Оставшийся в стороне

Небо над Пилтовером посветлело к востоку, глубокая чернота ночи постепенно сменялась синим. На горизонте в синие краски вмешивалось всё больше светлых оттенков – близился рассвет. Безоблачное небо готовилось к утру, но город ещё молчал. Люди крепко спали в своих домах. Спокойно. Виктор, зашедший в тупик в своих исследованиях, стоял у окна в лаборатории и молча наблюдал за спящим городом и за медленным танцем оттенков в небе. Голова его была так же пуста, как и безлюдные улицы. Краем сознания он понимал, что стоило бы продолжить исследования, но во время работы на него нашла внезапная тяжёлая тоска и разочарование от неудач усилило её, сделав работу невыносимой. Подойдя к окну, он уже не нашёл в себе силы на то, чтобы попытаться продолжить исследования, и позволил себе остановиться. Тоска немного повозилась в груди, как тяжёлая холодная змея, свивая кольца, и улеглась. Вчера Джейс не явился в лабораторию, и Виктор уже не мог быть уверен в том, что Джейс явится сегодня. Он скучал. Виктор всю жизнь посвятил науке. Большую часть своего времени он думал о деле, подсчитывал примерные результаты вычислений, гадал о том, что будет за новым рубежом, что даст решение сложной формулы, но, когда дело касалось Джейса, Джейса как друга, а не партнёра, он забывал и о формулах, и о новых рубежах. Джейс был единственным, кто мог отвлечь Виктора от работы, кто мог избавить его от одиночества. Но с тех пор, как Талис вошёл в Совет, он стал появляться в пространстве Виктора реже. Иногда пропадал на несколько дней, а когда возвращался, принимался за дело с меньшей охотой. И за Виктора он принимался с меньшей страстью, чем прежде, и Виктор скучал. На горизонте уже загорались первые лучи, начинался полноценный рассвет, и город оживал. Стряхивал дрёму. Люди открывали окна домов, послышались голоса, а где-то даже раздался радостный звон детcкого смеха. Хекстек-врата впервые за день выбросили в небо яркий голубой луч, и Виктор отошёл от окна. В ноге нарастала боль, ввинчиваясь в вялые мышцы, поднимаясь выше и проникая глубже, к кости. Можно заранее сказать, что к четырём часам Виктор будет места себе не находить от боли, а ещё ближе к вечеру пойдёт дождь. Виктор знал это, хотя на небе не было ни облачка, и с отчаянием думал о предстоящей боли. С каждым годом она становилась всё мучительнее. А когда проявились первые симптомы болезни, к боли в ноге прибавились ещё и боль в голове, и невыносимая усталость, путанность мыслей, кашель. В грудной клетке варилась, кипела каша, пригорая на стенках. Виктор дохромал до заваленного бумагами стола и тяжело опустился на стул. Надо было продолжить работу, пока он ещё может. Спустя несколько часов солнце уже поднялось и нещадно светило в окна. Рабочий стол находился в глубине комнаты подальше от окон, но стало так светло, что от света болели воспалённые от бессонницы глаза. Виктор бросил карандаш и откинулся на спинку, закрыв лицо руками. Он сидел так, борясь с усталостью и пытаясь собраться с мыслями, как вдруг поверх его ладоней легли чьи-то тёплые тяжёлые ладони. Джейс. — Ты снова не спал, — от его мягкого голоса в груди защемила почти болезненная нежность. — Дело не движется с места. Ладони скользнули ниже, обнимая лицо, Виктор услышал, как Джейс наклоняется к нему и почувствовал прикосновение мягких губ к своему лбу. По телу разлилось тепло, и даже боль в ноге поутихла. Виктор расслабился и протянул руку, чтобы запустить пальцы в чёрные волосы партнёра, но Джейс отстранился и отошёл. Судя по звукам, он направился к своему столу и стал перебирать бумаги. Виктор поджал губы, ощущая недостаток ласки, разочарование от того, как мало внимания было ему уделено, а ведь он так соскучился. Он поднялся со стула и потянулся к костылю. — На следующей неделе начнутся предварительные полевые испытания хекс-когтя, ты не мог бы подготовить всё необходимое для этого? — На следующей неделе? Так скоро. — Должность советника даёт свои преимущества, — Джейс улыбнулся с триумфом и, как показалось Виктору, с небольшой долей самовлюблённости. Виктор не мог не улыбнуться в ответ. В груди снова разливалось тепло, он двинулся к Джейсу и вскоре оказался в его объятиях. Могучие руки обвили его, даря тепло, снимая усталость с плеч. Виктор прижался к твёрдой широкой груди и слушал, как бьётся внутри сильное сердце. Джейс осторожно погладил его по спине, положил мягкую ладонь на щёку. Они заглянули друг другу в глаза и поцеловались. Виктор зажмурился и позволил взять себя на руки. Он не любил проявлять слабость, не позволял людям заботиться о себе, подавать руку, открывать перед ним двери, не позволял себе быть зависимым. Но с Джейсом всё было иначе. Джейс уложил его на спину на диванчик в комнате отдыха и положил под больную ногу Виктора подушку. Они принялись раздеваться, небрежно складывая одежду в одну кучу на полу. — Как твоя нога? — Не жалуюсь. Джейс помог ему снять штаны, металлическую сбрую, укрепляющую ногу в области колена, наклонился и поцеловал бледную кожу на внутренней стороне бедра. По ощущениям Виктора, в этом месте под кожей тут же распустился огненный цветок, боль ушла окончательно и на место ей пришло сладкое предвкушение. От цветка расходилось тепло и медленно ползало под кожей, завивалось узлами внизу живота. Джейс вынул из-под подушки бутылёк с маслом, которым Виктор раньше мазал ногу и которое давно уже перестало помогать, и подал её партнёру. Виктор опёрся локтем о спинку дивана и вылил немного масла на пальцы. По его спине пробежали мурашки, когда не согревшееся на холодных пальцах масло коснулось тугого кольца мышц, он откинул голову назад, открывая партнёру шею, подставляя её под поцелуи-укусы, которыми Джейс так любил осыпать его бледную кожу, оставляя яркие тёмные отметины. После их любовных утех Виктор всегда был усыпан засосами. Джейс с особым энтузиазмом отмечал на нём своё присутствие, принадлежность их друг другу. Но вместо того, чтобы припасть к нему губами, Джейс уселся поудобнее и сказал: — Я сегодня проверял путевые листы, и в списках выходит много несостыковок. Я и не предполагал, что коррупция в Пилтовере так развита. Виктор открыл глаза и пристально заглянул в лицо Джейса. Пальцами он продолжал преодолевать напряжение мышц, проминая упругие стенки. — Я думаю, ты сможешь разобраться со всем. — Советница Мeдарда пригласила меня в оперу этим вечером. — Ты пойдёшь? — Конечно, заодно я смогу обсудить тему коррупции в Пилтовере. Виктор вздохнул. В последнее время Джейс и Медарда стали чаще встречаться. Она даже заглядывала в лабораторию пару раз. Ходила тут и трогала их вещи, такая уверенная в себе. А Джейс отплясывал вокруг неё и наводил ещё большую смуту. Виктору Мидарда не нравилась, а вот Джейс был явно от неё в восторге, он часто говорил о ней, о её мудрости и о том, как он, Джейс, был ей благодарен за то и за это. Виктор закончил. Он вытер пальцы о попавшуюся под руку тряпку и бессильно откинулся на подушки. От долгого сидения в одной позе здоровая нога затекла, и он с удовольствием вытянул её. Джейс встряхнул головой, отбрасывая мысли о предстоящем разговоре с Мидардой и приставил член к узкому входу. Виктор раздвинул ноги шире, открываясь, и Джейс навалился на него, входя сразу на всю длину. Он тихо охнул, а затем, не теряя времени и не давая партнёру отдышаться, набрал уверенный темп. Виктор вцепился пальцами в широкие могучие плечи. Он с особым удовольствием любил ощущать, как крепкие мышцы Джейса ходят под его пальцами, любил наблюдать, как напрягаются его руки и плечи, как на смуглой коже выступает испарина, и тело Джейса отзывается на его ласки с чуткостью настроенного музыкального инструмента. Джейс застонал, сменив угол входа. Двигаясь всё более быстро и властно, он отбросил привычные для них нежности. Виктор заглянул ему в лицо — взгляд Джейса был затуманен, зрачки казались более тёмными чем обычно. Он смотрел не на партнёра, а куда-то вдаль, и это было странно. Не так, как всегда. Его рот был слегка приоткрыт, лоб блестел от пота. Он был красив. Виктор потянулся к нему и с особой нежностью поцеловал. Ответа не последовало. Джейс только крепче прижал его к постели и ускорил темп. Виктор взял свой вяло стоящий член в ладонь и задвигал ей по стволу, подстраиваясь под ритм, заданный Джейсом. Он снова запрокинул голову, подставляя шею под поцелуи-укусы, но его партнёр этим шансом не воспользовался. Наконец Виктор не выдержал. Он судорожно вцепился одной рукой в массивное плечо Джейса, второй — додрочил себе и кончил на собственный живот. Джейс этого словно не заметил. Он продержался ещё полминуты и последовал за партнёром, изливаясь прямо в горячее нутро. Они лежали, теснясь на диванчике и пытались отдышаться. Несмотря на то, что кончил позже, Джейс выровнял дыхание первым. Не теряя времени, он поднялся и начал натягивать на себя одежду. Виктор лежал, положив тыльную сторону ладони на влажный от пота лоб. Его узкая грудная клетка с хорошо различимым частоколом рёбер ещё долго опускалась и поднималась, кружилась голова, а кожу тронула прохлада комнаты. Джейс оделся, двинулся к столу и занялся бумагами. Виктор наблюдал за тем, как в воздухе тесной комнаты отдыха вьётся пыль, озолочённая светом солнца. Он слышал, как Джей складывает шуршащие листы в папку, судя по всему, собираясь куда-то. Надо же. Виктор, схватившись за спинку дивана, тяжело поднялся и сел. Это простое движение отозвалось внезапной сильной болью в притихшей на время ноге. — Уже уходишь? — Да, извини, что не могу задержаться. Есть ещё дела с Маркусом. Виктор ничего на это сказать не мог. Он позволил Джейсу поцеловать себя на прощание и молча проводил партнёра взглядом. Одежда валялась на полу, а костыль остался в лаборатории у стола. Виктор разочарованно развёл руками и, припадая на больную ногу, подошёл к окну. Город уже давно очнулся и жил своей жизнью. Люди неспеша ходили по светлым улицам и с высоты окна лаборатории казались маленькими. Люди, для которых они с Джейсом двигали прогресс, ради которых не раз шли на риск быть отвергнутыми учёными кругами Пилтовера. Благополучию которых они посвятили жизнь. Люди, для которых он, Виктор, был чужаком. Как не уверял его в обратном Джейс, Виктор чувствовал, что пилтоверцы не принимают его. Он был для них никем, лишним. Калека-заунит, прицепившийся к их кумиру. Только Джейс признавал его значимость, считал его равным себе. И Джейс от него отдалялся, широкими шагами двигаясь вперёд, в своё будущее, в котором его партнёра могло и не быть... Виктор закрыл лицо руками и вздохнул. Его ждала работа, а он терял время, предаваясь бессмысленным рассуждениям о том, что он вряд ли мог изменить. Виктор тяжело вздохнул и шагнул в глубину комнаты.