Звонки

Ацуши просто сидел и заполнял отчёт, который он задолжал Куникиде-сану, бросая тоскливые взгляды на пухлую папку. Ему предстоит ещё много работы, и парень расстроено застонал, падая головой на тот самый злосчастный отчёт. Рядом сидел Дазай, который занимался, сообственно, ничем, и этим раздражал Ацуши до чёртиков. Хорош наставник, раз спихнул всю свою работу на него, и даже пальцем не пошевелит, продолжая всё также сидеть в телефоне, мечтательно улыбаясь чему-то. Так продолжалось какое-то время, когда у Дазая зазвонил телефон, громко так, пронзительно. Ацуши, сосредоточенный на работе, вздрогнул и поднял взгляд. Телефон резко швырнули на стол, и суицидник, нахмурившись, смотрел в другую сторону. Звонок был долгим, пока наконец не отключился. Но буквально через несколько секунд опять заиграла мелодия вызова. Ацуши обречённо вздохнул и продолжил работать, замечая очень хмурый взгляд наставника. Человек, названивавший Дазаю, задолбал даже Накаджиму, потому что работать при постоянном звоне было невозможно, и за десять минут у парня разболелась голова. Но Дазай даже не повернул в сторону телефона голову, лишь раздражённо тцыкая на очередной звон. Поэтому Ацуши встал и подошёл к столу, заглядывая в экран и удивлённо хмурясь. Там высвечивался контакт «Злобный коротышка», и не догадаться, кто это, было нереально. Его наставник называл так только одного человека, своего бывшего напарника из Портовой Мафии, Накахару Чую. И тот уже минут пятнадцать названивал Дазаю. Ацуши перевёл опасливый взгляд на мужчину и тихо поинтересовался: — Дазай-сан, почему вы не хотите отвечать? Вдруг это что-то важное? Тот фыркнул и насмешливо ухмыльнулся: — Чуя часто звонит мне, когда он пьян. Я уверен, что он опять будет орать о том, какой я гадкий. Накаджима покосился на наставника, но больше ничего не сказал. Он опять сел за работу, но тут мужчина подошёл к нему сзади и приобнял за плечи, весело улыбаясь: — А-а-ацуши-и-и! Пошли на обед! — Дазай-сан, но у меня работа! — парень обречённо застонал и попытался вырваться из цепких рук, уже зная, что ничего не выйдет. — Ну-у-у-у, Ацуши! Я так устал, ну давай сходим на обеденный перерыв! Накаджима хмуро буркнул что-то вроде «вы так много работали, ага», но встал и поплёлся за наставником, зная, что платить будет он. А телефон продолжал звонить ещё некоторое время, пока не замолк.

***

В то же время на другом конце города, возле складов Портовой Мафии, из ослабевших пальцев выпал телефон. Кровь тихо капала с подбородка, перемешаная со слезами, а на лице была кривая ухмылка. Накахара Чуя лежал в собственной крови, без возможности двинуться хоть на миллиметр, потому что его движения сковывала почти сквозная рана на животе. С разбитого виска ручейком лилась кровь, а рука в перчатке безвольно повисла. Второй он попытался дотянутся до выскользнувшего из пальцев телефона. Синие глаза пусто смотрели в затянутое облаками небо. Чуя горько улыбался, из последних сил бормоча: — Из всех я позвонил именно тебе, а ты даже трубку не взял, хах... Почему я всегда выбирал тебя, зная, что ты никогда не выберешь меня? А, Дазай?... Жизнь потихоньку утекала из синих глаз, а силы покидали раненое и истощённое тело. В этой битве он проиграл, и больше не было никого, кто мог бы ему помочь. На бледных губах навсегда застыла горькая усмешка.

***

Несмотря на то, что Дазай не ответил на звонки и вёл себя абсолютно легкомысленно, что-то не давало ему покоя. Да, Чуя действительно часто звонил ему, когда напивался до потери памяти, но обычно это происходило вечером. И он соврал Ацуши, потому что исполнитель Портовой Мафии не обзывал его и тому подобное, как он сказал, а плакал в трубку, прося вернуться. Обычно Дазай отключался на второй минуте, потому что слушать такое было почему-то больно. Он не мог вернуться, потому что когда-то обещал своему другу, Одасаку, стать чуточку лучше. И раньше ему всегда казалось, что важнее него у Дазая никого не было. Он просто бросил Чую. Конечно, мужчина рассчитывал на то, что рыжий коротышка вообще по нему скучать не будет. Они ведь постоянно ссорились, да и ненависть между ними так и искрила. Только потом он вспомнил, что именно он был тем, кто привёл пятнадцатилетнего мальчишку в мафию и был его напарником долгое время. Черт возьми, они ведь даже вместе жили на съемной квартире. Мужчина просто не хотел признавать, что привязался к злобному мальчишке. И сейчас чувство тревоги съедало его изнутри. В конце концов, Дазай не выдержал и просто сбежал с агенства под тупым предлогом и пошёл искать Чую. Когда-то он в шутку нацепил на шляпу Накахары маячок, зная, что тот без неё никуда не ходит. Вот и пригодится сейчас. Вот только местоположение того было странным. В самом дальнем из складов, прямо возле доков. Обычно там никогда ничего не было, просто пустые склады. Но маячок указывал туда, так что Дазай направился к докам. Что всё больше напрягало суицидника, так это то, что точка вообще не двигалась. Он постепенно ускорял шаг, пока не стал просто бежать, и что-то тревожно сжималось в его груди. Он потерял ещё минут десять, пока петлял в лабиринте складов. Но наконец он дошёл до нужного и повернул за угол. Через секунду телефон выпал из его рук, и мужчина застыл. Кровь. Много крови. И лежащий прямо посередине лужи Чуя. Бледный, в грязной и порванной одежде. Рыжие волосы будто бы потускнели, а синие глаза были пусты. Бескровные губы в жуткой ухмылке, и дыра в животе. Дазай застыл, пустыми глазами смотря на Чую. Он заметил телефон рядом с рукой Накахары, перепачканый в его крови. Мужчина присел на корточки и подобрал его, включая и заходя в звонки. «Дазай» (32) Мужчина выключил телефон и бросил его к себе в карман, наклоняясь к Чуе. Дазай слегка растрепал покрытые копотью волосы, и провёл кончиками пальцев по холодной щеке. Он просидел там всю ночь, прижимая тело Накахары к себе. Лишь когда начало рассветать, в оглушительной тишине, нарушаемой лишь тихим шелестом моря за складами, прозвучало неслышное прости.