Морской камень.

Он не понимает. Не понимает Ёсана, но и не пытается. Он просто ждёт. Год? Два? Больше? Не помнит. Чонхо не помнит. И помнить тоже не пытается. Он просто ждёт. - Солнышко, знаешь, что сегодня за день? В комнате очень даже светло, белые прозрачные занавески отбивают на старшего незамысловатые узоры, то открывая ярким лучам бледную кожу, то опять пряча от внешнего мира. На белых простынях кажется никого нету. Только если прислушаться, можно услышать невозможно тихое и ещё невозможнее редкое дыхание. Он и вправду не слышал? Чонхо всё равно. Он привык. Хоть и до сих пор не понял. - Солнышко... – ласково повторил, открывая до конца двери, заставляя блондина вздрогнуть от неожиданного скрипа. И вправду не слышал, значит. Чонхо старается невесомо переместится до кровати Хёна, что у него, конечно, не получается. Шаги всё же слышны. Мягкие, успокаивающие... Открывает чужую прикроватную тумбочку, к которой владелец не дотронулся ни разу. Наверное. Вытаскивает оттуда маленький пакетик с каким-то порошком, сыпет в чашку с кипятком, мешает ложечкой. Ничего нового. Кажется, каждое утро Ёсана начинается именно с этого. Чонхо не знает, но Ёсан не спит. Он не спит, когда младший просыпается, не спит, когда он готовит для Хёна завтрак, когда кипятит воду для каких-то трав. Он не спит, когда Чонхо стоит у двери каждое утро, и даже когда стучит в дверь, чтобы войти, Ёсан не спит. Ёсан закрывает красные от напряжения глаза, как только слышит открытие дверей. И тогда спит. Так думает Чонхо. Младший рад. Он вправду рад, что Кан может спать до самого утра. Не два часа за всю ночь, если сложить вместе. А до самого прихода брюнета с горячим чаем. А Ёсан, кажется, просто хочет видеть немного спокойнее глаза, что смотрят на него. Он вправду старается уснуть каждую ночь. Жаль. Иногда даже тяжёлый день не помогает. Ёсан считает, проще делать вид, что ему лучше, чем постараться сделать лучше. У него нет сил даже подумать об этом. Не говоря уже о том, чтобы делать. Чонхо приподнимает подушку Хёна, поправляет его почти белые мягкие волосы, целует в макушку. Ёсан ставит себе цель на сегодня. Постараться подумать о этом моменте. О чём именно? О поцелуе? Целовал ли Чонхо его так раньше? Или о ощущениях? Или о самом Чхве? Ёсан не подумал. Сегодня он до конца узнает, о чём ему нужно думать. Голова начинает тяжелеть. Сегодня скоро. Он не ожидал. Довольно таки давно он не ощущал лёгкости мыслей хоть бы до обеда. А тут ещё солнце не встало. До конца поднимает веки, насколько позволяет бессонная ночь. Мягко повернет голову в сторону тихого шума от чашки, в которой растворяется лекарство с помощью ложечки и Чонхо. - Выпей до конца, солнышко. Да... молодец... ещё немножко... Вытирает большим пальцем пару капель, что так по-хозяйнически стекают к шее. Убирает чашку. – Ёсанни... – ждёт, пока на него обратят внимание – ...малыш, сегодня воскресенье. Если ты... – Ладно.– Такое тихое. У него даже нету сил спорить? Или желания? Чонхо надеется на второе. Ёсан пока не уверен. Над этим думать у него не в планах. Младший тут же заносит в комнату поднос. Небольшой. Почти пустой. На нём только полчашки каши, два ломтика хлеба и какой-то жёлтый сок в стакане. Будет ли хоть половина в желудке Ёсана сегодня? Определённо нет. Но было бы на подносе меньше, он бы почти к нему не притронулся. А так хоть иллюзия того, что нужно всего-то половину съесть. Чонхо ставит поднос на ту же прикроватную тумбочку. Начинает кормить старшего. Понемногу. Медленно. Чтобы рассказать Хёну, куда сегодня планирует его отвезти. Блондину нравится. Он сам не замечает, как съедает целых семь ложек, при том, что даже в день рождения Юнхо-Хёна он осилил только шесть. Чонхо считает. Сказать старшему? Или спугнёт? Во всяком случае, младший продолжает рассказывать о море. Ёсан слушает. Без того блеска в глазах, что был лет 5 назад. Но и без вчерашних слёз. Кажется, он не плакал ночью. Или совсем немного, что не считается, да? Считается. Чонхо не понять, но у Ёсана кончились слёзы. Вчера он просто плакал, оставляя глаза сухими. – Так... Мы и вправду...? – Да солнышко, – дарит Хёну лучезарную искреннюю улыбку, опять поправляя волосы. В этот раз за ухо – Мы поплывём к той лагуне, что ты так хотел. Да, именно туда, где впервые тебя встретил – и продолжает любоваться. Мог бы вспомнить Ёсан свою первую встречу с Чхве? Кажется нет. Определённо нет. Всё прошло слишком... Наивно просто? В один миг Сонхва тащит Кана на палубу галеона, а сразу после высокий парень представляет ему команду. Его команду. Честно признаться, блондин не помнил никого. Громкое и весёлое: "Ну а я–Юнхо. Помощник капитана Кима" заставило сердце немного сильнее ударять о рёбер. Тогда-то Ёсан и понял, что в такие моменты люди кашляют не для того, чтобы перебить неловкую тишину. Они просто так пытаются воспроизвести заново в ничто сбитое дыхание. "А, вот оно как"- подумал тогда парниша. Он думал не о Юнхо, нет. Быстрее о его телосложение? Голосе? Взгляде? Тогда только что прибывшего на чужой пиратский корабль интересовало всё, но ничто конкретное. Он и не заметил, как поднял уголок губ. Немного. Незаметно для никого. Для никого, кроме Чонхо. Он же ловил каждое изменение в старшем. Будь то ли новая резинка для волос, которые липли к шее, не давая освежить голову жаркими летними вечерами, то ли тоненькое серебренное кольцо на левом мизинце парня. Его отсутствие, так будет правильнее. Чонхо уже то ли научился у Хёна, то ли от переживаний за него же забывает моргать. Ёсан красивый. На бледной от почти постоянного пребывания в комнате коже появляется лёгкий румянец. Редкое зрелище. Интересно. Он от того, что сегодня воскресенье или просто ему лучше? Опять же Чонхо надеется на второе. Ёсан же даже не замечает. Как и того, что впервые его не просили допить сок до конца. Сегодня тепло. Почти белая, хоть и даже почти не новая рубашка закрывала тело блондина от ярких горячих лучей солнца. Широкие от запястья рукава прикрывали почти целую ладонь. Если приглядеться, то можно увидеть узоры тени от кружева в самом конце. Кажется рубашка была ему велика. Свободный вырез не спасали от ветра даже самые крепкие пуговицы. Интересно, чья это рубашка. Чонхо? Может Капитана? Только Ёсан и помнит, что такую красоту носил лишь Сонхва-Хён. Увидится с ним хоть ещё раз было бы подарком. Жаль, это невозможно. Невозможно, как вернуть морской камень обратно в море. Его вынесло на берег, и сколько не бросай обратно, море сильнее. Это зловещее море. В нём вся жизнь. В нём воздух. В нём счастье, искренность, воспоминания. В нём и смерть. В том чёртовом море всё, буквально всё, что было так дорого им обоим. В нём и команда пиратская. Где-то на дне. Чонхо опять загляделся. Не на Хёна, нет. На его руки, что так ласково тревожит сейчас морской бриз. На шею, которую он так норовит открыть всему миру. Ветер, конечно. Младший не хочет этого совсем. Так ведь? Он бы предпочёл закрыть Ёсанни-Хёна от этого злого моря. От того, что там было. Закрыть, заставить всё забыть, познакомиться заново. Жаль, такое невозможно. Тогда. Тогда было страшно. Не только им, страшно было всем. Пираты нападают на пиратов. Смешно, правда. На их стареньком галлеоне не было ничего ценнее того же серебряного кольца. Зачем на них нападать? Защищаться был смысл? Никакого. Семнадцати-пушечный "Кромер" против двух тридцатипушечных. Наивные даже сбежать оттуда боялись. В открытое море. В живых остались только двое. Младший, который еле сдерживался, чтобы не заорать, увидев всю трагичность ситуации. И Хён, который вот-вот задохнётся от осознания той же ситуации. На тогда ещё 23-летнем блондине лежало мёртвое тело. Ещё тёплые руки Юнхо в последний раз закрыли губы своего парня. И лишь тонкая натянутая улыбка показывает, что он рад. Рад, что спас своего мальчика от смерти. Ценой жизни. Ёсан тоже притворился мёртвым. Нет, он не пытался придумать, как будет более правдоподобно. Он просто закусил щёку, чтобы не плакать, и закрыл глаза, чтобы не было видно его красных глаз. Всё ли с ним сейчас хорошо? С ними. А пока они просто сидят на мокрой от брызг волн скале. Они молчат, думая каждый о том, о чём боятся думать вслух. Вокруг них только море. Жгучее море, от которого временами холодно. Сегодня Ёсан впервые заснёт при Чонхо. Его мягкие волосы будет лелеять не только ветер, а и крепкие руки его младшего. Младшего, который рад. Кажется, всё начнёт налаживаться. Не сейчас. Потом. У этих двоих ещё очень много времени впереди.