тепло в наших сердцах.

4 года назад. Я стояла около бара и смотрел в глаза, от которых была без ума. Эллиот. Самый лучший, самый горячий сводный брат в Париже. Да что там в Париже, в мире! И что он тут делает? В клубе,когда он в них ни разу не ходил. Разница в возрасте у нас десять лет, и когда я в 15 поделилась с лучшей подругой о том, что тайно влюблена в своего брата, она начала кричать в трубку, то ли от удивления, то ли от радости, что мне наконец кто-то нравится. Хоть и Эллиот не являлся для меня хорошим выбором, ведь мы по сути родственники, объясните это моему сердцу! Эллиот начал подходить ко мне. Как всегда с прямой осанкой, такой уверенной и храброй. — Привет, сестрёнка! Его улыбка настолько чудесная, что я продала бы душу дьяволу, чтобы вечность смотреть на неё. И если меня спросят, что больше привлекает меня в моём брате( что конечно же не спросят, если они думают, что я нормальная), я отвечу про его завораживающую улыбку. — Привет. — сказала я, столь бесчувственно. Удивительно, как люди строят вокруг себя стены, когда внутри них бушует буря. Он смотрел прямо мне в глаза, и я догадалась, что краснею. Заметив моё лёгкое смущение, он отвернулся, позвал бармена и заказал нам виски с колой. И его не смущало, как я забралась в клуб, где разрешено только от 18 лет. Я взглянула вниз, и заметила, как он тресёт ногой — каждый раз одно и то же. Я часто шучу, нет ли у него передозировки стресса, на что он улыбается и пожимает плечами, но не перестаёт дёргать этой ногой, чем нервирует меня сильнее. Упрямый. — Как у тебя дела, Мари? — Всё просто замечательно, ты как? Я не знала, что ты ходишь в клубы. Он начал ухмыляться. — Как я знаю, это тебе 17. Я на десять лет старше тебя, если забыла, сестрёнка. И я даже не смогла выбрать, из-за чего мне беситься сильнее: из-за его частого упоминания о нашей разницы в возрасте, или от слова "сестрёнка", когда мои чувства явно превосходят чувства между братом и сестрой. — Это так важно? Мне 17, тебе 27. Возраст не имеет значение, как ты думаешь?— произнесла я, и он слегка задумался. — Иногда имеет "Не имеет. Не имеет. Не имеет, чёрт возьми!" — И в каких это случаях? — В разных. — лишь сказал он и неловко улыбнулся, пока моя физиономия никак не пошевелилась. В эту ночь я сильно напилась, она была последней до того, как на следующий день я улечу в Нью-Йорк, в престижный университет. И поэтому я ещё и рада, что встретила в клубе Эллиота. Без него жизнь будет лишена красок. И за всё время, он проявлял ко мне лишь дружеские чувства, когда я всеми способами хотела показать ему свои настоящие, лишённые невинности. Моя короткая юбочка то и дело задиралась, когда я танцевала. Голова кружилась, в душе жила эйфория. Взглянув на стойку у бара, я увидела, что мой брат не сдвинулся с места, где стоял и смотрит на меня. Мои глаза пробежались по его рукам и кудрявым волосам. Лицо его при тёмном освещении выглядело необычным и столь красивым. моя душа.. Я улыбнулась ему, следила за каждым его движением , когда он допивал свой третий стакан виски. Было сложно отвести взгляд от моего сводного брата и снова отдаться танцу. Наконец песня закончилась, и когда я открыла глаза, передо мной возвышалась грудь Эллиота. Он выглядел возбуждённым, что было странно. И на секунду я подумала, что в этот момент он приблизится ко мне и с жадностью прильнёт к моим губам. И это, конечно же, оказалось лишь моим мечтанием, которые будет приходить ко мне в голову ещё не один раз. Вместе этого он попросил нам вместе поехать домой, и в его голосе после алкоголя звучала та самая хрипотца, от который всё в моей душе сотрясалось. Я сразу согласилась, хоть и знала, что он был пьяным. Я доверяла ему всегда. "Сделай со мной что хочешь. Попроси меня, я полностью отдамся тебе. Я полностью твоя, лишь бы ты попросил. Не заставляй меня мучиться, когда ты можешь подарить мне ночь. Всего одну ночь, из-за которой я стану счастливой." Мы ехали молча. Я хотела разрушить это неловкое молчание, и несколько раз пыталась завязать разговор, но всё было напрасно. Я видела, как что-то мучает его. Разрывает его на куски. Я знала это чувство, ещё я знала, что лучше спросить его и поддержать, какой бы не была ситуация. —Мари, ты и понятия не имеешь, о чём я сейчас думаю. Да, меня многое мучает.— в его голосе слышалась боль, смешанная с печалью. — О чём ты думаешь, Тим? — Ты не захочешь этого знать. Я хочу тебе это сказать, но не могу. Это всё разрушит. — Расскажи мне о своих терзаниях. — Меня терзают мысли о тебе. Это довольно странно и крайне необычно, но я не могу совладать над своими чувствами. Мой разум не смог их подчинить, это разум подчинился Его ответ заставил меня удивиться. Глаза его были направлены прямо, на меня он не смотрел. — Я не понимаю тебя. Я что-то сделала? — и в этот миг, когда он посмотрел в мою сторону, всё во мне перевернулось. — Мы у наших ворот, давай выйдем. Тиматè открыл дверь и выбрался из своего "ауди", после чего помог и мне выйти. — Спасибо. — Спокойной ночи, Мари. — сказал он, и не дав мне ничего ответить, развернулся и вошёл в дом. Я вошла в свою комнату, стала собирать вещи. Голова всё же кружилась, когда я посмотрела на своё отражение в зеркале. Тушь немного потекла, и взяв мицеллярную воду я смыла её. Глаза зацепились на фотографии на стене. На одной из них были изображены мама, Тим и я. Такие счастливые. Такие чудесные. А вот, я, когда мама ещё не вышла замуж за моего отчима, который стал мне лучшим отцом, пока настоящий даже не спрашивал о моих делах. Мы с ним никогда не были близки. Мама и он вечно ссорились и спорили, и я очень рада, что моей матери нашёлся достойный её муж. Я уже собиралась лечь спать, когда в мою комнату тихо постучали. Я подошла и открыла дверь. Там стоял мой сводный брат. Глаза были красными, хотя не прошло и двух часов с его пожелания мне спокойной ночи. Его взгляд прожигал дыру во мне, и я буквально плавилась. — Что такое, Тим? — Нет. Я нахмурила брови. — Нет. Нет. Нет. Я не верю, что возраст имеет значение. И после этих слов моё сердце затрепетало. Я уменьшила расстояние перед нами. Его взгляд обратился к моим губам. И не надо было слов, мы всё понимали, глядя друг на друга. Наши чувства. И я была несколько удивлена, ведь раньше он не намекал мне об этом. Поддавшись смелости, я встала на цыпочки и потянула своё лицо к нему, пока мои губы не соприкоснулись с его губами. Нежно. Тихо. Пытаясь не спугнуть. Тимате отвечал мне на поцелуи, которые прерывались лишь на доли секунды, чтобы запасти лёгкие воздухом. Мой брат начал проводить руками по моим бёдрам, нежно прижимая их к себе. Поцелуй стал углубляться, пока мы не очутились на моей кровати. — Неужели это сон? — спросила я. — Самый лучший сон. — ответил он, и начал раздевать меня. Я не отставала от него, и за минуту мы полностью были без одежды. И я первый раз видела его таким. Его тело. Я проводила своими пальцами по его груди, по рукам и шее, о которых я так долго мечтала. Я чувствовала вес Тимате на мне, что было необычайно приятным. Он вдруг отстранился и взял с пола джинсы, из которых достал маленькую упаковку. — Ты уверена, Мари? Его голос звучал умоляюще. Он просил, чтобы я кивнула в знак согласия, а ведь и другого ответа у меня не было. Я согласна на всё с ним. На всё, и это всё всегда будет мне мало, если речь о нём. Нашу комнату наполняли интимные звуки, которые мы старались приглушить, чтобы родители не услышали. Я целовала его везде, как и он меня. И всё было прекрасно, когда он поцеловал меня в лоб и пожелал спокойной ночи. — Я давно об этом мечтал. Трогать тебя везде, находится с тобой в близости. И речь не только о сексе. Я предпочту любую близость с тобой. Вместо слов, я поцеловала его. Слова разрушили бы то, что между нами. Слов "я тоже" не достаточно, чтобы описать мою нужду в нём. Скорее это не нужда, а зависимость. В его голосе. В его теле. В его душе. В нём. Он стал причиной моего счастья в эту ночь,— самую лучшую ночь в моей жизни. Я была в раю. На следующее утро, открыв глаза, первое, что я увидела, это хмурый взгляд моего брата, с которым мы после ночи уже не были настоящими братом и сестрой. Он молчал. Молчал, когда я поднялась, чтобы поцеловать его, ведь я ни о чём не жалела. Он отстранялся. В его взгляде было написано сожаление, волосы взъерошены, словно он рвал их себе целой ночью. И я домыслила. — Разум взял верх над чувствами, как я поняла? — сказала я с усмешкой, и истерически хохотнула сквозь слезинки, стекавшие с моих щёк, которые я старалась прятать. Его голос был серьёзным и решительным, а слова, произнесённые им, словно сотни кинжалов вонзились в меня: — Мари, нельзя взять верх над тем, чего нет. Это было моей ошибкой, и наверное самой большой за всю жизнь. — сказал он и ушёл. Ушёл из моей комнаты. Ушёл из моей жизни.