Не верь, Не бойся, Не проси

      Когда наступил вечер, Катя ввалилась в квартиру и нарушила моё состояние умиротворённости. Я сидела на диване и, укутавшись пледом, читала очередной роман.       — Анька! — приземлившись рядом со мной, крикнула она. — Я всё знаю.       — Что знаешь?       — Не прикидывайся. Никита мне всё рассказал, как ты со своим Витьком обжималась.       — Откуда Никита знает, как он выглядит?       — Цитирую: зализанный блондин в крутом пальто. Не думаю, что у тебя, пока я была в универе, появилось несколько знакомых блондинчиков, — усмехнулась Катька, отчего я просто фыркнула. — Так что? Ты с ним…?       — Нет! Ничего не было.       — А для чего тогда он приезжал?       — Конечно, я же забыла. Ко мне парни приезжают, только чтобы переспать.       — Завязывай ёрничать. Сама рассказывай, а то мне, как обычно, придётся из тебя каждое слово вытягивать.       — А что рассказывать? Он просто приехал проведать меня, так как на работе долго не появлялась. Ничего особенного.       — Ничего особенного? Ты серьёзно? Ему что делать больше нехрен, как проведывать работников? Что-то ты не договариваешь.       — Это правда. Он сам так сказал.       — Так неинтересно, — недовольно вытянула губы Катя, а потом удивлённо подняла брови. — Но ты всё равно с ним обжималась на кухне.       — Не я с ним, это он зажал меня.       — Как будто ты против была.       — Да, я была против.       — Ну, и дура, — выдала она. — Получается, он приехал и проведать тебя, ещё и покувыркаться с тобой. И вишенку съесть, и косточкой не подавиться. Какой молодец.       — Значит я дура, а он молодец, так?       — Не обижайся. Его я понимаю, тебя — нет. Зачем морозишь его? Или это тактика такая?       — Какая тактика? Он просто не нравится мне. Я совсем не знаю его.       — Вот начитаешься этих романов, — ткнула в обложку романа, — потом тебе любовь подавай. Хотя всё намного проще — попробуй товар, потом решай нужен он тебе или нет.       — Кать, ты снова за своё.       — Нет, Аня, это ты снова за своё. Он, между прочим, спас тебя от того мужика.       — И что? Мне в благодарность переспать с ним? Он чуть не убил его и совсем не жалеет об этом.       — Чего жалеть-то? Этого насильника?       — Сам факт, что он может убить человека и даже не повести бровью, пугает. Я не хочу иметь дела с такими, как он. Это опасно.       — Сердобольная ты. Опасно — это когда долг висит на твоей семье, и к ним в любой момент может наведаться какой-нибудь бугай и что-то сделать.       Я опустила голову и, захлопнув книгу, кинула её на диван. Страх за семью болезненно сжал горло.       — Ань, прости. Не надо было начинать эту тему.       — Всё нормально. Возможно, ты права, — тихо проговорила я и посмотрела на неё. — Я возвращаюсь на работу. Виктор Павлович пообещал защиту с его стороны.       — Это здорово! Всё-таки он не такой плохой, как ты о нём отзываешься.       — Если бы он не хотел со мной… кое-что сделать, то ничего не было. Мне вообще кажется, что за такую милость он потом спросит с меня.       — Типа обмен? Он защищает тебя, а ты…? — я кивнула. — С одной стороны это вполне честно, с другой — немного подленько.       — Немного?       — Ань, всё будет хорошо. Ты всегда можешь уйти оттуда. Никто не посмеет принуждать тебя.

***

      Когда я явилась в клуб, Наталья Владимировна ничего не сказала мне, даже не объявила выговор за пропущенные дни. Я продолжила работать в привычном темпе. В первую ночную смену Инга заметила мой синяк на лице, и мне пришлось рассказать про нападения Черкасова.       — Да уж. Не сказать, что происходит часто, но мы уже привыкли к таким инцидентам, — сказала Алёна.       — К такому можно привыкнуть? — удивлённо спросила я.       — Можно. Врачи же привыкают к смерти, нам тоже остаётся свыкнуться, а то работать будет невозможно. Поэтому мы сейчас замажем твой синяк и продолжим работать, как будто ничего не слышали.       Страшно представить, что многие танцовщицы подвергаются насилию, а на следующий день им приходится улыбаться, делая вид, что они не сломлены внутри. Моим внутренним стержнем была семья, я не могла позволить себе окончательно расклеиться. Выходила на сцену, танцевала, потом получала деньги за выполненную работу.       В таком темпе прошло несколько дней, за которые я ни разу не увидела Пчёлкина. Он не появлялся в клубе, и я, не замечая его присутствия в зале, со спокойной душой танцевала. Из-за него каждый выход на сцену сопровождался растущим напряжением и тревогой. Я боялась увидеть его, сидящим за дальним столиком. Возникали большие сомнения насчёт его благородства, и я в очередной раз представляла, как он заявится в раздевалку и потребует от меня «плату» за покровительство.       Облако сигаретного дыма снова растаяло около моего носа.       — Ань, твой выход, — сказала вошедшая в раздевалку Инга и присела рядом с Алёной, которая курила сигарету.       Я, сняв халат и надев высокие каблуки, вышла на сцену. Яркий свет софитов ослепил глаза, и я начала танцевать, пытаясь разглядеть гостей. Я поморгала, пытаясь сфокусировать взгляд, который вскоре зацепился за знакомую фигуру. Пчёлкин, сидящий за дальним столиком, внимательно слушал знакомого и лениво покуривал сигарету. Ему было плевать на происходящее на сцене.       Однако он мимолётно посмотрел сюда и задержал взгляд на мне. Я быстро отвела глаза и выгнулась назад, разгоняя кровь в напряжённых мышцах спины, и провела рукой по горячему телу. Затем резким движением вытащила заколку, позволяя тяжёлому водопаду рыжих волос раскатиться по спине.       Весь оставшийся танец я не посмела себе взглянуть на него, потом покинула сцену. В раздевалке почти никого не было. Инга и Алёна увлечённо разговаривали о чём-то, не взглянув на меня.       Я незаметно взяла одежду и отправилась за складную ширму переодеваться. Пальцы ловко расстегнули застёжку бюстгальтера, и я сняла его. Вдруг скрипнула дверь, отчего я схватила первую попавшуюся вещь и прижала к груди, прислушиваясь. Все почему-то утихли.       — Рыжая где? — услышала голос Пчёлкина.       Я испуганно замерла, ожидая, что будет происходить дальше.       — Вы что забыли, как говорить? Спрашиваю — рыжая куда подевалась?       — Куприна что ли? — спросила Алёна.       Пальцы сильнее сжали вещь. Я даже забыла, как дышать.       — Да, — уверенно ответил он.       Послышались шаги, и около ширмы появилась Инга. Она смотрела вперёд и мельком взглянула на меня.       — Она, наверное, ушла, — сказала Инга, делая непринуждённый вид.       — Неужели так быстро? Она только что была на сцене.       Инга пожала плечами. А напряжение во мне росло. Если он узнает, что я прячусь, то попадёт не только мне, но и пытающимся скрыть меня девочкам.       — Вон её сумка. Возможно, она вышла, — произнёс Виктор Павлович. — Подожду здесь, а вы, девчонки, валите домой.       Мне хотелось взвыть от досады и паники. За ширмой начались суетливые копошения и возня, потом хлопнула дверь, и наступила давящая тишина. Я услышала, как Пчёлкин сделал несколько шагов и сел на стул, чиркнул колёсиком зажигалки. Чёрт возьми, почему я прячусь, как будто натворила немало всяческих проказ? Я ведь взрослая девушка, а не девочка. Я должна выйти, но боязнь того, что меня снова будут домогаться, заставляла оставаться в своём укрытии.       Я было уже набралась смелости выйти и сознаться, когда снова заскрипела дверь.       — Меня ждёшь? — кокетливо спросила Ангелина, и послышалось цоканье каблуков.       Щёки загорелись от стыда. Врагу не пожелаешь оказаться на моём месте. Я поджала губы до боли, растерявшись от столь неожиданного поворота событий.       — Не угадала, — самодовольно усмехнулся Пчёлкин. — Но не расстраивайся, у тебя есть ещё одна попытка.       — Неужели Куприну? — недовольно буркнула она.       — Умница! Пять за сообразительность.       — Чего она тебе сдалась? Разнообразия захотелось?       — Знаешь, так получилось, — секундная пауза, — что это не твоё дело. Не суй миленький носик в то, что тебя не касается. Хорошо? Иди лучше домой.       — Но, Вить, — протянула она, и заскрипел пол под тяжестью стула, на котором сидел Пчёлкин. Видимо Ангелина села к нему на колени, — тебе мало меня? Нам же вместе хорошо.       — Ангелин, харе компостировать мозги. Не устраивай драму на пустом месте.       — С чего на пустом месте? Я, по-твоему, должна спокойно принять тот факт, ты трахаешь эту рыжую сучку!       — Тебе-то какое дело, кого я трахаю? Я свободный человек.       — Знаешь, кто ты? Козлина, каких поискать ещё надо.       — Эй, ты за базаром следи! Сама рогатку свою раздвигаешь перед всякими уебками за деньги и ещё тут комедию ломаешь.       — К слову, перед тобой тоже раздвигала.       Затем раздался глухой звук удара по стене и женский вскрик. Я не сдержалась и чуть выглянула. Пчёлкин прижимал Ангелину к стенке, держа руку на её шее. Я не знала, что делать — полностью спрятаться за ширмой или помочь Ангелине. И как я смогу противостоять ему? Он, не прилагая усилий, зажимает меня при каждом удобном случае.       — Мне нравится, когда ты такой, — промурлыкала она, и я на секунду расслабилась.       Она специально спровоцировала его. Её ладонь сразу же легла на затылок и плавно соскользнула под воротник мужской рубашки.       — Любишь, когда к тебе относятся, как к шлюхе? — хриплым голосом проговорил он.       И резко поцеловал её. Ангелина, отвечая на грубый поцелуй, забросила ногу на бедро и прижала его к себе сильнее. Меня настолько поразила развернувшаяся картина, что кровь прилила к лицу, а уши буквально горели. Неожиданный женский стон, и я резко отступила назад, задевая какую-то штуковину на полке. Та качнулась и с громким стуком встретилась с полом.       Я затаила дыхание, впадая в панику.       — Что это такое? — непонимающе спросила Ангелина.       — Я вроде догадываюсь.