Окно.

      Холодная рука, постепенно дубеющая плоть. Нет, он уже погиб. Мужчина, лет тридцати-сорока с виду, встал с корточек и отвёл взгляд от искалеченного трупа. Звали этого мужика Евгением. Ему было жаль паренька, несомненно жаль, рано ушёл, всего двадцать два недавно стукнуло. Может, это и к лучшему, меньше увидит - счастливее уйдёт. Глупая, конечно, смерть, всё проклятая слизь. Она даже не поглотила его, не растворила, просто оказалась не в том месте не в то время. Геннадий упал, поскользнувшись на ней. Пролетел целый лестничный пролёт и проломил себе череп об перила. На обратном пути нужно будет сообщить жителям на этаже, чтоб те вызвали ликвидаторов, пусть разберутся с своей недожжёной слизью.       Шаг за шагом вниз по лестнице, теперь Женька был гораздо более внимателен, ему не хотелось повторить судьбы своего товарища. Где-то капала вода, давя на рассудок монотонным звуком. Но это было всё ещё лучше тишины. Той самой тишины, с которой в последний раз пришёл Самосбор. Обычно он сопровождается хоть каким-то звуком, странным и жутким, а может знакомым и не пугающим, но в этот раз он был абсолютно бесшумным. Будто Самосбор понял, что для человека нет ничего страшнее абсолютной тишины мёртвого вакуума, а может он так пытается маскироваться. Но датчики безотказны, они предупредят, предостерегут, если не сломаны, конечно.       Пролёт за пролётом, несколько этажей остались сверху, над головой, давя своей тяжестью на сердце. Вот и нужный этаж, свет тут только от одной лампочки, разбитой. Бывает такое, что лампочку давно выкрутили, а на её месте всё ещё что-то излучает свет. Наверное, это единственная аномалия, что помогает человечеству.       Металл здешних гермодверей искажён, некоторые из них вовсе сорваны с петель, стены исцарапаны "жерновами", местами копоть от огнемётов, крови совсем нет, будто отмыли её. Лишь одна из десяти дверей оказалась целой. Женя без проблем вскрыл монтировкой гермодверь, он умел делать это максимально аккуратно. Так, что потом эту дверь можно будет использовать. В какой-то мере этот навык его кормит. Плох тот мусорщик, что не может попасть в закрытые жилые блоки.       А этот жилой блок был... Самым обыкновенным, наверное. Почти все они одинаковы, за редким исключением. Г-образный коридорчик с тремя дверями: в ванную комнату, кухню и основную комнату. Ходят легенды, что в некоторых жилых блоках есть ещё балконы, но Женёк их никогда не видел, он даже толком не понимал, что это такое. Для него балконы были чем-то странным, ненужным и опасным.       Здесь, в коридоре, Евгений сразу подметил хорошую дублёнку на вешалке, такую можно на семь-восемь тюбиков концентрата выменять, он даже небольшой список возможных покупателей себе в уме набросал. Если Семён Дмитриевич всё ещё живёт в четыреста восемьдесят шестой, то к нему будет ближе, да и он может по доброте душевной парочку тюбиков сверху накинуть, он мужик добрый, не жадный. К тому же дублёнка как новенькая, только с завода прям-таки, хорошая же вещь.       Больше в коридоре ничего интересного не было. Мусорщик заглянул в туалет, но и тут ничего интересного кроме сломанного черенка швабры не нашёл, брать не стал. Следующей точкой его интереса стала кухня. Здесь всё было гораздо более богато на улов. Несколько алюминиевых мисок, хороший стеклянный стакан, деревянный стол, электрическая плитка кустарной сборки. Женька всего два раза видел деревянные столы, обычно они всё из того же пресловутого алюминия. Сама идея столь ненадёжной мебели казалась мусорщику идиотской. И это был как раз второй случай, когда он видел такую мебель в принципе.       Школьный портфельчик никак не мог поместить в себя всё сразу, монтировку пришлось выкинуть, весь портфель заняла плитка, она тут дороже всего, а стеклянный стакан Евгений взял зубами за ручку, жалко было оставлять такой подарок судьбы.       Он не зря отдал три тюбика за информацию о этаже, точно не зря. Тут всего один заход уже в несколько раз окупает всю эту авантюру, а вещей тут на захода два и это только кухня с коридором, впереди ещё основная комната блока. В неё Женя входил очень осторожно. Сначала просунул голову в узкую щель открытой дверцы и от увиденного выронил кружку изо рта. Та упала и разбилась. Это было нечто странное, неизвестное. Квадратная дыра в дальней стене с деревянной рамой и разбитым стеклом в ней. От этой дыры веяло чем-то странным и приятным, оно обволакивало и освежало кожу. У него не было цвета, его нельзя было увидеть, но оно точно было, Женя мог поклясться в этом, ведь он чувствовал это своей забившейся куда-то вглубь пяток душонкой. Неизвестность пугала, мусорщик никогда не слышал ни о чём подобном. И его разум сделал единственный правильный вывод для такой ситуации - последствия Самосбора, аномалия. Что-то, что нельзя объяснить, чего нужно избегать всеми возможными способами. Но это что-то уже коснулось его, наверняка он теперь заражён. Всё что он смог сделать - это сесть на пол в полном шоке от осознания скорой возможной смерти, такой же глупой, как и смерть его товарища Генки.       Минута, за ней ещё десять, следом час. Ничего не происходило, только это странное нечто, исходящее от квадратной дыры. Оно иногда пропадало, чтобы вернуться вновь с новой силой. Евгений всё же нашёл в себе силы встать, но заходить в ту комнату он не решился. Пускай часть вещей остаётся на своих местах, жизнь дороже.       Мусорщик снял с вешалки дублёнку и поспешил выйти за гермодверь, он даже успел сделать несколько шагов от неё как раздался звук сирен. Это предупреждение о Самосборе, уже втором за эту неделю. Он всегда приходит не во время, этот раз не стал исключением. Жене пришлось вернуться в квартиру с дырой, это было единственное место на этаже, где можно укрыться хоть за какой-то дверью, остальные жилые блоки были разнесены в щепки вместе с гермодверями. После первого звука сирен до Самосбора остаётся примерно несколько минут, но это не повод мешкать, всё нужно делать как можно быстрее, так больше шансов выжить. Отец хорошо и доходчиво смог донести ему мысль, что дверь должна быть закрыта, а если она не может быть закрыта, то отверстия должны быть закупорены чем угодно, лишь бы внутрь ничего не просочилось, иначе это станет концом.       В маленькую щёлку между дверью и порогом, в месте взлома монтировкой, отправился кусок правого рукава свитера Евгения. Теперь ему оставалось лишь ждать. Неизвестно сколько, может пару минут, может часов, а может и дней. Когда придут ликвидаторы для зачистки Последствий, он может уже умереть от жажды, а может Самосбор завершится раньше и они придут вовремя, тогда с большой вероятностью убьют его сами, чтоб не возиться с процедурами проверки на мутации. Права от Партии у них на это есть.       Уставший и загнанный в угол Женька уселся посреди коридора на ламинатный пол, упёршись спиной в стену, закурил. У него была всего одна сигарета этой дряни, которую прозвали "говняком". Носил он эту серую палочку смерти лишь с одной целью - выкурить перед смертью, чтобы уйти навеселе, без каких-либо сожалений. А сейчас ведь сейчас скорее всего и всё завершится, даже вонь сигареты не заглушала запах сырого мяса, а фиолетовый туман мало по малу просачивается сквозь рукав свитера, не помогло наставление отца.       Дверь напротив мусорщика, ведущая в главную комнату, со скрипом раскрылась и от туда повеяло уже знакомым холодком, фиолетовый туман отступил под этим напором, запах мяса сошёл на нет. Когда Женька осознал это он подавился дымом и со злобной радостью затушил сигарету об собственную руку.       Лицо мусорщица исказил злобный оскал. Он злорадствовал над Самосбором. Нечто столь ужасное и великое не смогло его достать, простого мусорщика, забившегося в единственный уголок от страха, как крыса. Теперь он мог позволить себе снова встать и в этот раз он твёрдо решил подойти к той квадратной дыре.

***

      - Дядь Семён, вы чёт грустный какой-то, случилось чего?       Лидия, молодая медсестра, тощая настолько, что даже кости кажутся сжавшимися от недостатка питательных веществ. Она присматривала за сухопарым стариком Семёном уже неделю и последние несколько дней он был в непривычном для него унынии.       - Женька что-то запаздывает, уже два дня как должен был заглянуть, проведать, может притащить вещичек каких...