По-человечески

От людей надо брать самое лучшее. Хотя, они скорее брали у людей. Человеческие тела оказались на удивление не последним, что Они заимствовали. — Скажи-ка, дорогой мой Стикс, почему ты такой длинный? Коцит, нагло разлёгшийся прямо поверх него, заинтересованно усмехнулся и провёл пальцем по чужой груди.  — Я имею в виду… Почему ты выбрал себе именно такое тело?  Стикс приоткрыл один глаз и лениво вздохнул. — Не вс-с-сё ли равно?  — Мне так удобно, — через пару секунд соизволил добавить он.  Коцит нетерпеливо вздохнул. В сонном состоянии Стикс был крайне неразговорчив. Его внешность в целом соответствовала темпераменту. Худое, ужасно бледное лицо, на котором обычно читалось если не спокойствие, то вовсе отсутствие эмоций, белые волосы до плеч, пронзительные бледно-голубые глаза. Длинные руки и ноги были под стать худому вытянутому телу – неплохой элемент устрашения в тёмном переулке.  Сейчас приталенный чёрный костюм, почти всё время красующийся на Стиксе, заменял длинный чёрный халат, который по мнению большинства его "коллег" смотрелся куда лучше.  — Тогда почему ты такой маленький? — спокойно, с едва уловимой усмешкой в голосе прошелестел Стикс.  Его тонкий и длинный палец ткнул Коцита куда-то в район переносицы. Тот с демонстративной наигранной обидчивостью поджал губы и фыркнул. Сам Коцит, стоя рядом, едва ли доставал макушкой до чужих узких плеч.  — Я такого размера, какого мне надо, — снисходительно проворчал он. — А жрёшь за троих, — миролюбиво пророкотал Ахерон, проходя мимо. Коцит усмехнулся, оскалившись.   Его человеческие страхи наградили полной пастью острых как бритва зубов, способных, кажется, при желании их хозяина перекусить и металл.  Зубы Стикса больше походили на ядовитые змеиные клыки или "крючья" какой-нибудь хищной глубоководной рыбы. Более тонкие и длинные, чем у Коцита, они неплохо, по мнению последнего, смотрелись с, в представлении многих людей, чересчур длинным, раздвоенным как у змеи языком.  — Того ханурика, которого ты сегодня слопал, явно хватило бы на кого-то кроме тебя, — продолжил Ахерон, опираясь о спинку дивана и поправляя кухонный фартук.  — Заткнись, имей совесть, — беззлобно рыкнул Коцит. — Это ты имей совесть, — урчит его собеседник насмешливо, — После всего этого заставлять меня готовить.  Стикс издал свистящий смешок сквозь сон.  Из них четверых Коцит больше всего пристрастился к человеческий еде и теперь всякий раз настаивал, чтобы Ахерон, хоть сколько-нибудь смыслящий в кулинарии, им готовил. Флегетона к плите вообще не подпускали – техника его не любила.  — Наелся и спит, — мягко протянул Ахерон, заботливо поправляя подушку под головой Стикса, приподняв ему голову. — Скоро там готово будет? — перебил его Коцит, вскидывая лохматую чёрную макушку.  — Потерпи, дорогой, всему своё время, — Ахерон улыбнулся в усы и кивком головы откинул спадающую на глаза прядь кудрявых волос.  Темно-каштановые, они как обычно были заплетены в косу, правда сейчас слегка неопрятную, спадающую на широкие плечи. — Я говорил, что ты с этими клыками на вампира смахиваешь?  Улыбка Ахерона стала чуть шире, и он чуть вздёрнул верхнюю губу, демонстрируя два острых клыка. — На прошлой неделе, — отвечает он с тихим смешком, — А что, кровь я люблю. Чем не вампир?  Коцит заливисто рассмеялся, так, что спящий Стикс возмущённо заворочался. Скинуть с себя излишне громкого сожителя ему, однако, мешала лень.  — Интересные вещи люди придумывают, правда? И без нас себя отлично пугают. Ахерон кивнул и поправил закатанные рукава рубашки. — Где Флегетон? Я его просил мне вторую резинку для волос принести... Коцит тут же подрывается, лихо вскакивая с дивана.  — Подпустишь его к моему проигрывателю, убью! — выкрикивает он на бегу в соседнюю комнату.  — Если что, я починю! — смеётся вслед Ахерон. Коцит любил всё современное и, в особенности, человеческие изобретения для проведения досуга и вообще всё, что было связано с получениями удовольствий. Именно поэтому у них дома имелась солидная коллекция виниловых пластинок: ему страшно нравились музыка и кино.  Флегетон, несмотря на опасения Коцита, к проигрывателю не притрагивался: прекрасно знал, чем это может закончиться, поэтому зашёл на кухню спокойно, слегка пританцовывая под музыку поставленной Коцитом пластинки. Выбирал, тем не менее, явно не последний – тот по мнению своих сожителей, несмотря на любовь к музыке, хорошим музыкальным вкусом не особо отличался. Тишину прервал постепенно набирающий громкость голос Фредди Меркьюри: 

I can dim the lights and sing you songs full of sad things  We can do the tango just for two

  Флегетон взглянул на стоящего у плиты Ахерона с хитрой улыбкой и протянул руку.

I can serenade and gently play on your heart strings  Be your valentino just for you

Ахерон тихо хмыкнул и развернулся, начиная пританцовывать синхронно с ним. Флегетон, скользящий по паркету в ярко розовых носках, выглядел не то чтобы нелепо, но, пожалуй, довольно забавно. На нём, как и всегда, красовались розовые очки, только вместо привычного костюма тело покрывали такого же цвета футболка и светло-фиолетовые шорты. Золотистые волосы растрепались – большинство прядей выбились из укладки.  Всё это нисколько не мешало Флегетону отстукивать пятками по полу и вертеться в такт словам. 

Ooh love - ooh loverboy  What're you doin' tonight, hey boy  Set my alarm, turn on my charm  That's because I'm a good old-fashioned lover boy

На очередном развороте Ахерон схватил его за руку и резко притянул к себе, отчего Флегетон отклонился назад и его пришлось подхватывать. Он откинул одну руку, словно в странном приветствии и широко улыбнулся. 

Ooh let me feel your heartbeat (Grow faster, faster)  Ooh ooh can you feel my love heat

Ахерон крутанул, а потом отпустил Флегетона и скользящим движением наклонился, вскидывая на него насмешливый взгляд.  — Любители поплясать, у нас так ужин сгорит! — внезапно раздался весьма громкий голос Коцита, перебивший следующие строчки. Флегетон растерянно обернулся, так резко, что чуть не упал. Ахерон усмехнулся и выпрямился, тряхнув волосами и золотой серьгой.  — Опять свою ванильщину включили, — ворчит Коцит, проходя вглубь кухни к плите, на которой под крышкой сковородки жарилось мясо.  Он хищно тянет воздух носом и обнажает острые зубы в довольной широкой улыбке.  — Но ты ведь согласился её поставить, — коротко смеётся Флегетон, — Не хочешь тоже потанцевать?  Коцит фыркает, вздёрагивая острый подбородок, поросший такими же острыми и всклоченными чёрными волосами.  — Вы же знаете, что я это не люблю, — подмечает он с беззлобной усмешкой, — Уж за двести лет можно было запомнить, дорогие мои.  Ахерон тихо хмыкает. — Я пойду сменю пластинку и разбужу Стикса, — тянет он хрипловато, с улыбкой, — Ужин почти готов. 

***

От людей надо брать самое лучшее. Человеческие привычки помогали ощутить доселе неизвестный уют. А человеческие, ну или почти человеческие тела оказались на удивление удобными и комфортными. Особенно когда дело касалось вопроса сна. Больше всего это удовольствие ценил и любил Стикс. Вот и сейчас он, во всю длину своего огромного роста растянулся на диване, на этот раз уже в компании остальных Рек.  Коцит устроил голову у него на животе, а ноги на коленях у Ахерона. Флегетон устроился рядом, положив подушку под боком у Стикса и полунакрывшись пледом.  Еда была давно съедена, посуда помыта, за окном по-Питерски шумел дождь, а из телевизора тихо вещал какой-то сериал с Первого канала. Чем не идиллия?  Всё-таки человеческий образ жизни нёс в себе много преимуществ.