Не верь, Не бойся, Не проси

      Лучи солнца усердно пробивались через плотную ткань штор, и сон постепенно растворялся в воздухе и пропадал с остатками ночи. Тишину квартиры нарушал звук льющейся воды, доносившийся из ванной комнаты, что означало – хозяин уже проснулся, а теперь принимал водные процедуры.       Я медленно приоткрыла глаза, боясь встретиться с издёвкой реальности, которой не терпелось вылить на мою бедную голову все события сегодняшней ночи. Кожа до сих пор помнила прикосновения влажных поцелуев и горячих пальцев, что дарили столь незабываемое наслаждение, заставляя забыть обо всём на свете. Было настолько хорошо, что мне казалось, всё происходило точно не со мной.       После предварительного поцелуя, нежное начало которого было положено моими губами, Витя быстро завладел инициативой. Уложив меня спиной на мягкие простыни, подмял податливое тело под себя, впился в губы так пылко и с таким жаром, какой вскоре перекинулся на меня и быстро растёкся по кровеносным сосудам.       Каждая клеточка зажигалась огнём от его прикосновений, внизу живота невыносимо приятно тянуло. Пьяная от охватившего счастья, я прервала поцелуй, чтобы перейти к мочке уха. По пути влажно мазнула по гладковыбритой щеке и услышала, как его дыхание стало тяжелее вследствие того, что моя ладонь с плеча переместилась на крепкую грудь, затем провокационно скользнула по голому торсу вниз. Не в силах больше ждать, он нетерпеливо подался бёдрами вперёд, потёрся о меня, показывая, насколько сильно его желание в этот момент.       — Только прошу аккуратнее, — прошептала я тогда, задыхаясь от возбуждения.       Пчёлкин понимающе моргнул глазами, пока поглаживал мягкость бёдер и выше, задирая собственную чёрную рубашку. Витины пальцы зацепили резинку нижнего белья и хлопковая ткань быстро пронеслась по согнутым ногам, по итогу скрывшись где-то в темноте спальни. Мы смотрели друг другу прямо в глаза, затем неожиданный рывок за бёдра, чтобы притянуть ближе, — я протяжно застонала от удовольствия, ногтями впившись в широкие плечи.       Приятно проведённое время вместе изрядно вымотало меня. В дрожащих коленях зародилась слабость. Однако я ни о чём не жалела, даже казалось, что такого дикого наслаждения не испытывала ранее.       Несомненно, Витя был самым искусным любовником в моей жизни, — выигрывал и в добавок к своему самолюбию забирал все призовые места, — но и моя беременность, видимо, внесла большой вклад в то, насколько хорошо я чувствовала себя во время близости.       Под шум воды я, ведомая голодным желудком, босыми ногами проскользнула на кухню и открыла холодильник. Если честно, я не очень-то верила, что что-то там найду, так как Пчёлкин часто ужинал вне дома, но была приятно удивлена, когда увидела на полках кусок медовика.       — Приятного аппетита, — усмехнулся только недавно вышедший из ванной Пчёлкин, когда от куска торта остались лишь крошки на тарелке.       Я слизала липкий крем с вилки, зачарованно наблюдая, как с влажных светлых волос сорвалась капля, пробежала по голому торсу и впиталась в спортивные треники.       — Извини, я просто была голодна.       — Правда думаешь, я буду обижаться из-за какого-то торта?       Витя повернулся к столешнице кухонной тумбы, чтобы сделать кофе, и я слегка смутилась, заметив мелкие розоватые полосы на его спине ближе к плечам.       — Ну, он был очень вкусный.       — Обязательно передам маме. Держи, — он поставил чашку, от которой тянулись паровые ниточки, передо мной и облокотился о столешницу. — Но считаю, что стоит сначала познакомить тебя с родителями.       — В смысле?       — Без смысла, — кинул Витя и отпил кофе, скорее всего, по его любимому ирландскому рецепту. — Или хочешь познакомиться с ними около роддома?       Да, некрасиво получается. Мало того, что мы с ними незнакомы, так ещё придётся при таких обстоятельствах поведать будущим дедушке и бабушке о ребёнке.       — Нет, — ответила я и опустила глаза в пол, — но кажется, я не готова пока.       — Ну, — Витя качнул чашкой, хмуро наблюдая за остатками кофе на дне, и залпом выпил всё, — скажешь, когда будешь готова. Только не затягивай, — поставил грязную посуду в раковину. — Чего не пьёшь?       — Мне кофе нельзя, — я отодвинула чашку подальше от себя, чтобы не искушать. — Врач запретил.       Во время беременности пришлось поменять многое, особенно рацион. Хотя иногда хочется съесть чего-то запрещённого. Жаль, потом весь день будет мучить ужасная изжога.       — Что за жизнь такая у беременных? Я бы давно взвыл. Бухать нельзя, курить нельзя, даже кофе запрещают, — усмехнувшись, покачал головой Пчёлкин. — Хорошо, что хоть одну радость жизни оставили.       — Это какую?       — Пойдём в спальню. Покажу.       Девичья скромность взбунтовалась внутри от того, с какой лёгкостью он предложил это. Хотя о чём речь? Я бесстыдно сидела перед ним наполовину раздетой, в одной его рубашке, реально в одной, так как кто-то слишком нетерпеливый в темноте бросил куда-то моё нижнее бельё.       Вдруг в прихожей запиликал телефон и Витя скрылся в коридоре. Пока доносились обрывки телефонного разговора, я успела вымыть стоящую в раковине грязную чашку и, вытерев насухо руки, по-быстрому прошмыгнула мимо прихожей, где Витя вёл напряжённую беседу, в спальню. Там поползала на коленях по полу и раскидала одеяло в поисках недостающей вещи, но, ничего не найдя, опустила руки и схватила сложенную на стуле одежду, чтобы переодеться.       Позади еле слышно скрипнул пол под чужим весом.       — Хорошо, я понял тебя… — до сих пор говоря по телефону, Витя подошёл со спины, выдернул юбку из моих рук и, обвив свободной рукой поперёк, выше талии, медленно утянул за собой в сторону кровати. Сел на постель, а меня усадил на своё колено. — Нет смысла рассуждать об этом по телефону, — я сидела спокойно, поглаживала пальцами по его шее, перебирала чуть влажные светлые волосы. — Встретимся во вторник и переговорим. Всё, давай.       Витя нажал на кнопку и отбросил телефон на постель, затем перевёл взгляд на меня.       — Ты и правда решила уйти без трусов? — усмехнулся он и вытащил из кармана названную вещь, которую я тут же забрала.       — Я, конечно, знала, что ты извращенец, но не думала, что настолько.       — А порядочные девушки без трусов не ходят. К тому же, я забрал, чтобы ты не ушла, а тут вот так – ты всё равно собралась уйти.       — А если бы ушла, то оставил бы себе для коллекции?       — Тогда они, — кивнул на зажатое в кулаке бельё, — охрененный повод встретиться снова…       Его ладонь огладила внутреннюю сторону бедра и двинулась дальше. Я шумно вздохнула, уткнувшись в его висок, у линии роста волос.       Сейчас было всё как-то проще, открыто и честно, нет надобности строить воздушные замки, надеясь стать в нём счастливой принцессой, искать в его действиях скрытый смысл. Просто знаешь, что сегодняшняя ночь – не более, чем обычное утоление желания, телесное ублажение неожиданных прихотей.       Запертые на замок чувства иногда проскальзывали, находя лазейки, но, к счастью, я не хотела возобновлять наши с Пчёлкиным отношения. И считала, что теперь нет ничего зазорного в том, чтобы получать удовольствие просто так, без продолжения. Наконец у меня появился шанс использовать Пчёлкина так же, как это делал он. Можно расслабиться, не думать, куда приведёт нас случайный секс.       Чёрные пуговицы выпрыгивали из петелек, рубашка разошлась, открывая доступ к разгорячённой коже.       — Мне показалось или они стали больше? — спросил Пчёлкин, горячим дыханием обжигая грудь.       — Не показалось, — с придыханием ответила я и провела ладонью там, где его штаны хорошенько натянулись.       — Ладно, появилась ещё одна радость жизни. Иди ко мне, — Витя притянул меня за ягодицы, заставив оседлать себя, и снял последнюю вещь, которая прикрывала моё тело.