Судьба двух безработных

      Дрожь не проходила всю ночь. Горчица не мог спокойно спать. Слова Голубики впились в рассудок, не оставляя пространства для тишины. Он думал, что сделал всë правильно, поступил справедливо. Пыли на его руках не было. Он просто способствовал. Да и чему? Смерти преступника же. Всем будет спокойнее без этого урода. — Ты уже достал… — раздался голос рядом. Из-за постоянных шевелений старшего брата, Папайрус не мог уснуть. — Спи спокойно! — агрессивный шëпот не мог скрыть усталости. — Отстань. — только сейчас Санс понял, что голос так же дрожит. Позор. — Санс? — Папайрус всерьёз забеспокоился.       Младший скелет вылез из-под одеяла и прошëл до выключателя, осветив комнату. Его брат заметно трясся, скрыть это было сложно. — Ты… Ты всë ещë думаешь об этом? — Отстань. — снова повторил Горчица, не желая поднимать тему того, как он оборвал последний шанс на хорошие отношения с соседом. — Ты ведь, ну, не убивал сам. — Я привëл его на убой. Он заслуживал того. Почему Голубика продолжает защищать их?       Босс уселся на край кровати, смотря на брата. Он не говорил с ним по душам очень давно. Думается, такое было только в детстве, ещë при живом отце. — Он добряк. Не удивительно, что убийство не входит в перечень норм для него. — Я хотел поступить правильно… — Ты желал защитить его, я уже понял. — Папайрус говорил аккуратно. — Мне кажется, тебе стоит с ним обговорить это. — Да он меня видеть не захочет! — голос Горчицы сорвался на крик. Он забыл о позднем времени, но, когда вразумился, быстро прикрыл рот ладонью. — Разбудишь сейчас всех. — вместо привычного злобного рявканья, голос Босса был скорее печальным.       Подобная деталь сильно зацепила внимание Санса, но он не решился проговорить это вслух. Однако, отвлечение на поведение брата заставили дрожь поутихнуть. Но не мысли. Серый спутанный клубок страха и сожаления царапал стенки черепа, угрожая спровоцировать очередную мигрень. Внезапно раздался стук из коридора, чьи-то шаги удалились в сторону ванной. — Я проверю. — отрезал Папайрус вставая с дивана.       Дверь в комнату соседей была открыта, внутри никого не было. Раздался шум воды из душевой лейки и тихий голос Голубики. Босс подошëл к двери в ванную и пару раз постучал. — Всë в порядке? — спросил он, надеясь услышать успокаивающий ответ.       Вместо этого, дверь быстро распахнулась, почти ударив высокого скелета. Голубика злобно хмурился до того, как увидел Босса. — А, это ты. — очевидно, недружелюбная эмоция предназначалась Сансу. — Ты можешь присмотреть за ним? Просто следи, чтобы он себя не калечил, не давай ему вылезать из ванны и не дай ему наглотаться воды. Сейчас вернусь.       Голубика бросился выученными инструкциями, выбегая в коридор. — Что происходит? — наконец смог спросить Папайрус. — У него началась ломка. Я за аспирином.       Скелетик, не меняя серьëзного выражения лица, наспех надевал обувь и проверяя карманы в поисках ключей. — Не закрывайте, я быстро. — пробурчал Голубика отворяя замок. — Санс. — раздался сиплый голос из-за двери большой комнаты. — Там темно же. Давай я. Я же срезать могу. — Горчица, наблюдавший суматоху, решил попытать удачи вернуть доверее соседа.       Предложение было грубо проигнорированно и голубоглазый монстр ускользнул из квартиры. — Блядство… — Что с ним делать? — голос младшего брата вырвал Горчицу из самоугрызений.       Братья стояли на пороге ванной комнаты. Погружëнный в ледяную воду Медок весь дрожал, непонятно, от холода или недомогания. Зубы скрипели, пальцы, которые сейчас сжимали борта ванной, были покусаны. Зрелище не из приятных. — Сосед, ты как? — горло Горчицы прохрипело вопрос.       Сосед лишь вяло глянул на собеседника. Ответ был очевиден. Плохо. — Так, тебе сколько так протерпеть нужно? — переспросил Санс уже прочистив горло. — Я ломку не видел так… Близко. — Отстаньте. — дрожащий голос Медка холодил. — Тебя тем более о помощи просить не стану.       Горчица остолбенел. Папайрус заметил, как зрачки в глазницах брата помутнели. Он хотел было что-то сказать, но брат просто развернулся и ушëл в их комнату, сказав, что идëт спать, раз его помощь не нужна. — Так, слюнтяй! — мишенью стал страдалец с тряской. — Ты бы что сделал? — А? — нарик вроде и понимал, что сейчас на него польются возмущения, но такой вопрос услышать он не ожидал. — Что бы ТЫ сделал? Допустим, у тебя была бы возможность, как у Санса. Воспользовался бы ты шансом на суд? Голубика твой единственный брат, ещë и младший. Убил бы ТЫ того гада, что причинил ему столько боли?       Папс сидел и слушал со стиснутыми зубами. Ответ был да. Он думал произнести это вслух, замялся, отвëл взгляд всего на мгновение и в этот миг двойнику уже не надо было ничего отвечать, Босс понял это. — Ну вот. И я о том же. — Босс сел на пол, оперевшись спиной на ванну. — Я хочу, чтобы они поговорили. — Тебе-то какое дело до этого? — процедил Медок, язвя. — Не знаю. — честно признался младший. — Просто, всë было достаточно неплохо до этого момента. Хотелось бы побыть в спокойной обстановке подольше.       Медок округлил глазницы. Вспоминая водопады ругани и криков, трудно было поверить, что именно это время его клон называл спокойным. Тянущее чувство в грудине. Противное. Сигарету бы. — Курить… — прошипел Медок через стиснутые зубы, через силу умудряясь держать глазницы открытыми при ярком свете лампы в ванной комнате. — Сиди. — отрезал его двойник, даже не поворачивая голову в сторону страдальца. — Сейчас Голубика вернётся и тогда делай что хочешь. — Блять, одна сигарета! — зубы стучали, периодически слышались скрипы, когда у скелета начинало сводить челюсть.       Босс уже не мог выдерживать такую обстановку. Даже пьянство старшего брата не ощущалось так гнетуще. Бывало, что, напившись, Санс буянил и орал во всё горло по незначительным причинам. Бывало, заливался слезами. Но в любом случае он засыпал, потеряв все силы и на следующий день был тише воды. Послышался плеск воды. Папайрус быстро обернулся на наркомана, увидев, что тот пытается покинуть ванну. — Сидеть! — красное свечение обволокло душу трясущегося монстра, что пытался покинуть ледяной бассейн и он, расплескав воду сильнее, приземлился на чугунное дно, смачно покрыв всеми ругательствами соседа. — Сказано, сидеть смирно. Вот и сиди. — Да я так отморожу себе всё! Знал бы ты, какая вода ледяная…       Босс не стал проверять. Не хватало ещё, чтобы этот негодяй попытался сбежать, затянув его самого. Просто продолжил держать его душу в заложниках, ожидая возвращения Голубики. — Отпусти уже! То твой брат меня связывает, то теперь ты со своими фокусами! — Мы не на людях. Могу использовать магию, сколько вздумается. — Напомнил Босс. — Зато так надёжнее.       Прошло ещё где-то полчаса, когда наконец был услышан щелчок дверной ручки. Запыхавшийся скелетик вернулся ни с чем. И явно был жутко обеспокоен. Вбежав в ванную он уже чуть ли не плакал. — Всё закрыто! — прошептал он, сдерживая подступающий рёв. — Конечно! Ночь уже, естественно ни одна дерьмовая аптека не работает! — ругался Папс не имея возможности двинуться. — Всё будет хорошо, всё в порядке, мы сейчас что-нибудь придумаем, Папи. — тараторил Голубика, скорее успокаивая себя.       Его внимание наконец зацепила сама картина происходящего перед ним. Со лба Босса начинал стекать пот, а братец не шевелился от слова совсем. — Ты… держал его магией всё это время? — вид соседа так же начал настораживать. — Не переживай. Он пытался вылезти, так что я просто лишил его этой возможности. Всё в порядке. — Нет! — Санси кинулся к дорожной аптечке.       Вынимая и рассматривая судорожно полупустые пластинки от таблеток, он наконец вернулся назад. Всё тело тряслось от накатившей тревоги, приправленной стрессом и страхом неимоверной силы. Санс настойчиво пихал в руки высокого скелета пару пилюль. — Это что? — как и ожидалось, поинтересовался Босс. — У меня ничего не болит. — Успокоительное! — выпалил сосед. — Пей и не ёрничай. И быстро спать! Я дальше сам. — Ему давай это. — прохрипел Папайрус, закидывая голову чуть назад, намекая на заложника. — Или разбуди Санса и попроси его меня сменить.       На лице Голубики мелькнула мимолётная ярость, которую заметил Босс. — Что? Я сейчас и без успокоительного тут отрублюсь. А этот мудак может подольше продержаться. То, что ты на него зол, не отменяет того, что он продолжает чувствовать вину и желание её искупить. — Он. Убил. Монстра. — голос Голубики был неестественно низким. — Ага, убил. Избавив поганый район от ещё более поганого индивида, который вряд-ли делал подобное первый раз. Думаешь, что он не сделал бы подобное с кем-то ещё? — невозмутимо вёл переговоры Босс. — Это не выход. — скелетик уже чувствовал себя менее уверенно в этом сражении. — Может быть. Но это то, как Санс пытался защитить тебя. Он тоже был зол. Я бы даже сказал, он был в ярости. — скелет поглядывал на затихшего двойника. Медок не встревал в разговор, боясь ляпнуть лишнего. Не хотел портить и так шаткие отношения с братом. — Ты вон как о наркомане заботишься. — Голубика вздрогнул. — Он мой брат! — сразу парировал он. — Пропащий. Если бы не твоя чрезмерная доброта, он бы уже валялся на помойке, если бы вообще выжил. Ты не хочешь для него печальной участи. Ты не хочешь его терять, я же верно говорю?       Тишина была ему ответом. — Поговорите вы уже, придурки. — Папайрус медленно поднялся с пола, освобождая душу Медка. — Он тоже… не хочет, чтобы ты от него отказывался.       Босс покинул комнату. Голубика остался стоять растерянным, а его брату было очень неловко прерывать эту тишину. — Санс… — попытался он начать разговор, но братец поднял руку в просьбе молчать. — Давай вытащим тебя. Ты можешь заболеть, так долго находясь в холодной воде. — сухо пробурчал скелетик, вынимая затычку из слива ванны. — Ты будешь курить? — Ага… Всё это время мечтаю уже. — Медок попытался улыбнуться брату, но мрачное выражение лица, что не обращало на него внимание, стёрло и намёк на улыбку.       Заходить в комнату к соседям не хотел никто из них, так что Папс курил в окно на кухне. Санси держал сигарету в одной руке, второй вцепился в трясущуюся ладонь брата, что выронил бы сигарету в первую же секунду. — Я плохо поступил? — тихо спросил Санс, рассматривая слабый свет от тлеющей бумаги.       Удивление Медка сразу отразилось на лице. — Ты это о чём? — Я наорал на Горчицу. Я игнорирую его. Я зол… — Ты не виноват, поверь. — успокаивал его Папс. — Но что если они с братом правда уедут? — Ты этого не хочешь? — искренне поинтересовался старший брат.       Голубика ненадолго замолчал. Он не знал точно. Рутина с весьма грубыми соседями и правда казалась приятнее. Их отношение к нему было исключительно хорошим, несмотря на ругань между собой. Санс не хотел причинять ему вред, а только думал провести время вместе. — Я думаю, без них было бы слишком пусто в квартире. — наконец смог что-то сформулировать Голубика.       Брат слегка ухмыльнулся. — Думаю, ты прав. Было бы слишком спокойно, тихо, не было бы ругани и криков… — Я не о том! — резко прервал его скелетик. — Они добрые. Оба хотят помочь и делают всё возможное. Да, Горчица сделал нехорошую вещь, но он же…       Голубика заметил, как брат ехидно на него смотрит, ожидая, когда ему дадут затянуться. Голубика резко отвернулся и протянул ему сигарету. Злодей. — Я поговорю с ним. — Вот умница. — довольно произнёс Медок, выдыхая дым в окно, откуда веял зябкий ветер, заставляя высокого скелета съёживаться каждый раз. Холодная ванна совсем не помогала ситуации. — Я думаю, нам уже пора идти спать, не думаешь?       Голубика хотел что-то ответить, но понял о чём говорит брат, увидев, что на улице становится светлее. — Да. Ты прав.