Ветер с моря

Приехав к моему дому, мы молча поднялись в квартиру. По непонятным причинам я пытаюсь не шуметь. Ну, знаете, это чувство вины, когда родители тебя ругают, а потом ты пытаешься быть незаметным. То же самое я стараюсь делать и сейчас. Я сажусь за стол в кабинете, пока Матвиенко идёт к шкафу и берёт аптечку. Он бывал в моей квартире много раз, мы даже жили вместе, пока Серый искал собственное жильё, поэтому знает её наизусть. Устроившись на диване, друг притягивает меня вместе с креслом поближе и рассматривает раны. После сложного расследования, я забрал уставшего, побитого Антона из нашего офиса домой. Я волновался всё то время, что он был на этом расследовании, ведь это был его первый опыт. Первый, с вероятностью погибнуть. Но всё обошлось лишь небольшими побоями. Дома Антон завалился на кровать, ну, а я, как заботливый парень, схватил аптечку и стал обрабатывать ему раны. Закончив, взял его руки, и, смотря прямо в глаза, под ожидающим взглядом, взял указательный палец и провёл языком от основания к кончику, захватывая всю первую фалангу губами. После этого я поцеловал тыльную сторону его правой руки, потом левой, и, не отнимая губ, поднял взгляд в глаза полные желания, доверия и любви. — Не смотри на меня так, — я отвожу взгляд от говорившего друга. — Нельзя оставить твои руки такими, инфекцию занесёшь. — Да и похуй на инфекцию, Серёж, я Антона спустя десять лет увидел, так ещё и побил в порыве злости, — я вырываю свои руки у Серёжи и утыкаюсь носом в ладони. — Я совершенно не так представлял нашу встречу. — Арс, всё, что я могу сейчас сделать - это обработать твои руки. Давай их сюда, — с напором говорит Матвиенко. — Ладно. — я молчу какое-то время, морщясь от жжения. — Когда я бил Антона, в его глазах мелькала грусть или... понимание. — я запнулся, не зная что сказать, — Я же всё ещё люблю его, Серёг. Спустя столько лет, я до боли люблю его! Серёжа молчит, а мне нечего добавить. Отложив вату с перекисью, он берёт бинт и заматывает руки. После уходит на кухню, а я погружаюсь глубоко в свои мысли, вспоминая прошлое с Антоном.

***

Антон поднимается по лестнице, думая о том, что ему каждый день, в течение месяца, придётся ехать сюда по полтора часа на практику. Ему слишком лень проделывать такой путь и вдобавок подниматься по крутой лестнице. Почему отец не мог найти место поближе. Наконец перед ним раздвигаются стеклянные двери офиса ФСБ, открывая вид на огромный зал. Увидев ресепшн, Шастун идёт к нему, осматривая помещение. Светло-серые стены, тёмная плитка с мраморным рисунком на полу и несколько больших круглых ламп, издающих холодный свет, который делает атмосферу неприветливой. Стойка ресепшена находилась по середине, а по бокам от неё по два лифта. Пройдя мимо идущих по своим делам людей, Антон наконец добрался до стойки и попытался привлечь внимание одной из девушек за ней. Та подняла на него скучающий взгляд, но затем сразу же улыбнулась. — Здравствуйте, чем могу вам помочь? — Мне нужно попасть к Павлу Воле, — это заставило вторую девушку заинтересованно на него посмотреть. — На собеседование. — Вам на 23 этаж, — подумав, ответила первая. — Там пройдите по коридору и поверните направо. Антон кивнул и развернулся, услышав за спиной недовольный шёпот. Работницам явно не понравилось его грубое поведение, но Шастуна это мало волновало. Он направился к лифту, у которого стояло меньше всего людей. Ехать в тесном пространстве ему не хотелось. К счастью двери вскоре открылись и оттуда донёсся радостный возглас: — Антоша! — улыбнулся Паша и сказал кому-то в трубку, — Всё, встретил его, да. До свидания! — Здрасте, — небрежно кинул Антон, игнорируя попытку обнять его, и протянул руку. — Ну чего ты как не родной! — Паша крепко ответил на вялое рукопожатие и дёрнул его за руку, затаскивая в закрывающиеся двери лифта. — Только что с твоим отцом разговаривал. Он сказал ты смышлёный парень, только нужно постараться. Ничего, мы тебя тут всему научим. — Ага, — без энтузиазма согласился Антон, даже не вникая в суть сказанного. — Наш этаж, — спустя какое-то время объявил Паша.