Майки готов подождать

База свастонов, собрание верхушек

— Я тебя захуярю, Ясухиро! Майки кидает задумчивый взгляд на лучшее дуо пятого отряда. Доракен орёт, чтобы Санзу, ушлепок, заткнулся, а Нахоя громким кличем-лаем скандирует имя Мучо — поддержка, хули нет-то. На беспорядок не обращают внимание Кейске Баджи и Чифую Мацуно — те готовы вцепиться друг другу в глотки, им на Харучие с Ясухиро плевать с высокой колокольни. Ещё выше на колокольне сидит только Па-чин, занятый змейкой на нокиа-раскладушке. На эту же раскладушку большими глазами пялит Пеян. Соя Кавата, чудеснейшее чудо, по стеночке плетется к главе, смотрит большими глазами то на брата, то на задиристого Санзу, то на Мицую с Хаккаем. (они абсолютно бессовестно жамкают друг друга последние полчаса и это вообще не то что Майки хотел когда-либо лицезреть) — Что с пятым отрядом? — блеет Такемичи. Такемичи удивительным образом вписывается в местный балаган. Ханагаки заменяет Кейске, пока тот отлеживается в больнице. О том, что сегодня Кейске под ручку с Мацуно сбежал из палаты, Майки пытается не думать. Жаль, больных бить нельзя, у Майки кулаки чешутся. — Санзу продул Мучо в карты. Такемичи глубокомысленно кивает. Достойная причина того, что Харучие, бледная моль немногим выше Манджиро Сано, виснет на почти двухметровом Мучо и пинается. — Это у них брачные игры такие, — пытается оправдать своих друзей Майки. — Харучие обычно покладистый и спокойный. «Пиздит», — понимает Такемичи, потому что все капитаны всех пяти отрядов кидают на главу выразительные взгляды. — ДА ВЫ ОХУЕЛИ! — ревет Санзу, и Мучо хватает его поперек груди, склоняется и шепчет что-то на ухо. Белое лицо под маской багровеет, и Санзу тут же успокаивается, оседает, как будто из него выпили все соки, приваливается спиной к груди Мучо. — С Санзу только Мучо может управиться, — негромко продолжает Майки. — Они это, в отношениях. Губы Такемичи складываются в «о». Баджи и Чифую тоже перестают переругиваться с лёгкого пинка под зад от Доракена. Майки смотрит на вице-капитана с завистью — сам ведь хотел пиздануть и посильнее! — А эти герои-любовники спорят из-за манги, — бурчит Майки, потому что внезапно чувствует стыд за свою команду отъявленных долбоебов. Он должен руководить этой шайкой, а все в шайке перманентно не то голубые, не то смутьяны, не то голубые смутьяны. Один Доракен молодец, держит оплот гетеросексуальности, и близнецы Кавата — в интимных отношениях замечены не были, а шутки про инцест спасибо_господи_от_всей_неверующей_души и правда только шутки. — А Мицуя и Хаккай тоже?.. Майки смотрит на Ханагаки фирменным взглядом «о моё невинное дитя». Это третий любимый фирменный взгляд членов семьи Сано, он идёт сразу после «вам пиздец, ублюдки» и «я самый пиздатый на районе». Последний, кстати, придуман Эммой Сано — вот как повезло Кену Рюгуджи с будущей невестой. (о том, что Доракен будущий жених, сам Доракен пока не знает) — Мицуя и Хаккай самые первые… из нас. — А ты… тоже? Майки смотрит на Такемичи глазами, полными сочувствия. До Ханагаки намёки доходят ещё дольше, чем до Па-чина, то есть примерно через годиков десять Такемичи поймет. Такемичи с Майки так-то уже целовались несколько раз, но Такемичи подумал, что они это как друзья. Все же друзья так делают, ну. Хорошо, что Майки готов подождать. У него терпения целый вагон и тележка. — И я тоже, Мичи. И я тоже.