертах? — Я сверху добавлю. — Даник иронично хмыкает. — А я — дополню общий рассказ. — Сударь подмигивает. — Я один ничего не замечал? — Чернец вскакивает с места и разводит руками. Все смеются и кивают, говорят что-то вроде «Да-а-а, Тёма» и «Да уж, внимательность прям твоё». Эмиль смеётся вместе со всеми, оглядывается на Полину и получает от неё указание пальцем на Диму. Тот всё понимает и подходит к любовнику, обнимает его и закрывает глаза. Вскоре кто-то обнимает его сверху, потом — ещё кто-то. Вся команда становится одним большим целым, заключённым в долгие, почти семейные объятия. Объятия, закрепившие доверие друг к другу. Объятия, означающие полное принятие. Объятия, после которых прошли все страхи. — Вы же теперь нас заебёте подколами, да? — подаёт голос Эмиль. — Да! — хором разносится по студии. Они ещё никогда не были такими счастливыми.