Будь моим смыслом

четверг, 06:00, Пекин, Китай

Обычное, среднестатистическое утро: Ван Ибо, как обычно, проснулся по будильнику, отец последние недели практически живёт в участке и не появляется дома, а мама делает запасы еды и лекарств, наслушавшись новостей о неизвестном вирусе, который вчера начался на западе. Вот и сейчас, проходя мимо гостиной, парень увидел, как его мама сидит на диване перед телевизором и с паникой на лице впитывает в себя каждое слово. Китайское правительство советует гражданам не покидать своих домов, запастись всем необходимым и сообщить правительству, если у кого-то из близких появляются первые признаки болезни: обезвоживание, потеря сознания и сильный жар, из-за которого человек буквально выгорает изнутри. Ван Ибо в эти сказки не верит, на свете ещё не было ни одной болезни, с которой люди бы не справились, ему и так хватает паранойи Исюаня, который через некоторое время и вовсе начнёт ходить в противогазе. Человечество застало чуму, оспу, холеру и что, не смогло справиться? Были изобретены вакцины, теперь эти страшные истории пандемий остались лишь в учебниках истории. Те же самые герпес и бешенство, которые раньше вызывали панику, сейчас воспринимают как обычную болезнь. В конце концов, уже даже рак лечится, тогда к чему разводить такую панику? Каждые десять лет по миру ходит слух о конце света, где люди в панике запасаются всем, чем только можно, что довольно хорошо поднимает экономику. Есть, конечно, вирусы, которые сильно подкашивают здоровье человека, но не до такой степени, чтобы закрываться в домах и молиться, чтобы наихудший исход обошёл стороной. В конечном счёте, если бы было хоть что-то более серьёзное, то отец бы уже давно сообщил, вероятность того, что от полицейских сейчас утекает какая-то важная информация, крайне мала. Тяжело вздохнув, парень отправляется умываться и завтракать. — Дорогой, может, ты не пойдёшь сегодня на занятия? — Вэй Яньлин, увидев, что её сын проснулся, начала свою извечную шарманку о безопасности. — Учебный год только начался, я не думаю, что ты многое пропустишь, если не пойдёшь на несколько лекций. — Ма, мы ведь с тобой это уже обсуждали. Я не могу пропускать, практика по танцам у меня стоит практически каждый день, — Ван Ибо не хочет расстраивать мать, но и не появиться в университете он не может. — Не переживай ты так сильно, завтра у меня только лекции, проведём этот день вместе, раз уж собственная мать за, чтобы я не учился, то такой шанс упускать нельзя, — подойдя к дивану, парень легонько чмокает мать в щёку, — а теперь перестань переживать, до этого же со мной всё было хорошо, вот и сейчас не случится ничего страшного. — Но сейчас обстановка становится хуже, я переживаю за вас с папой. — Папа тоже сказал, что в скорм времени будет дома, поэтому не нервируй себя на пустом месте, хорошо? — Вы с папой такие… Такие… Я даже слово подобрать не могу! Вот никогда меня не слушаете, а в итоге к чему это приводит? Сколько раз вы уже болели, когда я вас предупреждала быть осторожнее? — Ну всё, всё, ты права, твоя интуиция ещё никогда нас не подводила. Завтра будем всей семьёй сидеть дома. — Это не интуиция, а здравый смысл. — Или паранойя на пустом месте. — А-Бо! — Всё-всё, понял, буду осторожен, не переживай так сильно. Вихрем схватив ветровку с вешалки и рюкзак у двери, Ван Ибо выходит из дома и идёт к автобусной остановке. В последнее время на дорогах стало ещё больше пробок, складывается ощущение, что люди решили забыть про велосипеды и в экстренном порядке понапокупали машин. Хотя плюсы в этом общественном нагнетании определённо есть: уже какой день Ван Ибо ездит в полупустом автобусе, который довозит лишь студентов, да отчаянных работников, не желающих уходить с работы. Поговаривают, что уже сегодня вечером в городе объявят карантин, но некоторые особо мнительные уже сейчас закрылись в четырёх стенах и даже носа не показывают на улицу, наплевав на работу и зарплату. А вот пробки на дорогах не радуют, поэтому приходится добираться на занятия с двумя пересадками через метро. Вот тут уже творится настоящий апогей. Метро — транспорт хоть и быстрый, но такой толкучки Ван Ибо не видел ещё никогда. Ходить по своему маршруту не представляется возможным: толпа сама несёт тебя туда, куда ей нужно, остаётся лишь надеяться, что твои и её маршруты совпадают. Сумев, наконец, доехать до пункта назначения, при этом два раза выходя не на той станции и пополнив свой запас нецензурной лексики, Ван Ибо оказался в Пекинской академии танца.

◆◇◆◇◆◇◆◇

четверг, 09:00, Пекин, Китай

— Бля, я, конечно, понимаю, что хореографам нужно знать основы всех видов танца, но жизнь не готовила меня к тому, что я буду натягивать на себя лосины, — Чо Сынён, сидя в трусах на полу и согнувшись в три погибели, пытается стянуть с себя облегающие легинсы, стараясь при этом не выглядеть слишком уж обиженно, — у бальников хотя бы штаны прикольные, а тут всё напоказ, срамота. — Сам виноват, что забыл всё дома, скажи спасибо, что тебе дали новый комплект одежды, ты явно понравился нашей мегере, раз она не кастрировала тебя за такое на месте, — Сонджу, второй здравый смысл в их группе после Исюаня, складывает свою одежду в сумку и пытается уследить за тем, чтобы все успели вовремя переодеться. — В следующий раз выбирай белые, они хотя бы добавят массивности в стратегически важных местах, того гляди и на автомат закроешь курс по балету, — Вэньханю откровенно всё равно на душевные терзания друга, лишь бы было над чем поиздеваться. — У меня и так нормально всё с дружком! — Фу, ты серьёзно его так называешь? — Парни, хорош, переодевайтесь и на лекцию, — Исюань открывает свой рюкзак и достаёт что-то белое. — Гэ, что за хрень ты опять придумал? — Сынён, сумевший-таки снять с себя чёрное обтягивающее нечто, с опаской смотрит на две увесистые стопки в руках Исюаня. — Не «хрень», а маски и перчатки, — подойдя к каждому, он раздал по несколько штук средств защиты. — Никто не знает, с чем нам приходится иметь дело, а вдруг вирус уже здесь? Как он передаётся? А если воздушно-капельным? Надевайте это всё на себя и меняйте строго через каждый час. — Господи, меня и так Аи не воспринимает за парня, а в таком прикиде и вовсе засмеёт, вот скажи мне, Бо, ты веришь в то, что маски защитят меня от отказа и помогут мне пригласить её на свидание? — Сынён, надень ты уже эти сраные маски и пошли, мне осточертело отрабатывать пропуски, — не выдержал Сонджу, прежде чем Ибо мог высказать хоть какую-нибудь поддержку другу. — Благодарю! — рявкнул Сынён на Исюаня, вырывая из его рук маску и напяливая на себя. — Если моё сердце разобьют, то тебе до конца жизни придётся слушать моё нытьё. — Да без проблем, всё как обычно, хоть разнообразие тем будет — снисходительно кивнул Исюань, и они всей компанией отправились на теорию танца. — Если мы сейчас не поторопимся, то тебе придётся слушать моё нытьё, потому что я хочу отдыхать после пар, а не писать эти чёртовы рефераты, — Сонджу обгоняет всю колонну и идёт вперёд, чтобы поскорее выйти на задний двор и сократить путь до следующего корпуса.

◆◇◆◇◆◇◆◇

четверг, 09:10, Пекин, Китай

В аудитории было душно, потоковые лекции всегда отнимают много сил как у преподавателей, так и у студентов. Успев занять пять мест на последнем ряду, Сонджу, наконец, смог выдохнуть со спокойной душой, — сегодня ему ничего не придётся отрабатывать. — Эй, вам не кажется, что Ли Ву какой-то тихий и бледный? — Сюань-гэ, угомонись, серьёзно тебя прошу! Хватит утрировать, даже если он и заболел, то ты что, противогаз напялишь? Я очень дорожу нашей дружбой, но меня эти смешки в нашу сторону начинают нервировать, — Сынён раздражённо выкладывает на стол тетрадь, старательно не смотря на вторую парту в третьем ряду, где со своими подругами сидела балерина Аи. И правда, поглядывают на их микрогруппу как-то насмешливо, но Исюаню вряд ли есть до этого хоть какое-то дело, однако пришедший преподаватель не позволил развить эту тему, вынуждая обратить всё их внимание на лектора. Прошло от силы две минуты от начала лекции, когда Ван Ибо ощутил вибрацию своего телефона. Достав гаджет, парень несколько секунд с удивлением смотрел на имя отца, который обычно не звонил ему, если его сын был на занятиях. Пригнувшись к парте, Ван Ибо ответил на звонок. — Нет времени объяснять, быстро выходи к воротам, мы с мамой тебя уже ждём, не трать время на сбор вещей, — голос отца был ещё более строгим, чем обычно, что не могло не насторожить парня. — Даже не смей подходить к кому-нибудь по пути, сразу к машине и как можно быстрее. Ты меня понял? Ответь! — Что? Пап, эй! В трубке раздались гудки, сложившаяся ситуация всё больше начинала нервировать юношу, но несколько лет воспитания офицером полиции не позволили Ван Ибо долго мешкать: — Собирайтесь, нужно уходить. — Господин Ван, я вам не мешаю? Не став слушать возмущения лектора, Ван Ибо хватает рюкзак, спихивая туда всё, что было на столе, и выбегает из аудитории, при этом удостоверившись, что все идут за ним, даже Сонджу с Исюанем. — Братан, я, конечно, за любой кипишь, но, может, объяснишь, почему мы только что поставили крест на лёгком автомате? — Сынён хоть и был главным простачком в их группе, но взволнованный Ибо как-то не способствовал лёгкой атмосфере. — Не знаю, отец позвонил и сказал как можно скорее бежать к воротам. — А мы-то тут при чём? Может, он таким образом решил всю семью на отдых сводить, а тут мы. — Да не знаю я! Сам нихуя не понимаю! — Ван Ибо начал раздражаться, он не привык действовать, когда было мало информации. — Связь оборвалась, я не успел ничего расспросить. Они были уже на первом этаже, когда услышали крики. Студенты в панике начали выбегать в коридор и нестись к дверям. — Да что за херня здесь творится? — Выходите уже! — Ван Ибо приставляет пропуск к турникету и выходит из универа, теперь осталось лишь добраться до ворот. — Папа ещё сказал не подходить ни к кому. — Всё-таки заразно, — Исюань уже тоже прошёл через турникет и теперь спешит вслед за Ибо. — Заразно не заразно, а почему все так кричат, будто их живьём режут, непонятно, — Сонджу то и дело оборачивается назад, чтобы увидеть, как студенты пытаются быстро пройти через турникеты. Людей так много, что механизм не срабатывает и не может прокрутиться из-за давки, от чего железную преграду приходится перепрыгивать. Менее сообразительные студенты, которые решили пройти снизу, уже не могут встать, так как их затоптали несколько пар ног. — Безумие какое-то. — Что происходит? Помогите им! — Вэньхань смотрит в сторону охранника, что замер в нескольких метрах справа от них. — Вы знаете, что тут творится? Тао Хенг, добродушный старичок, работа которого включала в себя смотреть в камеры и поднимать шлагбаум нажатием кнопки, сейчас неестественно заваливается в бок и оборачивается. Лицо его всё в крови, на месте правого глаза зияет кровавая дыра, одежда спереди вся разодрана, а из живота выпали кишки, когда он побежал в их сторону. — Какого хуя?! — Бежим! Парни ломанулись в сторону ворот, но вещи сильно замедляли их передвижение. — Выбросите сумки! — Сонджу оглядывается и видит, что их всё ещё не догнали лишь потому, что правая ступня у охранника отсутствует, а кишки волочатся по земле и замедляют движение. — Ебать он быстрый! — Ни за что! Там моя курсовая! — Какая, нахуй, курсовая, выбрасывай давай! — Я её вечность писал! — Сынён! — Да блять! Выброшенные сумки позволили ускориться лишь на чуть-чуть, а Тао Хенг, будто почувствовав, что начинает отставать, стал ещё быстрее. — Да как он может так бегать?! — Не оборачивайся, беги, мы почти у ворот. — Врассыпную! — Ван Гуожи, удостоверившись, что не попадёт ни по кому из живых, делает два выстрела в сторону мертвеца, заставляя того упасть на землю. — Быстро в машину! Парни добегают до ворот, у которых стоит отец Ибо и страхует их спины, и открывают задние двери служебной полицейской машины, забираясь внутрь. — Там Аи, нужно её забрать. Сынён всё ещё стоит возле настежь открытой двери и смотрит на то, как Аи бежит вслед за своими подругами в сторону ворот. Ван Ибо тоже оборачивается на них, чтобы успеть заметить, как девушка догнала одногруппницу и вцепилась зубами ей в плечо, опрокидывая ту на землю и быстрыми движениями челюсти спускаясь к животу, теперь уже не только зубами, но и руками разрывая плоть девушки. — Твою мать! — Живо в машину! Сынён с ужасом на лице продолжает смотреть на то, как дорожка превращается в кровавое месиво, а Аи быстро встаёт на ноги и несётся за следующей подругой. — Чо Сынён, — пощёчина, — приди в себя, их уже не спасти! Ван Гуожи заталкивает опешившего парня в машину и быстро добирается до водительского сиденья, по пути пристреливая Аи, которая успела добежать до них. — Вы её убили, — Сынён во все глаза смотрит, как труп некогда его любви уменьшается в заднем стекле машины. — Иначе она убила бы нас всех. — Что здесь происходит? — Исюань единственный, кто только сейчас начал стягивать маску и перчатки, наконец, понимая, что эти средства защиты ему уже не помогут. Гуожи, поняв, что нужно прояснить ситуацию, и вопросов ему не избежать, начал объяснять: — Мы лишь два часа назад получили полную информацию о вирусе. Сначала даже не поверили, что вся эта чертовщина реальна и не является каким-то пранком, — офицер нервно хохочет, вспоминая то чувство и тишину, которая воцарилась в отделении, когда на видео люди рыча начали рвать друг друга на части. — Всё ещё неизвестно, откуда пришёл вирус, но он массово распространяется от контакта с заражёнными, вы и сами это видели. Нам должны были выслать подкрепление, но в участке обнаружился инфицированный. Я успел лишь забрать машину, предупредить Линь и Бо. — А наши? Что с нашими семьями? — Сонджу смотрит на Гуожи, но так и не получает ответа. — Предлагаете нам просто их бросить? — Если им повезло, то они уже поняли, как можно выжить. — Как? — Бежать из города. — Но это невозможно! — Даже мы не можем сейчас выбраться! — Исюань полностью поддерживает упадническое настроение Сонджу. На дорогах творится хаос, люди побросали машины посреди пути, а сами кинулись в рассыпную. Полицейская машина лишь чудом может найти дорогу, лавируя между транспортом, людьми и мертвецами. Выжившие видят движущуюся машину и начинают стучать по окнам, чтобы их впустили, пока им в спину не вгрызаются заражённые. — Заезжать за каждым из них — чистое безумие! Если они ещё не заражены, то станут такими, пока будут добираться до машины. Вы хотите, чтобы ваши родители погибли на ваших глазах? — Мы хотим, чтобы они выжили! — Сонджу яростно пытается выбраться наружу, но все двери заблокированы. — Выпустите меня! Вы убийца, а не служитель закона! — Сонджу, успокойся, он прав. Мы уже не сможем им помочь. Население Пекина слишком велико, — Вэньхань, сидевший рядом, стискивает друга в объятьях, пытаясь успокоить вырывающегося парня. — Мы все всё понимаем, но в такой ситуации если разделимся, то вряд ли сможем выжить. — Нет! Нет… Ни черта вы не понимаете! Мы переехали в Китай не для того, чтобы умереть! — парень с ещё большим рвением начал вырываться из хватки друга. — Сонджу, прости… — Ван Ибо, перегнувшись через склонившегося Исюаня, вырубает друга точным ударом в шею. На некоторое время в машине воцаряется тишина, нарушаемая лишь приглушёнными гудками машин, криками о помощи и рычанием. — Мы пытались предупредить людей, обзванивали дома, которые принадлежали нашему участку, но нас вряд ли кто-нибудь воспринял всерьёз, — сказано было на грани шёпота. — Куда мы теперь? — Прочь из города. Дальше они ехали молча, прижавшись друг к другу, как к единственной опоре, что у них осталась в этой жизни, и лишь каждый раз вздрагивая на кочках, состоящих из конечностей лежащих людей и мертвецов.

◆◇◆◇◆◇◆◇

четверг, 10:47, Пекин, Китай

С каждой пройденной секундой они все убеждаются, что добраться до центра города не получится. После того как они «угомонили» Сонджу, рация на поясе Ван Гуожи уловила какие-то шума на гражданской VHF-частоте. На некоторое время им пришлось остановиться, прежде чем они смогли настроиться на нужную волну, по которой передавали, что на улицах третьего транспортного кольца расположились солдаты, которые в срочном порядке отбирают выживших, после чего увезут всех прочь из города. Сборы идут до двенадцати часов дня. Им всем осталось буквально лишь завернуть за угол, чтобы увидеть скопление солдат в конце улицы, однако в центре города дела обстоят намного хуже, из-за чего их группа больше не может сдвинуться с места даже на метр. Вариант выйти из машины и добраться пешком отметается сразу — самоубийц среди них нет. Да и каждый понимает, что солдатам ещё нужно доказать, что они вполне себе не заразны, если не хотят получить пулю в лоб. Сейчас Ван Гуожи пытается настроиться на ответную волну, чтобы сообщить о своём существовании и попросить помощи; если им повезёт, то они будут под защитой профессионалов, если нет, то спастись им не получится. Выбраться из этого ада без должной подготовки и оснащением невозможно, а машина не сможет долго служить их укрытием. Вэй Яньлинь сидит на переднем пассажирском месте и еле сдерживает себя от истерик. Вэньхань, Ибо, Исюань и Сынён скучковавшись сидят на заднем сидении, придерживая на своих коленях беспамятного Сонджу — служебная полицейская машина не была рассчитана на такое большое количество людей, поэтому всем приходится изощряться. Внезапно Ван Ибо поддаётся вперёд и пытается дотянуться до руля, навалившись всем телом на лежащего друга: — Па, посигналь или мигни, или что! — проследив за взглядом парня, все увидели вышедших из-за поворота группу из пяти солдат. — Они не увидят, — Ван Гуожи включает и выключает дальний свет, переключается на аварийку, но должного внимания не добивается. — Сейчас слишком светло, да и народу много. — Сигналь, — Ван Ибо продолжает тянуться к рулю, как обезумивший, — что-то на подобии мелодии, не просто сигнал. Наиграй что-нибудь, хоть китайский гимн! Гуожи понял задумку сына и начал отбивать по рулю незамысловатый ритм, который должен был показать, что в машине находятся здравомыслящие люди, при этом левой рукой то включая, то снова выключая дальний свет. — Они не слышат, почему они не слышат? — Вэй Яньлинь опускает окно и кричит: — Помогите! Мы в машине! — Мама! — Ты с ума сошла! Ван Гуожи в панике поднимает стекло обратно, блокируя его. — Они оборачиваются, — Исюань, всё это время смотревший на солдат, теперь лезет в карман за телефоном, — нужно показать им, что мы здесь, продолжайте мигать фарами. Гуожи продолжает выводить дальним светом из азбуки морзе «SOS», для надёжности продолжая наигрывать мелодию. Чжоу Исюань, отыскав телефон, включает фонарик и передаёт его матери Ибо: — Прислоните к лобовому, я не знаю, поможет ли, но попытаться стоит, — Яньлинь, взяв себя в руки, забирает телефон и максимально приближает фонарик к стеклу, попеременно то включая, то выключая его, и либо фонарик дал свои результаты, либо фары, но один из служащих их заметил: он выхватил рацию, некоторое время что-то слушая по ней. — Пиздец, то есть я правильно понимаю, что нас могут тут бросить умирать? Вопрос Сынёна так и остался без ответа, потому что солдаты начали кооперироваться и чего-то ждать, пока к ним на подкрепление не подошли ещё человек десять, после чего они всей группой двинулись к ним в сторону. Пятнадцать. — Посадите Сонджу, его могут принять за инфицированного. Освободите свои руки, пусть они будут свободны, нам нужно показать им, что на нас нет даже царапины. К тому моменту, как они выполнили указания Гуожи, солдаты уже окружили их машину и жестами показывали выходить. — Я выйду первым и попробую объяснить ситуацию, — Гуожи, сняв блокировку, начал медленно открывать дверь, после чего без резких движений начал выбираться. Трое из солдат, находившиеся внутри круга, навели на него винтовки. — Я не заражён! На мне нет даже крови, — в подтверждение своих слов он начал так же медленно крутиться вокруг себя. В сравнении с тем хаосом, что творился вокруг, их мини островок был кладезем тишины, казалось, что даже само время остановилось, пока решалась их дальнейшая судьба. Подойдя ближе и удостоверившись, что Ван Гуожи им не лжёт, один из солдат кивает ему, чтобы он отошёл за их спины. — В машине есть спящий, он вырубился от стресса, на нём так же ни царапинки, мы все абсолютно чисты. Вы можете связать его, чтобы удостовериться, только не стреляйте, — офицер полиции пытается перекричать рычание толпы и донести хотя бы крохи важной информации. — Мы поймали волну и поэтому развернулись к центру… — получив долгожданный кивок, мужчина больше не стал тратить время на пустые разговоры, прерывая себя на полуслове. Ван Гуожи развернулся к машине и кивнул жене, чтобы та начала выходить. — Они не пристрелят нас… Его? — Вэньхань, сидевший с Сонджу на коленях, начал передавать его в руки офицера, открывшему дверь. — Не знаю, — говорить такое было относительно жестоко, но это правда. Подхватив Сонджу подмышки, отец Ибо начал вытаскивать того из машины, в то время как Яньлинь и Сынён начали медленно выходить с правых дверей. — Оставьте сумки, — было сказано в сторону матери Ибо, которая склонившись пыталась вытащить из-под сиденья сумку. — Но там документы, лекарства… — Оставьте сумку. — Но как же!.. — Ма, — Ван Ибо, вышедший наружу после Сынёна, который уже помогал Ван Гуожи с Сонджу, перехватил мать за руку. — Без сумок будет лучше. Документы нам уже вряд ли понадобятся, а всё остальное уже выдадут они, не зря же они везут нас в безопасное место, — женщина уже пыталась возвращить, что документы нужны всегда, но её за руку потянули в сторону трёх солдат, при этом говоря: — лучше им вообще не перечить, раз так говорят, значит, надо. Внезапно они отвлеклись на мат Вэньханя, который, на данный момент выходя из машины, заметил, что один из служащих, который находился во внешнем круге, не заметил, как на него справа запрыгнули двое заражённых. Четырнадцать. Круг сузился, а сослуживцам пришлось пристрелить своего напарника наравне с заражёнными. — Пошевеливайтесь! Последним из машины выбрался Исюань, после чего они все трусцой двинулись вперёд. Хуже всего было тем солдатам, которые прикрывали их спины, а страшнее — безоружным. Толпа вокруг ревёт, из-за запаха смога, перемешанного с кровью, становится трудно дышать, вокруг смерть, а они в кругу совершенно беззащитны. Душу Гуожи грел M1911, тогда как у остальной группы не было ничего. Вся их надежда — солдаты, после смерти которых погибнут они все. Справа от Исюаня раздаётся душераздирающий крик — одному из солдат вцепились в голень, он успешно выстрелил в голову заражённому. НА мгновение они все останавливаются, чтобы услышать: — Всего пара секунд, после чего я не смогу прикрыть вас. Тринадцать. Круг двинулся дальше, им не оставалось ничего, кроме как пойти вместе с ним. На пару секунд они перешли на быстрый бег, после чего сзади стоявшим солдатам пришлось вновь быть начеку, когда стрельба за их спинами прекратилась. Беспамятный Сонджу тормозил Гуожи и Сынёна, в некоторых местах брошенные машины практически не позволяли пройти втроём. Постоянно бросающиеся в круг заражённые заставляли ещё больше вздрагивать и ускорять шаг. — Сужаем круг, расчистите путь. Доходя до поворота, обзор начал перекрывать торговый центр. Трое солдат вышли вперёд, а десять сузили круг настолько, насколько им позволяли машины. — Там ребёнок, — Яньлинь смотрит на то, как в паре метрах от неё маленькие ладошки упираются в заднее стекло машины. — Не останавливаться. — Что?.. Женщина останавливается от этих слов, пока её не подталкивают в спину, заставляя пройти мимо закрытой машиной с ребёнком. Видимо, внутри он был один. — Да вы с ума сошли! Зачем тогда вы спасли нас, если не хотите помочь ему? — Приказ сверху. Спасти группу выживших, не приближаться ни к чему подозрительному. Яньлинь пытается пойти в сторону машины, но ей в грудь упирается винтовка: — Продолжить движение. Ван Ибо подходит к матери и силой уводит её дальше, не желая терять её и мысленно прося прощение у малыша, который, если обернуться, стучит по стеклу машины. — Да у вас просто сердца нет! И детей нет! А если бы ваш ребёнок остался замурованным в машине? Его же сожрут здесь. Яньлинь вырывается, но продолжает идти, ведомая сыном, пока Исюань, шедший одним из последних, не слышит тихое «Блять». Один из солдатов не выдерживает и с громким «Разузнаю ситуацию» разворачивается в сторону машины, но то ли из-за шума толпы, то ли из-за желания не оставлять ребёнка, но командир отряда не услышал его или сделал вид. Вся их процессия движется дальше. Исюань, Вэньхань, Ибо и Яньлинь периодически оборачиваются, чтобы проследить за безымянным солдатом, который уже приблизился к машине и заглядывает в стекло, пытаясь разглядеть за тонировкой, что происходит внутри. Некоторое время он не двигается, чтобы уже в следующую секунду отскочить от окна, но уже поздно. Стекло крошится от натиска изнутри, и на солдата накидываются сын с матерью, вгрызаясь в лицо и брюхо. Двенадцать. Яньлинь вскрикивает, а Вэньхань спотыкается и падает на землю, из-за чего на него тут же наводят оружие. — За что?! Я просто споткнулся, — парень в панике отползает назад, пытаясь одновременно подняться и отряхнуть руки. — Приказ сверху. Уничтожить любого, кто получит открытую рану. — Я цел! — Вэньхань в панике показывает ладони, на которых лишь чудом нет царапин. — Продолжить движение! — командир отряда, не оборачиваясь, ускоряет шаг, призывая всех не медлить. Ему нужно завершить это задание как можно скорее и вернуться с минимальными потерями. Ещё раз удостоверившись, что ладони Вэньханя целы, их группа начинает заворачивать за угол. Здесь ситуация лучше. Можно увидеть, как военная техника отодвигает машины, расчищая путь к отступлению, а солдаты не дают заражённым пробраться к группам спасающихся. — Живее, мы отправляемся! — все машины уже были забиты, а некоторые уже и вовсе начали своё движение. — Забирайтесь внутрь, скорее! Ван Ибо и Чжоу Исюань быстро меняются местами с Ван Гуожи и Чо Сынёном, чтобы в ускоренном темпе добраться до военной техники, пока их спины прикрывают солдаты спереди. Видимо, их мини группа была не в планах спасения, поэтому им пришлось укрываться в обычном допотопном грузовике с тканью вместо крыши, тогда как остальные гражданские перевозились в куда более внушающих доверие грузовиках, но все рады уже тому, что их не бросили на произвол судьбы. — Отправляемся! Живее, живее. Вэй Яньлинь забралась внутрь первая и села напротив мужчины лет сорока, как оказалось, в машине был ещё один гражданский, кроме них. Следом забрался Сынён и помог затащить наверх беспамятного Сонджу, посадив того рядом с Яньлинь и сев рядом. Ван Гуожи разместился на скамейке рядом с мужчиной, возле отца присел Ван Ибо и Исюань, а Вэньхань уместился около Сынёна. Далее забрались солдаты, заняв оставшиеся свободные места по бокам и на полу возле выхода. Машина начала свой путь прочь от этого злосчастного города, увозя с собой тех, кто в одночасье потерял всё, что имел.