На зов

Толпа сгущается. Итер расталкивает людей, собравшихся у статуи тысячеглазого бога, чтобы понять наконец ситуацию. На самом деле он не совсем понимал людей в Инадзуме. Они все верны порядку, и даже в трудное время не оставляют своей верности Сегуну. Они на многое готовы чтобы защитить свой покой — тот покой, что приносит им беды. Они собрались здесь, чтобы увидеть человека у которого отнимут глаз бога — отнимут его личность, его желания, его всё. Собрались понаблюдать за могуществом Сегуна, той, что может не только лишить тебя жизни, но и желания жить. Он поднимает свой взгляд к статуе и еле различает фигуру Архонта с такого расстояния, но все равно замечает, как ровно и твердо она стоит, ничуть не сомневаясь в своих действиях. Ее стражники напряжены, ожидают сопротивления, ожидают приказов — живут только волей служить своему Богу. Толпа гудит, обсуждает, даже, кажется, с насмешкой глядя на того, кто сейчас перед ней на коленях стоит. Итер не может их винить, им наверняка не понять чувства, когда теряешь смысл. И хоть глаза бога у него нет, он терял большее. Паймон внезапно делает глубокий вздох, полу-крик, и опускается на уровень лица Итера, смотря на него глазами полными ужаса. — Там Тома! Нам… — она запинается, — Нам нужно что-то сделать! Мы можем? Эта аура архонта давит на неё тоже, мысли спутаны, а воздуха будто не хватает. Итер поднимает голову, протискиваясь вперед, более напористо и грубо. Он надеется, что судьба благосклонна. Вопрос Паймон остается висеть в воздухе. Внезапно гром оглушает всех, люди вздрагивают, когда Сегун оборачивается. Итер наконец пробирается в первый ряд и смотрит на Тому. Он выглядит непривычно помятым, для обычно опрятного Томы, и непривычно печальным, для обычно веселого, с хитрой усмешкой глядящего, Томы. В его взгляде тихая ярость, к той, что сейчас своим безжизненным взором глядит на него. Сегун поднимает руку, и Тома чувствует, как жжется электричество, текущее по металлической оправе его глаза. В его голове куча голосов, кричащих и разрывающих его изнутри. Он будто бы удивлен, когда глаз взмывает в воздух, устремляясь к архонту, будто не до конца понял — что произошло, а может это потому-что голоса мгновенно стихают. Ему хочется спать, веки, невыносимо тяжелые, опускаются под натиском внутренней тишины. Он чувствует, что вещица, потерянная им сейчас, унесла с собой что-то очень важное. «Госпожа… Кто?» Он потух. Мгновенно с этим Итер преисполнятся сил и решимости, бросает все усилия на то, чтобы поймать пиро глаз в один прыжок с каменного выступа, мягко приземляясь прямо в центр площади и чувствует, как глаз жжет его руку. Стражники тут же бросаются к нему, но из рук его вылетают искры и они падают, крича от боли. «Как смешно, — думает Итер — армия без глаз бога в этом мире — никого не защитит.» Тучи сгущаются, а Сегун, смотрящая сверху вниз, вся искрится молниями. Она не выглядит озлобленной, не выглядит удивленной. Она конечно же (да?) не может прочесть его мысли, но один её вид будто говорит: — «Армия мне не нужна, здесь защита нужна явно не мне.» — Ты используешь силу элемента без глаза бога. — говорит она размеренно, пока спускается по воздушным ступенькам. Итер буквально чувствует, как в нем бурлит недавно полученная сила Электро резонируя со своим создателем. — Ты исключение. Он нервно оборачивается, пока она медленно, будто не боясь его побега, снисходит к ним. Он дергается с места к Томе, бессознательному, с абсолютным безразличие глядящему перед собой, встряхивает его тряпичной куклой и обжигается в попытке его развязать. Тома на секунду лишь поднимает глаза, где-то на задворках сознания понимая, что надо помочь, но… Кому и зачем? Он не помнит. Он чувствует как по его телу разливается такой обжигающий холод, что пошевелиться сложно. — Исключения враги вечности. — говорит она будто самой себе, уже опустившись на землю, и густой воздух тут-же пронизывает гром. Она вся окутанная пурпурным светом, опускает руку под кожу ниже ключиц, доставая из себя меч. «Кажется, — думает Итер — я примерю на себя облик жертвы павшего от руки всемогущего архонта.» Все вокруг охватывает тьма, раздражавшее окружение сменяется пустотой и, ох, Итер бы никогда не подумал, что будет скучать по жуткой статуе, толпе людей и деревянному помосту. От резко пропавшего, и вновь появившегося, пола, кружится голова. Ранее пустое пространство начинает трястись меняясь, а из песка, в безобразном порядке, вырастают поблекшие, красные тории*. Чувствуя тошноту от дезориентации и странной упадочной атмосферы Итер мотает головой, приходит в себя, фокусируясь на противнике. Сёгун же не изменив своего положения после перемещения, прямо стоит на темном песке — среди ритуальных арок. Глаз бога, что Итер держал пропал, и он надеется, что просто выронил его и он сейчас не у врага. Он крепче сжимает меч, но мысли его где-то далеко, он думает про себя о том, что подмел кончиком косы всю землю и о том, как тяжело будет вымывать эту грязь. Итер видит, как что-то в ее взгляде меняется, всплохи осмысленности, на долю секунды, прежде чем она нападает. Отражать удары удивительно тяжело, он бьет не жалея сил, уворачиваться бегая от одного края странной арены к другому и кажется, что темнота за пределами островка поглощает его силы. Для победы этих сил недостаточно, одного его желания (и желания ли) не хватает. Он тяжело дышит, собирая волю в кулак, но она даже не выглядит уставшей. Неясная вымотанность сменяется злобой. Он побеждал всегда и что сейчас изменилось? Просто собраться, просто ударить. «Как жаль, что у меня нет силы крио.» — думается ему, когда тяжесть почти исчезает. Он с разбегу замахивается на Архонта со всеми оставшимися силами, бежит стремительно, зная, что сможет победить, как вдруг молния из темного неба поражает его тело на половине пути. Он падает как марионетка, которой отрезали нитки, все его тело в дикой боли содрогается, и он снова видит ослепляющую яркость настоящего неба. Паймон внезапно оказывается рядом, что-то кричит, испуганно трясет его, просит подняться сейчас же, оглядывается, в надежде, на бессознательного Тому, рядом с которым, блестит таки, глаз бога. Итеру жаль, что он не может ее успокоить, что не может сказать ей лететь подальше отсюда пока не поздно. Перед глазами не про носятся, почему-то, тысячи лет его жизни — только лицо дорогой сестры искаженное страхом когда они только прибыли в Тейват, и ее лицо безразличное, когда она ушла с вестником бездны оставив его одного. Силы покидают Итера, когда он понимает, что это не всё и великий Сегун приближается к нему. «Не может это быть концом» — думает он и пока слеза, боли, не отчаяния, скатывается из уголка глаз и он во внезапном осознании произносит: — Сяо… Охрипший голос, почти не слышимый, с кашлем не дает закончить. Блеск глаз Сегуна заставляет запнутся, когда она поднимает руки для удара — Сяо, ты здесь? И он думает, что слова о том, что он всегда придет лишь формальность, готовясь уже к удару, как Паймон удивленно пищит: — Сяо! — а меч архонта с лязгом ударяется о чужое копье, ломая его пополам. Две половинки падают на землю, а адепт воспользовавшись шансом взваливает Итера на свое плечо перемещая их. Последнее что Итер слышит перед новой порцией забвения, это расстроенное: «Я ведь просил быть осторожнее.» *** Сяо не впервой ломать копье, он делал это много раз пока был слугой первого господина и несколько раз ломал его на службе у Моракса. Он думает, что никто себе и представить не может как сильна воля падших богов, но к его удивлению воля живого архонта оказалась в сто крат сильнее. Нефритовый коршун был подарен ему его благородным господином Мораксом, через несколько десятилетий после подписания их контракта. Сяо долго не выходил с ним на связь стараясь очисть Ли Юэ от зла, оправдать доверие его господина к нему — чтобы не заставить его жалеть о своем решении дать Сяо шанс на некую свободу и благородство. Золотую клетку без кнутов, в которую он залез сам. И возможно заставь Моракс приходить к нему с аудиенцией хоть раз в году, он подарил бы копье раньше. Коршун был почти живым и создан будто специально для Сяо, и хоть он не чувствовал тепла в кровавых сражениях, копье было для него почти товарищем. И оно ни разу за все те разы, когда он использовал его — ни разу не сломалось. И Сяо сейчас чувствует потерю, но не сожаление. Все-таки жизнь Итера для него важнее любимого копья. Первый, к слову не приходит в себя уже долгое время. Сяо смотрит на умиротворенное лицо Итера, большую ссадину на его лице и думает о том, что тот блондин и его благополучие не стоили того. Итер слишком старается помогая другим, ему стоило бы подумать о себе, прежде чем перечить архонту, просто из-за какого-то мальчишки. Почему он не звал его раньше, адепт, давший слово, хочет помогать бескорыстно, от чистого сердца (или его остатков), в отличии от людей, втягивающих его в свои глупые игры. Итер во сне плывет, растекается. Тьма обволакивает, даря чувство, что он снова со своей сестрой, что они отдыхают от дел в королевском саду и наблюдают за его разными уголками через зеркало. Как раньше — спокойно, с тихой улыбкой. Тьма переносит его на руки к статуе анемо архонта, где он близко к небу, лежит, спрятавшись от людей, переносит на праздник фонарей, где он видит горящие искренней, детской радостью глаза Сяо. В миг, когда сон становится беспокойным, Итер вздрагивает, меняясь в лице. Сяо тут же подходит ближе, и чтобы разбудить, опускает руку на его плечо чуть касаясь, отходит назад поднимаясь с травы. Сонный Итер открывает глаза. В горле сухо, мышцы болят, он с трудом понимает, что произошло. Он помнит о глазе, о Томе и о битве, но. — Сяо? — адепт напрягается, но не подходит ближе. — Я рядом, просто не хочу делать тебе хуже своей кармой. — тихо говорит он, чтобы не тревожить Итера громкими звуками после такого боя. — Как… — секунду думает — Как ты себя чувствуешь, путешественник? — Будто после удара молнии — улыбается Итер измученно, но все же искренне. — Всё болит. Но Сяо, твоя карма не навредит мне, все хорошо. — Ты не знаешь, что говоришь. — возражает Сяо, держась на расстоянии. Итер качает головой, жмурясь, и оглядывается. — Я ничего не понимаю. Где мы? — он поднимается на локтях, ощущая ветер в голове — Это место такое… — Это моя обитель адепта — говорит Сяо немного тоскливо. — Прости что так пусто. Итер мотает головой. — Вовсе нет, мне нравится. Но это совсем не похоже на другие обители, как ты это сотворил? «Место» на самом деле чудесное, тихое. Солнце светит не совсем ярко, купает в своем приглушенном свете, трава необычайно мягкая, а воздух очень свежий. Они, кажется, совсем одни посреди огромного поля мягкой травы, а где-то вдалеке виднеется начало леса и река. Здесь на траве расстелено полотно шелковое белого цвета, на котором Итер лежит, а рядом Сяо сидит на траве облокотившись о неуместный в поле — камень. — Эту обитель создал мой господин, а не Мадам Пин. Это бесконечное поле должно напоминать мне, что такие пустоши созданы не только для страданий в сражениях, но могут заменить дом. — Сяо оглядывается, переводя внимание на горизонт — Он хотел, чтобы я изменил это место под стать себе, но я не чувствовал, что заслужил. Редко здесь бываю. Прости, — замялся он — я заболтался. Сяо исчезает на секунду и появляется сзади Итера с подносом в руках. — Человеческая еда с постоялого двора и вода. Я не знаю, как помогать людям, надеюсь тебе станет лучше. Итер благодарно смотрит Сяо в глаза, забирая еду. Он не может подобрать слов, чтобы описать то, что чувствует сейчас. — Я не думал, что ты правда придешь. — вырывается у него, прежде чем он просит себя замолчать, ведь Сяо ведет себя сегодня иначе. Он открыт, не так груб, а сбивать такой настрой не хочется. — Я не думал, что ты позовешь — отвечает ему Сяо так-же — Я всегда буду приходить. Зрительный контакт не прерывается долгое время, пока Сяо смущенно не откашливается, прося Итера поесть. В этот момент Итер будто просыпается окончательно. — Сяо, скажи, что забрал Паймон тоже. — нервно оглядывается он. — Нет — говорит Сяо и увидев выражение лица Итера добавляет: — Но она в безопасности, на постоялом дворе. Я не могу впускать больше одного существа в обитель, а оставлять тебя там мне не хотелось. С ней все хорошо — не волнуйся. Итер спокойно выдыхает, отпивая из кувшина с водой. Есть пока не очень хочется. — Как ты оказался перед Райден Вульзевулом в таком положении? — не сдерживается Сяо. — Я думал Паймон все тебе рассказала. Вульзевул имя Сегуна? — заинтересованно распахивает глаза Итер. — Паймон не самый надежный рассказчик, я знаю все только в общих чертах. Если расскажешь, что вообще тебя привело в Инадзуму, прямо к ногам правителя. И, — он махает головой в сторону груди Итера, где сияет Электро элемент — как это случилось, то я могу рассказать тебе про всех архонтов. Мертвых и ныне живущих. Итер раздумывает о том, что ему придется рассказать и его глаза сияют золотом с бесконечной тоской. Сейчас он хрупкий, глупый человек, с кучей эмоций, а Сяо так преданно появляется в моменты его ошибок, что хочется просто попросить его решить проблемы за себя, но это все же глупость, поведение, неподобающее ему. Так много всего в этом мире сложного, чего ему никогда, совсем никогда, не приходилось делать раньше одному, что кажется больше нет сил. — Сяо, — почти умоляет он, — Садись рядом. Адепт улавливает его настроение и неуверенно застывает на месте. Сейчас с ним нет копья, которое он мог сжать, когда эмоции рвутся наружу и ему будто не за что держаться, когда сердце сжимается из-за Итера. Он опускается рядом с ним на белую ткань, а Итер берет его за руку, стягивая перчатки сначала с него, потом с себя и скрепляет их руки в замок. Сяо вдруг становится тепло, ведь рука Итера такая горячая и он не подумал бы, что ему разрешено вот так ее держать. Итер смотрит прямо в душу, когда говорит о том, что все покажет и Сяо уносит в воспоминания о начале пути к Инадзуме, когда он теряет из виду драгоценную сестру, чувствует себя брошенным и преданным, когда оказывается в резиденции клана Камисато и наконец, когда он оказывается перед Сегуном. Сяо принимает воспоминания Итера, пропуская через себя его эмоции — так много человеческих эмоций, что можно задохнутся. Итер обрывается связь, когда приходит момент его сокрушения, но руку все еще крепко держит чуть сжимая и поглаживая большим пальцем ладонь. — И потом я решил позвать тебя. Я правда не думал, что ты придешь. Спасибо. Сяо тяжело дышит, дергая руку один раз, в попытке освободить ее из хватки Итера, но ничего не выходит. Он наклоняется ближе обнимая его полностью и утыкается носом в шею. До Итера кажется доходит все, что произошло. В этом теле, без его сил и сестры он был обречен на смерть. Если бы не адепт, он бы потерял любую надежду вернуться домой. — Я думал, что это всё. Что я так просто после всего пути, буду убит ей. Что не догоню Люмин. Спасибо, спасибо, спасибо… Сяо замирает камнем, только через минуту обнимая в ответ. — Не благодари, я всегда рад помочь тебе. На самом деле я бы следовал за тобой, не будь моей обязанностью защищать Ли Юэ. Итер от внезапной прямоты, только сжимает Сяо крепче в своих руках. — Мне достаточно знать, что ты всегда придешь на зов. — Не сомневайся. Даже если ты будешь где-то в Снежной, я смогу помочь — тихо говорит Сяо и думает, что его обитель не так уж плоха, когда он в ней не один.