поговорим о вашем стиле жизни?

«Доверие — достойным, а остальных нахуй»

Автор (ка) неизвестен (на), 234 год до нашей эры.

*** Юля — сильная. Волевая, пуленепробиваемая, железная и бла-бла-бла. Три миллиона подписчиков на ютубе, ролики два раза в неделю вот уже на протяжении трёх лет, инстаграм на миллион — и там тоже аудитория без публикаций дольше трёх дней никогда не сидела. Феминистические посылы, разоблачения чиновников, рецензии на серьёзные книги, и всё обязательно в сопровождении провокационных фотосессий и ебейше красивых видеорядов. Истории — буквально раз в час точно. Истории — это чуть ли не прямое общение с аудиторией, то самое «вы мне как родные»: фотографии закатов-рассветов, рецепты, опросы относительно тем для видео, ссылки на петиции и статьи. Юля — серьёзный человек, медийная личность, голос народа, интервьюерка, скандальная журналистка… И мать. Короче, это должно было когда-то случиться. «Это» — подобие выгорания вперемешку с апатией. Не первое в её жизни и далеко не самое сильное, но из последнего такого периода она выбиралась потом два месяца — со слезами и под руководством специалистки. Юля — взрослая двадцатидевятилетняя женщина. У Юли за плечами десять лет блогинга, оконченный факультет журналистики и развод. И Юля заебалась. *** Ездить по трассам Юле приходилось нечасто — хотя бы потому что за пределы Петербурга случалось вырваться, дай бог, раз в месяца четыре. Она слишком обосновалась в родном городе, слишком настроила себя на развитие Питера — и Москва стала не больше чем «тем самым центром страны», куда иногда приходится гонять для интервью и других проектов. Поэтому, когда всё же удавалось выбраться, насладиться поездкой она старалась по-максимому — потом всё равно работать в Москве, толку сейчас, в дороге, напрягаться и думать… Только сейчас их курс лежит не в сторону Москвы и даже не в сторону какого-либо другого города — курс на небольшую деревеньку. Юля чуть прикрыла окно и глянула в зеркало заднего вида — Мира дремала. Выдохнула. Вернулась к дороге. Она совсем забыла, что дочь до сих пор дочь — маленький ребёнок, девочка, которой нужно спать днём. С тех пор, как ей исполнилось два года, Юля начала плотнее возвращаться к работе и отказалась от услуг няни совсем недавно (двадцать часов назад) — когда разрешила себе понять, куда именно всё катится. Тогда села и пораскинула мозгами — и выяснила, чего именно хочет. Провести время с дочкой. И на море. Но море, будучи родительницей, нужно серьёзно планировать — тут не сорвёшься бездумно, купив билет за сутки до вылета, не рванёшь, имея пять тысяч в кармане и половину от тюбика солнцезащитного крема. Тут нужно думать. Поэтому Юля сорвалась на дачу. Море тоже будет, но ближе к августу, может, даже в сентябре. Сейчас лето только разгоралось, и чем дальше от Питера, тем больше это разгорание заметно. Ярко. Ехать два с половиной часа, поэтому продукты было решено купить ещё на выезде из Питера и убрать в термосумку. Десяток яиц, молоко, мясо, овощи да фрукты по мелочи и всякие «погрызушки» Мире. На первом часу она попросила конфету, на втором — банан, а когда до деревни осталось пятнадцать минут просёлочной дороги, пропела «хо-чу клуб-ни-ки». Клубнику они не покупали. Юля вздохнула. *** Отец выдал Юле ключи от дачи со словами «мы там только в начале весны были, грязно, наверное, что писец» — и именно это Юля рассчитывала увидеть. Покосившийся домик, полумертвая баня, на потолке мох, окна разбиты… Но, остановившись и выйдя из машины, через забор уже обнаружила, что всё не так уж и плохо. Перед тем, как отстёгивать Миру, решила осмотреться. Участок небольшой, соток… пять? две? три? шесть? Юля никогда не мыслила цифрами, тем более подобными, её комфортный максимум — разобраться в столбиках статистики. Дальше уже «мэ», совсем не её стезя. Хотя собирать всякое для статистики и работать с этим Юля всё ещё обожает: в особенности, графики. Эх. Приложив небольшие усилия, разобралась с замком калитки и толкнула её… Проскрипела. Отметила, что надо будет смазать. После двухминутного обхода Юля выяснила, что в уборке нуждаются только баня и дом — самому двору хватило весеннего родительского приезда. Сколько Юля себя помнит, они никогда не огородничали особо с родителями. Единственное лето, когда тут что-то криво-косо, но росло, это лето перед их с Женей разводом, когда тот, узнав о беременности, решил всерьёз озаботиться натуральным хозяйством и углубился в помидоры-огурцы. Изменить ему это углубление в любом случае не помешало, но это уже так, к слову, второстепенно. Юля отпустила. (После сотни тысяч вечнозелёных, отданных специалистке, не могла не отпустить, вообще-то). *** Мира хотела купаться и клубники, Юля хотела поспать и домыть холодильник… Холодильник домыт. И даже с электричеством и водой удалось разобраться. А спать в такую жару, хотя уже и почти четыре, — смерть. Поэтому клубника. — Купаться пойдём завтра, — Юля перехватила ладошку дочки и проверила карманы на наличку — что-то ей подсказывает, что тут карта не в почёте. — Возьмём клубнику на озеро? — Мира подняла глаза и поправила солнцезащитные очки: оправа под рыжую кошечку с ушками. Юля хмыкнула: — Мы съедим всё за вечер, — и обнаружила, что они уже на месте. Вокруг: уходящая в лес проселочная дорога, вся кривая-косая, и такие же кривые домики. На магазине вывеска «Ма азин», и Юля не очень уверенна в том, что буква «г» вообще была. Мира вертелась перед стеклом, пока Юля соображала, работает ли вообще это место, но когда оттуда вышел подросток и скосил на неё взгляд, будто попытался понять, местная ли она, решила всё-таки зайти, на клубнику особо всё равно не рассчитывая. Дверь без привычных для таких мест колокольчиков, лёгкая-легкая совсем. Перед выходом в магазин она переоделась в более менее нейтральную одежду, поэтому продавщица даже не посмотрела на неё как на отброску общества: футболка и джинсы, даже не сильно широкие, «пожалуйста, не булльте меня за то, что я приехала есть вашу еду». — Здравствуйте, ам… Клубника есть? — Юля облизнула губы. Продавщица задумчиво нахмурилась: — Щас проверю, — и вышла. Буквально оставила их с Мирой вдвоём в зале… Втроём. Юля отвернулась от прилавка, чтобы найти глазами дочку и спросить, что ещё она хочет, потому что сегодня за едой они уже точно больше не сорвутся… И нашла — потерялась совсем, в край, наблюдая за тем, как она смеётся лучезарно и тянется к бороде незнакомца. Ещё больше Юля потерялась, когда сместила фокус и заметила, что незнакомец, брутальный мужчина в футболке «Ария», присел перед малышкой на корточки и сложил прилежно ладони на коленках. — Простите пожалуйста, — Юля не до конца поняла ситуацию, но предпочла забрать дочь. Мужчина поднял на неё глаза, будто только заметил. Юля… Чтобы осознать, что они сейчас не в городе, ей понадобились долгие двадцать секунд: мужчина сверкнул татуировкой на запястье, и мозг схватился за это гораздо раньше, чем догнал, что к чему; Юля не разглядела рисунок, но оно и не важно: прямо позади него столик с табличкой «банки сюда ставьте». Что-то, что явно не цветы, но и не купала. А «не купала», опять же, к банкам на фоне не особо подходят… Но тапочки стильные: черные кроксы. Пустые. Юля пока по привычке натянула кеды, но позволила себе пару секунд помечтать о том, как сегодня вечером будет компановать все свои заклёпочки-шармики. — Не за что извиняться, — поджал губы и в одно чёткое движение встал в полный рост… Зачесал волосы. Тёмно-каштановые, в этом свете почти чёрные, и… Блять, хорошая стрижка. Свободная. Будто из Питера и не выезжала. Выезжали. Они с Мирой — будто и не выезжали. Дочка стояла, до сих пор зачарованно смотря на бороду, Юля на секунду её потеряла в голове. — Мне надо быть внимательнее, — «во всех смыслах», — и отвернулась к прилавку, по пути прижав-обняв Миру. Тишина давила слегка, ломала, и шёпот малышки оказался предательски громким: — Мам, я хочу железку потрогать. Зажмурилась от неловкости. Стыдиться за дочь нет смысла, а вот за себя ещё как — он наверняка очень интересный и сейчас не против поговорить, но она совсем не в ресурсе. Не в потоке, не в притоке, не в чем. Она в отпуске. — Думаю, она про бровь, — совершенно ровно сказал мужчина. — Я не против. Ладно, кринжевать так кринжевать, а? Юля выдохнула. Никто ведь не требует от неё… Ничего по сути не требует. Сейчас она просто проследит за тем, чтобы эта короткая незамысловатая беседа Миры с ним прошла спокойно, и всё. Клубника в кармане, Юля — на диване. Да и, в конце концов, они тут всего на четыре дня — а если и приедут ещё, он на местного всё равно катастрофически сильно не похож. Мужчина присел на корточки, Мира оторвалась от Юли и протянула ладонь к брови. Юля тоже позволила себе чуть-чуть включиться: красиво. Серебряное украшение, два шарика, бровь так дополняют, прям «ух». Юля и сама одно время хотела что-то подобное, но это было так мимолётно, что она и помнит об этом желании слабо: сейчас ей хватает хеликса и… Мира аккуратно коснулась самой подушечкой пальчика и тут же убрала руку. — У мамы тоже такая штучка есть. Пирсинг. Она мне говорила об этом. В носу, — сказала ровно, не переставая хихикать, и двумя пальчиками чуть оттянула перегородку. Бля. Юля кое-как убрала серьгу ещё когда они только въехали в деревеньку. Меньше знают местные — крепче спят… — Болтушка, — Юля сделала «аэх» лицо и легонько проверила, как там у украшения дела. Мужчина хмыкнул: — У меня тоже был септум. Я его так же прятал. — Да? — Мира сделала большие глаза, но, являясь ребенком, резво перескачила на другую тему, когда ей не ответили через три секунды: — Как вас зовут? — Олег, — протянул руку. — А тебя? — Пчёлкина Мирослава Юльевна! Юля умерла. Скончалась. Кончилась, блять… — Это для случая, если потеряешься? — всё так же спокойно и дружелюбно ответил… Олег. — Клубники нема, — развела руками появившаяся в проходе продавщица и поправила фартук. Юля, не медля, попросила пачку макарон и отсыпала мелочи. — До свидания, спасибо, — сообразила подобие улыбки. — Нам пора идти, — развернулась, прижав к груди пачку бантиков. Олег выпрямился. — Ну пока? — До свидания, — рассмеялась и пустилась на улицу. — Спасибо, что отвлекли её от отсутствия клубники. — Хм… — придержал дверь. Юля оглянулась: — Вы не будете ничего покупать? — Я уже купил, — совершенно спокойно, а затем, когда они уже оказались на улице, достал из кармана пачку масла. Юля сдержанно удивилась. Разошлись они молча, хотя бы потому что идти им, к счастью, предстояло в разные стороны — Олег прошёл с ними до ближайшего поворота и пропал из поля зрения.