Книга и мороженое

Син Цю сидел в кресле и увлечённо читал очередную «заумную книжку», как любил выражаться об этом Чун Юнь. Сам он сидел напротив, наблюдая за своим парнем и посасывая любимый фруктовый лёд. Син иногда бросал отрывистый взгляд поверх книги на Чун Юня, разглядывая припухшие губы и облизывая собственные сухие. Эти переглядки продолжались некоторое время: Чун Юнь любил испытывать терпение Син Цю. Наконец тот не выдерживает и закрывает с характерным хлопком книгу, отставляя её на подлокотнике, и подходит, крадучись, к Чун Юню. Обходит его кресло, обнимая со спины, проходится руками по сильной груди, задевая сквозь одежду соски, и на конец останавливается на рёбрах. Чун Юнь заливается краской, несмотря на то что это – именно то, чего он добивался. Вот он, Син Цю, рядом, прижимается к спинке его, Чун Юня, кресла и шепчет на ушко пошлости, заводя его. Руки опускаются ещё ниже, оглаживая талию и переходя на бёдра. Чун Юнь на взводе, дрожит от каждого прикосновения, наслаждаясь этим, и Син Цю тоже наслаждается открытостью терпением своего парня. Он проводит руками по шароварам, почти касаясь головки вставшего члена, но вовремя уводит руку вверх, не давая себе полностью её коснуться. Чун Юнь разочарованно вздыхает, а потом хватает Син Цю зашкирку и опрокидывает в свои объятия, сажая к себе на колени. Он утягивает парня в нежный поцелуй: посасывает то верхнюю губу, то нижнюю и слегка проводит по ним языком, будто спрашивая разрешение на продолжение. Син Цю сам углубляет поцелуй, сплетая их языки, превращая нежность в страсть. Мокрый поцелуй разрывается, парни загнанно дышат и не могут насладиться, блуждая руками по телам друг друга. Син Цю вновь целует Чун Юня, пока тот старается поскорее снять шорты с партнёра. Парень помогает ему с шароварами и расстёгивает свою блузку, провожая хищным взглядом движения рук экзорциста. Они обнимаются кожа к коже, разгорячённые и готовые друг друга съесть, если таким образом смогут стать ещё ближе. Вновь целуются, пока Чун Юнь проводит по членам обоих рукой. Они сидят не очень удобно – Син Цю приходится пересесть, широко расставив ноги и согнув ноги в коленях. Зато теперь они могут дрочить вдвоём, как они любят это делать – соприкасаясь членами и руками. Син Цю стонет в поцелуй, не выдерживая напряжения и кончает, стоит Чун Юню провести рукой пару раз, едва сжимая хватку на членах. У экзорциста ещё стоит, поэтому Син Цю осторожно насаживается на его член – благо он достаточно растянут с прошлой ночи. Он стонет громче, не успевая замолчать и закатывает глаза от удовольствия, а Чун Юнь сидит, сжимая пальцы на его бёдрах до красных пятен, и наслаждается зрелищем. Это действительно красиво – умей Чун Юнь рисовать, запечатлел бы каждый такой волшебный момент на картине. Син Цю поднимается и вновь насаживается на член, ускоряя ритмичные толчки, и целует Чун Юня, наклоняясь вперёд, топя все стоны в сплетении губ и языков. Ему хорошо, бесконечно много хорошо, связных мыслей нет – есть только желание дать Чун Юню почувствовать то же, что чувствует он сам. И он ускоряется, запрокидывая голову и громко дыша, стараясь не стонать. Обнимает Чун Юня за шею, почти душит, а тому лишь становится приятнее от лёгкой асфиксии где-то глубоко внутри. Разрядка вскоре наступает, и Син Цю устало опадает на экзорциста, пока тот шепчет ему на ушко свои признания в любви и радости от их встречи давным-давно. Они оба расслаблены и довольны, Син даже не вспоминает о том, что он читал еще совсем недавно. А Вот Чун Юнь вспоминает о своём мороженом, когда натыкается на него рукой, шаря по тумбочке в поисках какой-нибудь салфетки. Он печально вздыхает, но ни капли не жалеет, что решил с его помощью спровоцировать своего парня.