О вреде распития алкоголя

Честно говоря, Чжун Ли даже не мог сказать, хотел он смеяться из-за ситуации или невероятно сильно злился; вероятно, и то, и другое, но с каждой минутой он все больше склонялся ко второму варианту. Проснуться привязанным к стулу с жутким похмельем — в его-то годы! — было странно и весьма болезненно. Когда-то давно он поклялся себе, что больше никогда, — слышите? — никогда в жизни не согласится пить с Барбатосом снова. Ему хватало и предыдущих разов, когда дело могло и дракой закончиться. И дёрнуло же его теперь принять предложение старого друга, хотя что-то внутри подсказывало, что, как и раньше, ничем хорошим это не закончится. Но тот так сильно его просил, будто в родном городе пива — простите, вина, — все его собутыльники померли. Сейчас же Венти, этого маленького пьянчуги, рядом не наблюдалось, хотя вечером они были вместе; по крайней мере, точно до того момента, как мужчина отключился. Правда, как не силился, он не мог вспомнить ни то, что они делали, ни то, что, черт возьми, вчера произошло, что он проснулся на втором этаже таверны, накрепко привязанный к стулу. Если нижней частью тела он еще мог двигать, то грудь и руки были привязанны так сильно, что даже предпринимать попытки хотя бы двинуть запястьями можно было не пытаться. Где-то далеко за решеткой был виден свет от свечей, стоящих на некоторых столах, но человеческих голосов слышно не было — таверна была пустой, выходит. По крайней мере, так ему сначала показалось. Ничего интересного вокруг него не было — склад как склад, швабры да коробки по углам и слой пыли на всех поверхностях, достаточный для того, чтобы просто от нахождения здесь возникало желание обчихаться на десять лет вперед и помыться целиком. Чжун Ли, понимая, что делать все же что-то надо, начал отталкиваться ногами от пола, пытаясь передвинуться ближе к решетке и позвать кого-то. В его случае попытки до кого-то докричаться были единственным способом выйти отсюда. Нет, а что еще он мог сделать? Пытаться вызвать оружие было бесполезно — не поможет, а получить смачный пинок каменной колонной под зад не хотелось. Его, архонта, полет в стенку или потолок не убил бы, но все равно покалечил основательно. Неожиданно — и приятно — до чуткого слуха донесся скрип половиц снизу, и мужчина оставил попытки двинуться к решетке, прислушиваясь. Некто начал подниматься по лестнице, явно ускоряясь с каждым шагом, будто в нетерпении. Для него, как для архонта, не было сложно рассмотреть что-то даже в кромешной темноте, но сейчас… Сейчас он явно находился в смешанных чувствах от увиденного и сомневался в том, что глаза его не подвели. — Чайлд? — удивлённо выдохнул Чжун Ли, не отводя взгляда от подходящего к решетке юноше. Святые, как, наверное, нелепо он выглядел в таком положении. Сильное удивление сменилось на шок, который мог показаться странным, если бы не один занимательный факт. Парень уже как два месяца назад отплыл в Инадзуму по работе. И должен был пробыть там еще по меньшей мере столько же, о чем сам ему прискорбно сообщал, когда прощался. Не сказать, что рады ему тут не были, но ситуация попахивала нецензурным словом из Снежной, обозначающим необыкновенную ситуацию или ложь. Тарталья смотрел на него в упор, широко улыбаясь, и мужчина пытался убедить себя, что тот просто всматривается в темноту. Но чуяло его пятое (или шестое, как это называлось у смертных? Нет, в данном случае точно что-то пятое) чувство, что взгляд был не просто пристальным — хищным. Решетка, как оказалось, все это время была открыта. Парень просто потянул ее на себя и шагнул внутрь, в момент преодолевая расстояние между ними. — Сяньшэн, — на выдохе произнес Чайлд, присаживаясь перед мужчиной на корточки, и положил руку на его бедро. Чжун Ли всегда сохранял спокойствие, в любой ситуации не дал окружающим узнать его истинные эмоции. Сейчас же… Он даже представить не мог, какое выражение лица у него было. Вероятно, такое могло бы вызвать жалость. У кого угодно, но не у сидящего у его ног (в обманчиво-покорном положении) мальчишки, потому что тот явно не торопился его освобождать. — Чайлд, — повторил Архонт и сглотнул, смотря прямо в глаза парня и. Если честно, он даже не знал, что именно говорить. — Почему ты так рано вернулся из путешествия? — А вы совсем по мне не скучали? — с явной насмешкой в голосе спросил Предвестник и слегка провел рукой выше, — но пока еще не опасно близко к паху — чуть сжимая бедро. Чжун Ли вздрогнул, но выражение лица у него не изменилось (вероятно, потому что оно и так уже было чуть ли не страдальческим) — Я… Я скучал, — он попытался отвернуть голову, но Чайлд, положив ладонь ему на щеку, не позволил это сделать. — Ты так и не ответил на мой вопрос. Только тот, судя по взгляду и этой нехорошей улыбке, отвечать на вопрос и не собирался. Точно не сейчас. — Я тоже по вам скучал, сяньшэн, — неожиданно нежно ответил Тарталья и наконец поднялся с колен. На секунду-другую Чжун Ли даже показалось, что он тянется к веревкам, чтобы развязать их, но, видимо, это в его планы не входило. Резко стул толкнули назад. Мужчина коротко шикнул, когда спинка стула — вместе с его уже настрадавшейся спиной, конечно — ударилась о стол, стоявший прямо за ним. — Невероятно сильно скучал. У мужчины не возникало в этом сомнений, и, наверное, другие на его месте порадовались бы. Только вот когда над тобой нависал молодой парень, у которого чуть ли не семя из ушей текло, было не до радости. Даже с учётом того, что, на самом деле, он этого тоже хотел. Но не на пыльном же чердаке на него накидываться! У Тартальи на этот счет точно были другие мысли, потому что он резко уперся аккурат коленом между ног, вызывая этим (только от неожиданности!) тихий стон. — У меня… У меня затекла спина, — откидывая шею, открывая ее для поцелуев, уже больше для приличия прошептал Архонт. — И руки натерло, Чайлд. — Я обязательно разомну. Потом. Предвестник резко, в нетерпении дернул пуговицу, пытаясь расстегнуть воротник рубашки. Судя по звуку, он ее оторвал — ровно как и большинство остальных. — Ты оставишь меня без… Ох, без одежды. — Купим новую, — брюки, как и рубашку, настигла участь быть испорченными. Чжун Ли сжал бедра и прикусил губу, когда юноша, не прекращая истязать его шею, положил руку ему на пах. Смесь боли от укусов и удовольствие ощущались так неправильно хорошо, что внутри все сжималось в предвкушении, скручивалось в тугой узел. Хотелось еще больше, еще сильнее. А это, благо, Тарталья готов был дать ему с лихвой. Сейчас, когда мозг еще как-то функционировал, мужчина не понимал, что именно собирался делать парень, потому что отвязывать от стула его точно не собирались. Последние мысли улетучились, когда с него резким движением сдернули брюки с нижним бельем. Не то, чтобы сидеть на затертом расшатаном стуле в таком положении было приятно, но сейчас в голове было настолько пусто, что даже мысли о том, сколько потом заноз придется вытаскивать из зада, не появилось. Бросив взгляд на отошедшего от него Чайлда, Чжун Ли застыл и сглотнул ком в горле. Тот стоял совсем близко — можно было бы дотянуться руками, не будь они связаны, — и, пристально смотря на него, растирал меж пальцев масло. Святые боги, да от одного его взгляда уже бабочки в животе бились, будто бешенно отплясывали кадриль. Когда Предвестник наклонился над ним и подтянул за бедро ближе, а после осторожно надавил на анус, проникая внутрь, мужчина задышал чаще, кусая губы, по привычке сдерживая себя. Он дернул бедрами, пытаясь насадиться сильнее, получить больше. — Я хочу вас слышать, — медленно двигая пальцами внутри, тихо попросил Чайлд и поцеловал Чжун Ли за ухом. Последовавший за этим всхлип звучал лучше чего-либо, что он слышал в своей жизни. После двух месяцев, когда Архонт и прикоснуться к себе не думал, это все ощущалось так остро, внутри было так хорошо, что хотелось даже не стонать — скулить в голос. Он сжимался, когда пальцы проезжались аккурат по простате; крупно дрожал и изгибался, когда юноша разводил их внутри, шепча ему что-то на ухо и болезненно прикусывая шею, сжимая до синяков бедро. — Я скоро, сяньшэн, я скоро, — на выдохе прошептал Тарталья и торопливо его поцеловал; пусть он и столкнулся с ним зубами, пусть и кусал губы, он делал это так нежно, что тело под ним таяло. Чжун Ли видел, что парень тоже был возбужден, и чувствовал, насколько сильно. Сглотнув слюну, он вновь потянулся за поцелуем — в этот раз коротким, всего на пару секунд, и хрипло произнес: — Все в порядке, я готов. Давай, пожалуйста. Чайлд, спросив тихо «точно?» и получив утвердительный ответ, вытащил пальцы и быстро разделся до конца, ногой откинув брюки куда подальше. Архонта вдруг изогнули так, как в его возрасте гнуть не должны, широко развели ноги, поддерживая их под коленями; на очевидно болезненный возглас его нежно погладили по пояснице и попросили потерпеть. Мужчина прикрыл глаза, когда ко входу прижалась головка, и сморгнул слезы, зажмурился, почувствовав, как Предвестник толкнулся внутрь. Пока тот через зубы резко выдохнул, он сам низко застонал, разводя ноги шире. Боги, как сильно он этого ждал. Внизу болезненно тянуло, но вместе с тем ощущать себя заполненным было настолько хорошо, что это ощущение почти перекрывало все остальное. Чайлд медленными толчками входил глубже, пока Чжун Ли хватал губами воздух и старался расслабиться полностью. Когда их тела соприкоснулись, мужчина тихо всхлипнул и вжал голову в плечи. Слишком много всего. Парень же, нежно целуя его в лоб, начал двигаться — осторожно и правильно, именно так, как нужно было. — По-поцелуй меня, — сбиваясь, попросил Архонт и замутненным взглядом посмотрел на Предвестника. — Аякс, пожалуйста! . Предвестник прильнул к нему, выполняя просьбу, толкаясь сильнее, буквально выбивая стоны — прямо в поцелуй. — Да, Аякс, — пробормотал он, ускоряясь. — Зовите меня Аяксом, сяньшэн, — и снова нежно коснулся губ. Пока юноша двигался в нем, в такт толчкам двигая рукой по его члену, Чжун Ли совершенно себя не контролировал; всхлипы переходили в стоны, стоны — в короткие вскрики. Кажется, он слышал, как Чайлд нежно звал его Мораксом — так, как он не позволял называть ему ни единой душе из ныне живущих. Выделяя его как особенного. Чувствуя, как приближается разрядка, он попытался охватить чужие бедра ногами; Чайлд понял, быстро отпустил его и перехватил под поясницей, чтобы удерживать в нужном положении. И сам тоже ускорился, до боли сжимая пальцы и все целуя его без остановки. Громко вскрикнув, Моракс мелко задрожал, изгибаясь, и кончил, испавчкав их обоих. Аяксу хватило еще нескольких толчков, чтобы со стоном излиться внутрь; к губам обмякшего партнера нежно прижались, а он медленно провалился в сон.

***

Вообще-то, Чайлд был уверен, что в Снежной его убьют за то, что он сорвался из Инадзумы, руководствуясь только своими желаниями. Но он действительно сильно соскучился по своему Архонту и сейчас, осторожно разминая его спину, — он же обещал — чувствовал себя счастливым. Моракс не видел, но в темноте, тогда, когда он произносил его настоящее имя, у него засветились глаза. Такая милая деталь — так он сейчас, по крайней мере, думал. Мама в детстве говорила ему, что глаза светиться могут от счастья. В их случае это было еще и буквально, как бы смешно это не могло прозвучать для некоторых. Аякс, все так же осторожно, чтобы не разбудить, поцеловал Моракса в висок и поблагодарил Царицу за то, что имеет его. Потушив свет маленькой лампадки, стоявшей на тумбочке, он прижал к себе свою любовь и быстро уснул.