Vita artificis

[09.04.2019] — Я люблю тебя. Чимин помнит эти слова, они всё так же греют сердце, что продолжает обливаться тёплой кровью, несмотря на все их временные проблемы в отношениях. Временные... Именно так Чимин оправдывает Хосока, при этом обязательно ища и свою вину в сложившейся ситуации. Сейчас он сидит в ванне, полной воды, которая уже успела остыть, – Чимин прячет в ней слёзы. Теперь это не просто хлорированная вода из крана – море, где вокруг красота, чайки, резко начавшийся дождь, и они оба бегут по укромным улочкам Сицилии. Он, сидя с согнутыми ногами и обнимая себя за плечи, постоянно облизывает губы, что солёные вовсе не из-за волн, посреди которых они с Хосоком долго целовались, не беспокоясь, что соль разъедает ранки от несдержанной грубости. Они находились в моменте, наслаждаясь совместным отдыхом. — Завтра – я полюблю тебя снова... — шепчет Чимин сам себе, возвращаясь в реальность, ведь они с Хосоком не в солнечной Италии, где тот впервые признался ему в любви; где есть порыв страсти посреди синевы; где тёплый дождь, от которого они убегают, потом радуясь радуге в виде разноцветных домиков. Сейчас его буря эмоций стихнет, он выйдет из этой чёртовой ванной, наденет белый пушистый халат и прыгнет в постель, половину места которой занял любимый. Он ляжет спать; ночь снова заберёт всю его боль, а утро встретит его лживой улыбкой солнца, говоря: «Посмотри: день чудесный, не жалуйся, наслаждайся мной, твои проблемы пустяки, ты любишь и любим – всё прекрасно». [15.10.2013] «Какая интересная жизнь, новая её полоса и начало взрослой, с бесконечными приключениями и поворотами», – именно эти слова Чимин слышит по телефону на протяжении нескольких дней. Лишь позавчера ему говорили это как приставку к поздравлению с восемнадцатилетием. Вчера родители весь вечер, помогая собирать сумки, повторяли заевшей пластинкой, что их мальчик вырос, что ждёт в его жизни только самое лучшее, и пусть он будет счастлив, принимая все её уроки. А сегодня он, сидя в своей маленькой квартирке, что осталась от его покойного дедушки, поддакивает родственникам, всё время благодаря за тёплые пожелания удачи в учёбе и недолгой холостяцкой жизни. Завтра у него первые занятия в университете, в который он знал, что поступит, ещё в начале художественной карьеры. У него нет переживаний насчёт лекций, пар и того, как это всё будет проходить в первый раз. Он обожает искусство, рисовать для него – это отдыхать, но в то же время отдаваться полностью, падать обессиленным, но счастливым, смотря на холст, где последний слой краски красиво засыхает и ещё выделяется на фоне других своим мокрым блеском. Учиться на художника-живописца он пошёл лишь затем, чтобы ещё больше проводить время с любимым кистями и порывом фантазии, вырисовывая новый шедевр. Он хочет посвятить этому делу всего себя. Ведь это не просто талант, с которым он удосужился народиться, – это упорный труд с детства, где тебя посадили на неудобный стул, дали дешёвый карандаш, ломающийся от каждого случайного удара, заставили проводить ровные горизонтальные и вертикальные линии, держа руку на весу, и если, не дай Бог, ты скосишь и твои линии окажутся не острыми, а плавными... Это уколотые острым концом, тем же карандашом, руки в качестве наказания. Это искривлённый позвоночник из-за чёртового неудобного стула, что совершенно не подходит под рост мальчика и высоту мольберта; испорченное зрение. Это проблемы с питанием, ведь кто-то может и вовсе забыть о еде во время процесса, а Чимин, просыпаясь утром после его завершения, только и делает, что заедает стресс, ищет зацепки и новые неточности в работе, которая, казалось бы, олицетворяет слово «совершенство». Он нашёл себя в постоянных «это» и смог ужиться. Чимин сросся с этим образом жизни, и поэтому, не желая слушать, что будущего у него нет с такими познаниями, он обязательно дождётся времени, когда диплом будет на руках и он будет в оправдание говорить, что всё: иного пути нет, он потратил данное время на учёбу. Но единственное, что его волнует, – сможет ли он познакомиться и подружиться с кем-то. Он художник –именно так он любит себя называть, – у которого нет времени на гуляния и тем более свидания, также он живёт сам, а не в общежитии, где в любом случае пришлось бы общаться. Сам по себе, одинокий омега, художник, студент-живописец – Пак Чимин. Но об этом он подумает уже завтра, пока будет добираться к месту знаний. Сейчас его голова забита уборкой и покупкой необходимых вещей для дома. Его новое место жительство потускнело: обои, что когда-то были жёлтыми, стали больше походить на серые; деревянный шкаф так и просит полировки и возвращения ему красивого блеска, что придаст материалу былой дорогой вид. У Чимина есть целый день, а если понадобится, то и ночь, чтобы привести квартиру в порядок. Поэтому, не теряя больше ни минуты, он приступает к делу. Пак обожает рисовать с натуры. Особенно ему нравится передавать изгибы, неровности тела человека на листе бумаги, смотреть, чтобы всё было идеально. Чтобы другие, смотря на рисунок, могли предположить пол, вес, рост человека. Рисунки Чимина – это биография, в которой читатель может узнать всё, что пожелал передать автор. Сейчас Чимин является частью образовавшегося из одногруппников круга и так же с нетерпением ждёт приглашённого. В голове куча вопросов и ярого желания показать учителю свои навыки. Это первое практическое занятие за полгода, и Чимин не может этому не радоваться. Его не волнует, что рисовать с натуры сложно, что с первого раза может не получиться: он чувствует себя во время процесса как рыба в воде. Хотя сейчас и не скажешь: левая нога постоянно дёргается, из-за чего коленом он не раз ударил по мольберту, заставив карандаш упасть с неприятным звуком на мраморный пол. Пару раз пришлось нагибаться и его поднимать, что не осталось без внимания похотливых взглядов альф; но Пака это вовсе не волнует, ведь он уже слышит приятный, но в то же время горький запах табака, который пока ни один из присутствующих в этой аудитории не имеет. Хосок был приглашён в качестве модели для первокурсников, что возомнили себя будущими легендами живописи. Ежегодно одного из старшекурсников выбирают в качестве модели для позирования перед новенькими, и Чону очень льстит и, безусловно, сильно тешит его самолюбие, что в этот раз выбрали его, а не какого-то качка, у которого, кроме груды мышц и маленькой головы на этом фоне, с таким же количеством мозгов, ничего нет. Уже подходя к нужной двери, он чувствует приятный запах акации, что как мёд на душу, приятно оседает в лёгких наверняка липким слоем, но от этого чувства вовсе не хочется избавиться, наоборот – жажда попробовать его на вкус, оценить сорт и выдержку сильнее заставляет бурлить кровь в его венах. Но Хосок же прилежный ученик, который сначала обязательно будет ухаживать за омегой, а уж после решит, достоин тот его или нет. Дверь с еле слышным скрипом открывается, и все представители разного пола разворачиваются лицом к гостю: кто-то начинает корчить нос из-за резкого запаха, что осел на рецепторах и теперь раздражает слизистую; кто-то начинает кашлять из-за непереносимости запаха сигар; а заядлые курильщики с ликованием делают вдох поглубже. Хосока не волнует, что его запах может кого-то раздражать и заставить уйти с занятия: он, привыкший называть себя Богом, не заботится о чувствах других, ведь в любом случае он обязательно оставит после себя приятное чувство и заставит другого человека ещё не раз обратиться к нему даже за самой глупой просьбой. Хосок как наркотик, как ломка, как зависимость: его запах и вкус несёт самый лучший сорт трав, что обязательно заставит другого быть им больным, жаждущим. И это одна из общих причин, которую он нашёл в нём и Чимине. Тело Хосока идеальное. Пусть тот и стоит лишь в свободных льняных штанах, Чимин уверен, что его бедра такие же жилистые, но сильные, икры накачены и красиво выделяются – ткань это скрывает, но Чимин видит всё и через неё. Альфа, будто прочитав мысли, с самого начала встал напротив него, чтобы во время его работы исследовать бедного омегу. Преподаватель повторяет одно и то же уже третий раз, но Хосок его не слышит: он смотрит на ангела и хочет наслаждаться его видом на протяжении всех следующих двух часов. — Я буду стоять так. А вы, мистер До, можете пересесть или рисуйте меня с этого ракурса. Мне неважно, — первые слова, которые Хосок сказал вслух за время недолгого пребывания в аудитории. Чимин, как заворожённый, смотрел на альфу перед ним: да, он полностью в его вкусе, сошедший с его мечт, желанный во снах. Он как пазл для Пака. Его тело, запах, голос, движения – всё прекрасно. А душа... Чимин уверен, что это неважно, если первые пункты уже его более чем устраивают. В любом случае, живя вместе, люди сливаются, срастаются, уживаются и перестают быть до конца собой – они делят себя пополам с другим, теряя былую изюминку. Так что знать о внутреннем мире человека бессмысленно, если в любом случае он себя потеряет. «Ангел во плоти», – вот о чём снова думает Хосок, смотря на прекрасного мальчика-омежку. В нём завораживает всё: его пухлые и короткие пальчики, кажется, так легко держат карандаш, что создаётся ощущение, будто тот вот-вот упадёт; а мягкие руки хочется сжать в своих больших, сравнить, узнать их силу; губы, чуть выпяченные вперёд из-за чрезмерной сосредоточенности, так и манят облизать, убрать сухую корочку, чтобы та не лопнула при яркой – Хосок уверен – улыбке. Медленно глаза проходятся по всему телу студента: рабочий комбинезон из явно жёсткой тёмно-синей джинсовой ткани не приносит дискомфорт, наоборот, идеально подчёркивает мягкость нижней части тела. Кадык нервно дёргается из-за тяжёлого глотка вязкой слюны, заполнившей рот. Хосок хочет увидеть его во всей нагой красоте, смотреть, как красивые галактики любви расцветают на нежно-бронзовой коже; а место, где именно его метка будет красоваться на этом прекрасном теле, уже всплыло в сознании. Запах в аудитории становится всё тяжелее, даже кажется, что воздух стал серым, тучи закрыли солнце, и пошёл дождь, сбивая плод акации с деревьев.