Будущее прошлое

      Кейл наблюдал за маленьким драконом, которого в последнее время приходилось насильно вытаскивать из библиотеки, — настолько сильна была его тяга к знаниям с того момента, как он случайно похвалил его, — забыв о лежащей на столике рядом книге, которую собирался прочитать. Хенитьюз вздохнул, решив оставить ребёнка, если тому так хотелось учиться, — чем бы дитя не тешилось, лишь бы остальным не мешало — и небрежно посмотрел на часы. Пять часов вечера.       Он тихо встал, стараясь не отвлекать дракончика, ведь сам знал, как это бывает неприятно и раздражающе, и вышел из комнаты, направившись в облагороженный сад, в котором Рон обеспечил помимо уже имевшихся скульптур и фонтана множество разнообразных растений. Здесь, как правило, было тихо и спокойно. Птицы, заведенные также по инициативе дворецкого, что-то щебетали на своём, подкрепляя баланс природы. Где-то в глубине журчал ручей. Пейзаж, в общем-то, ничем не отличался от обыкновенного леса вдали от людских поселений, и Кейлу это нравилось.       Кейл присел под облюбованное им дерево с широким стволом, выращенное с помощью силы Нерушимого щита, под ажурной тенью листвы которого было приятно проводить свой дневной сон, так как именно поздно вечером, как назло, появлялось хоть какое-то желание работать и разгребать документы, а оставлять их на отца было не вариантом, ему уже однажды посчастливилось застать графа в кабинете и больше такого зрелища ему не надо. Уставший мужчина, весь помятый и с залегшими тенями под глазами, почти утопающий в белоснежных айсбергах исписанных бумажек, в нем едва можно было узнать прославленного лорда богатой территории Хенитьюз, но на то она и хороша, и преступный мир практически пресечен с редкими исключениями, быстро утсраняемыми.       Сон был лёгким и светлым, под стать атмосфере, пока какие-то отдалённые звуки, совершенно в неё не вписывающиеся. Кейл проснулся, только теперь осознав, что его «колыбельной» был звук меча, рассекающего воздух с невероятной скоростью, от того воздух сопровождал каждый взмах вибраций, мешавшей юноше спать. Он, отгоняя остатки вкрай испорченого сна, осевшего дымкой дремоты в сознании, которую он тщетно пытался разогнать, но не подступающего достаточно, чтобы в него вновь можно было погрузиться с головой, направился к источнику, благо, его слух был достаточно острым, чтобы с лёгкостью определить точное направление.       На небольшой поляне, закрытой от остальной части сада близко посаженными деревьями, которая была изначально создана для пикника или случаев, когда хотелось бы побыть одному, в самом центре, где едва пробивался лучик света, освещая одну единственную фигуру, тренировался черноволосый юноша, взмокший от повторения пратически идеальных взмахов мечом, покрытым блестящей чёрной аурой.       Кейл беззвучно усмехнулся представшей картине и прислонился к дереву, решив какое-то время понаблюдать, прежде чем его заметят. Точные движения, почти идентично повторяющие друг друга, комбинации нескольких разных ударов, плавно перетекающих друг в друга. Честно признать, зрелище было весьма завораживающим. Под ритмичные звуки Кейл практически уснул и только, когда начал клевать носом, осознал, что стек вниз на слегка влажную траву. Он помотал головой и посмотрел вновь на мечника, решив теперь внимательно за ним наблюдать, но тот остановился для перерыва, подняв голову вверх и тяжело дыша. Кейл вздохнул, вставая отряхивая и выправляя помявшиеся брюки, затем быстро перезавязал чёрной узкой лентой отросшие до лопаток алые волосы и вышел из тени к парню. —Герой, — мечник обернулся на зов, вздрогнув и усилив хватку на рукояти меча, — она была довольно простой и украшенной лишь слабым узором, он не любил излишнюю роскошь вроде драгоценных камней, к тому же, хоть Кейл и сказал ему, не стесняясь, брать, что душе угодно, не смел тратить слишком много денег человека, для которого и так уже стал слишком тяжёлым бременем, — но тут же расплылся в улыбке. —Кейл-ним! — словно радуясь одному его появлению, воскликнул Чхве Хан. —И тебе здравствуй, — спокойно ответил Кейл, скрыв лёгкое недоумение от слишком уж странной реакции, эти щенячьи глазки преданного пёсика когда-нибудь окончательно сведут его с ума. — Как продвигается тренировка? —Честно, никак, — ответил виновато Чхве Хан, почесав щеку. — Я зашёл в тупик, думаю, чтобы его преодолеть, мне нужны реальные сражения… — когда речь заходила о искусстве меча, он отдавался своим рассуждениям, забываясь. — Ах, простите! Все правда в порядке, я как-нибудь сам разберусь со своими проблемами, я и так слишком Вас обременяю! «Да я, впрочем-то, и не собирался помогать» — подумал Кейл, но решив сохранить свой образ «доброго человека», которым, исключительно по его мнению, не являлся. —Ты ни в коем случае не обременяешь меня, герой, — ответил юноша, слегка улыбнувшись. — Не нужно себя так загонять, мы ведь в расчёте, — он подошёл ближе и, слегка улыбнувшись, похлопал мечника по плечу. —Огромное спасибо Вам, Кейл-ним! — Чхве Хан, похоже, лишь сильнее навязал себе груз ответственности и склонил голову в благодарности. Кейл, не сдержавшись, недовольно щёлкнул языком. —Вставай, незачем склонять голову по пустякам, — Чхве Хан послушно вернулся в исходное положение и, казалось, собирался что-то сказать, но Кейл не дал ему, добваив: — И прекрати вечно меня благодарить за каждое действие, иначе почувствуюешь себя действительно чем-то мне обязанным. —Но Вы!.. —Чшш! — Кейл приложил палец губам, призывая замолчать. — Нет, не надо мне этого говорить, оставь свое восхищение кому-то действительно достойному, — он не хотел больше слышать этой искренней лести, произносимой с такой радостью в голосе и почти выпрыгивающими из глаз огоньками, что ему порой хотелось блевать. Юноша развернулся и стремительным шагом ушёл раньше, чем Чхве Хан успел сказать что-то ещё, даже не попрощавшись — не имеет смысла, ведь они живут в одной вилле, только на разных этажах.       Мечник ещё какое-то время смотрел между деревьев на превосходную белоснежную виллу, куда ушёл Кейл, прежде чем продолжить свою тренировку, словно обретя сил после разговора с его благодетелем, отчаянно не желавшим признавать себя «хорошим», несмотря на все то, что сделал ради других. «Он и правда на другом уровне, — Чхве Хан тяжёлым взглядом посмотрел на блестящее лезвие меча, покрытого следами, казалось, смытой, но только не из его памяти, кровью живых людей, и шумно выдохнул, прикрыв глаза. — Определено на другом»