Посмотрим?

Северус глубоко вздохнул, давая себе мгновение передышки, и решительно распахнул черную, обитую металлом дверь, оберегавшую покой главного аврора. На вспорхнувшего со своего места секретаря он глянул так злобно и уничижительно, что тот не посмел его задерживать. Как не посмели препятствовать все бравые авроры, встреченные на пути, пока он черным вихрем несся к логову их начальника. Словно имел право вот прямо сейчас, не сходя с места, снять с того десяток баллов и назначить отработку. Как в старые времена, когда Северус мог видеть Гарри Поттера каждый день и не мечтать ни о чем другом, кроме как чтобы за наглым, надоедливым, вечно влипающим в неприятности мальчишкой наконец не надо было присматривать. О, он бы желал вернуть те дни! Желал ненавидеть, презирать и защищать, находясь в гармонии с самим собой, а не мучиться, испытывая дурную, запретную страсть. И презирать и ненавидеть уже самого себя за неспособность бороться с внезапно нахлынувшим чувством. Да, сегодня был день его падения. День, когда он обменяет свою гордость на твердую уверенность, что Гарри Поттер никогда не ляжет в постель с Северусом Снейпом — как не взойдет солнце на западе, Лонгботтом не научится зельеварению и не отрастет нос у почившего Волдеморта. Сейчас Северус признается, получит в ответ гнев и отвращение — и успокоится. Залижет раны, укрепит свою броню и… Поттер, как никто, умел ломать планы. Не дав нежданному посетителю и рта раскрыть, он выпалил: «Снейп! Вы-то мне и нужны!» — и с энтузиазмом носорога в гон потащил свою добычу по коридору. Пришел в себя Северус снова в кабинете главного аврора. Часом позже. Магически опустошенным, перемазанным в крови и какой-то слизи, с гудящими от напряжения ногами и ноющей спиной. Правую руку он поднять не мог, как не мог и разжать намертво вцепившиеся в палочку пальцы. — Что это было? — спросил он у привалившегося к его плечу Поттера. Они сидели, прислонившись к письменному столу, на знаменитом толстом и пушистом ковре, покрывавшем весь пол кабинета. Очень предусмотрительно, Северус оценил. — В Отделе Тайн вечно намудрят, — уклончиво ответил Гарри, будто бы было в порядке вещей сражаться со странными полуулитками-полумедузами, жаждущими крови и магии. Сражаться, прикрывать других, лезть в самое пекло, а после не высказать ни толики осуждения ответственным за локальный апокалипсис. — У вас было какое-то дело? — перевел он тему, так явно не желая продолжать разговор, что Снейп был просто обязан задать хоть парочку каверзных вопросов и отпустить ядовитые комментарии. Но передумал. — Я хотел вам предложить… — Тебе, — перебил Поттер. — Сколько уже можно, а? Да и после сегодняшнего… — Попросить тебя, — повысил голос Северус, обозленный промедлением. Ему и так было сложно, в конце-то концов! — вступить со мной в сексуальные отношения, — выпалил он и замер. Сидел, напряженно выпрямившись и устремив взгляд куда-то в потолок, ожидая чего угодно: от удивления и недоумения — до полного неверия и отрицания. — Эм… Хорошо, — просто ответил Поттер, чем вдребезги разрушил все чужие логические построения. — В пятницу? Раньше не разгребусь. Северус смог только пораженно кивнуть, во все глаза глядя на свое наваждение. Может, у него галлюцинации? В наказание за все его грехи. *** Версия о галлюцинациях не подтвердилась. Оставшиеся до встречи дни Северус методично заготавливал ингредиенты для зелий, надеясь, что монотонный, требующий максимальной концентрации труд отвлечет его от мучительного ожидания. Но постоянно ловил себя на недостойном здравомыслящего мага занятии — гадании. Он гадал на всем, что подворачивалось под беспокойные руки: на лепестках, на чешуйках, на лопастях печени, на каплях сока. Привиделось — не привиделось. Показалось — не показалось. Позовет его Поттер — или пошутил, обманул, пожалел, не захотел отказывать в лицо. И все же в пятницу после обеда в лабораторию влетел сияющий благородный олень и, запыхавшись, выпалил: «В девять. Открою камин», застав хозяина врасплох. Северус машинально отправил собственный Патронус с подтверждением. А после долго сидел, раскачиваясь, приводя в порядок дыхание. От избытка эмоций зарываясь руками в волосы и совершенно не замечая, что пачкает их едким соком. *** Северус осторожно переступил через решетку камина. Перемещение было еще более суматошным и неприятным, чем обычно. Его словно сначала разогнали до почти нестерпимой скорости, а потом с размаху плюхнули на мелкое сито, через которое с успехом и пропихнули в дом Поттера. Странные все-таки у главного аврора понятия о гостеприимстве и безопасности! Хозяина, кстати, в обозримом пространстве не наблюдалось. Впрочем, удивляться или возмущаться не было никакого резона. Именно такую установку дал себе Северус, отправляясь на сегодняшнее свидание. Сам факт, что свидание вообще состоялось, перекрывал все возможные неприятные неожиданности и неожиданные неприятности, которые могли произойти. А все остальное он обдумает позже! Обрушит на себя водопад из упреков и самоуничижения, растравит душу… — Снейп! — прервал его размышления Поттер, появляясь на пороге комнаты с огромным бутербродом в руке. — Я только из Министерства. Чай на кухне. На кухне, помимо чая и стопки монструозного вида бутербродов, обнаружилась еще стопка пергаментов, в которых Гарри ковырялся с видом печальным и удрученным, словно в обязательном к изучению мудреном трактате по зельеварению. — Извини. Нужно обязательно закончить сегодня, — повинился Поттер. — Угощайся. Я быстро. Северус засомневался. Проигнорировав предложенные кушанья, не удержался — сунул нос в ближайший свиток, оказавшийся сметой на покупку ингредиентов. — Аврорат заказал зелья, — оправдался Гарри, глядя на список, как на личного врага. — А меня должность обязывает. До завтра надо закончить. — Шкурок бумсланга недостаточно для такого количества рога двурога, нужно увеличить хотя бы на двадцать процентов. Вместо Лепеденцы можно взять Ветренницу, обойдется в два раза дешевле, а для толкового зельевара разницы немного. Дремоносные бобы в это время года свежие не достать, или продадут с гнильцой или высушенные и потом вываренные, толку от них не будет. А запаса Кровевосполняющего хватит только на половину групп авроров. — Спасибо! В глазах Гарри мелькнуло что-то подозрительно похожее на восхищение и… нежность, что ли? А может, это была просто ностальгия по временам Хогвартса, когда профессора априори знали лучше и больше? — Зная твои способности к зельеварению, ты бы до утра возился, — беззлобно проворчал Снейп, поспешно отворачиваясь. Каждую их встречу после Войны Гарри умудрялся шокировать его. Конечно, ничто не сравнится с тем днем, несколько лет назад, когда полностью восстановившийся после нападения Нагайны Северус явился в Аврорат на очередную проверку и застал выросшего и возмужавшего Поттера. Тогда еще не главного, а только старшего группы. Северус узнал мальчишку тут же. По ощущениям от зачастившего сердца и прилившей к голове крови. Только вот причина была другая. Не от ярости у него перехватывало дыхание. Не от презрения начинали дрожать пальцы. Нет. Просто Поттер стал привлекателен. До сих пор Снейп пытался разложить эту мистическую, бьющую под дых привлекательность на составляющие, идентифицировать их, препарировать своим разумом, словно скальпелем. Изучить и найти подходящую комбинацию в другом, более доступном объекте. Но вот уже четыре года все его попытки были тщетны. Никто так и не сравнился с Гарри. Гарри, который так запросто пригласил его к себе, поил чаем, облизывал пальцы от масла, смеялся. И ни взглядом, ни вздохом не давал понять, что возникшая ситуация вызывает у него хоть сколько-нибудь неприятных чувств. — Пойдем. В спальне царил полумрак. Достаточно света, чтобы дойти до кровати, но недостаточно для острой неловкости. — Я в душ. Пять минут, честное аврорское. Все сегодня как с цепи сорвались, никак не давали… Поттер скрылся за ближайшей дверью, не договорив. Зашумела вода, отмеряя время передышки. Северус прошелся по комнате, не решаясь опуститься на кровать. Ни на что не решаясь. Снова накатил приступ самоедства, ярости на собственное бессилие, но он совладал с собой, отложив все на утро. На потом. На тот момент, когда он выйдет из этого дома и будет искать повод не броситься в Темзу с ближайшего моста. Хотя о каком самоубийстве могла идти речь, когда Поттер, одетый в одно только малюсенькое полотенце на бедрах, уверенно подходит вплотную? — Поцелуй? — уточнил Гарри, мастерски не показывая, что делает с ним голодный, почти безумный взгляд его визави. Видел ли хоть кто-то из ныне живущих, как Северус Снейп почти теряет контроль? Как трещит его вечная маска недовольства и ледяного пренебрежения и рождается не ярость, не боль, а вожделение. — Да. Если это приемлемо… Думать о сложных материях не хотелось, проще было действовать. А губы у Северуса были теплыми и мягкими, но какими-то неуверенными. Будто бы он прямо сейчас в уме перечислял все компоненты самого сложного из известных ему зелий. Хотя стиснувшие плечи Гарри пальцы лучше всяких слов говорили о горячем желании быть именно здесь. Как? Как насытиться этим? Как унять так долго сжигавшую внутренности жажду? Как понять, что уместно уже закончить с поцелуями, приятными, но явно недостаточными, и перейти к более плотному контакту их тел? К близости, за мгновение которой не жалко стало отдать, что угодно. В том числе покореженную, истерзанную душу. — Мантия на голое тело? — выгнул бровь Гарри, когда Снейп, забывшись, одним рывком устранил единственную преграду между ними. Больше никаких комментариев не последовало. Только когда губы начали гореть от поцелуев, а оба мужчины, тяжело дыша, опустились на постель, образовав напряженный, угловатый бутерброд из тел, Гарри спросил: — Как ты хочешь? Северус был благодарен уже за то, что желанен, что бедром чувствует горячую заинтересованность партнера, и ему было все равно, как все произойдет. Лишь бы скорее, ярче, жестче. — А ты как думаешь, Поттер? — ехидно протянул он, но, противореча представлениям о себе, как о бескомпромиссном человеке с жестким контролем, обхватил ногами бедра Гарри, однозначно раскрываясь. Подставляясь. — Долго еще будешь болтать? Гарри подавился ответом, ведь Снейп был не из тех, кто ждет, а из тех, кто берет все в свои руки — пусть даже и чужой член — и направляет, куда надо. Пусть бы и в себя. — Да! — Гарри наконец протолкнул что-то членораздельное сквозь сведенное удовольствием горло, а потом уже не смог остановиться. — Мордред и Моргана. Хорошо. Мерлиновы. Драные. Кальсоны! Каждое слово — рваным выдохом, хриплым стоном, правильным, сладким толчком внутрь, пока сладость не перелилась через край, заставив Гарри закричать, вжавшись до боли, вдавившись, вплавившись, вцепившись до синяков. — Джинни вечно была недовольна, что ругаюсь во время секса, — пробормотал Гарри, чувствуя себя неприлично довольным. — А тебе вроде все нипочем, — добавил он, пристально вглядываясь в партнера, а потом легонько касаясь его члена. Снова и снова. Доставить удовольствие оказалось так просто. — Я видел и слышал вещи куда страшнее, — сухо ответил Снейп, стараясь держать лицо, наверняка перекошенное оргазмом. Ему совершенно не хотелось вставать и уходить. Не сейчас, когда еще можно было прижиматься ближе, делая вид, что совершенно разморен чувственной негой. Хотя подобное представление было безобразным и жалким и поверить в него мог только недалекий, наивный Поттер, да и то из жалости. Впрочем, у Северуса был в запасе аргумент и получше — повод продлить мучительное, выкручивающее нервы блаженство. — Еще раз сможешь? — деловито спросил он, с намеком поглаживая партнера по бедру. Лучше прослыть похотливым, опытным, ненасытным, чем признаться в слабости, чем просить разрешения и получить отказ. Нет, сегодня ночь безумств. Сегодня все будет так, как хочет он. После второго раза желания подняться и гордо удалиться так и не появилось. Зато Северус наскреб в себе моральных сил на единственный жизненно важный вопрос. — Почему? — Ты попросил, — не стал играть в непонимание Гарри. Он лежал на животе, подложив руки под голову и бесстыдно выставив напоказ мускулистую задницу. — А если бы я тебя прыгнуть с Астрономической Башни попросил? — Северуса от чужого идиотизма никакая задница отвлечь не могла. Будь она даже самой желанной в мире. — Мне потребовалось бы время на размышления над этим предложением. Ты же никогда ничего не делаешь просто так. Так что я бы искал смысл. — А в чем был смысл трахать меня в своей постели? — Когда мы сражались с этой похожей на улиток нечистью… — Гарри сел. Ему было важно вести разговор лицом к лицу, пусть на них обоих не было ни нитки. — Мне временами казалось, что я не смогу. Что это тот самый случай, когда моя воспетая «Пророком» удача откажет и количеству жертв позавидует Волдеморт. Северус поморщился и покосился на свою левую руку, но перебивать не стал. — Но мы справлялись… Справились. Потому что там был ты. Стоял за моей спиной, как раньше. Как всегда. И я вдруг понял, что ты вернулся — и все встало на место. Стало — правильно. В моей жизни и вообще вокруг. Так что, когда ты сказал, что тебе нужно взаимодействовать со мной именно так, разве можно было не согласиться? — Значит, все-таки из жалости. — Нет! При чем тут жалость? Разве что ты пожалел меня. Хотя из жалости точно не может быть такой эрекции. — Разве нужна жалость грозному главе Аврората? Непобедимому герою, несгибаемому начальнику, любимцу всех женщин, пусть разведенному, но так ведь даже лучше? — Жалость — определенно нет. Но хороший секс и надежное плечо в трудную минуту — несомненно. А там посмотрим, во что это сможет вылиться. — Посмотрим, — эхом откликнулся Северус, которому, похоже, выдали разрешение не только не уходить до утра, но и прийти снова. Посыпание головы пеплом и плавание в Темзе на сегодня отменялись. А там посмотрим…