Когда же я тебя увижу?

      Шум окружающего города больше похож на шум водопада. А запах от реки Хан наполняет умиротворением парк вокруг. Если закрыть глаза и погрузиться в звуки, то можно подумать, что ты посреди леса. Только недовольные сигналы машин заставляют морщиться и выплывать из этой неги. Кто-то скажет, что город — одна сплошная какофония и набор раздражающих звуков, я же всегда слушала город с упоением, как огромный живой оркестр, где каждый человек играет свою партию, знакомую только ему.       Больница, в которой я нахожусь уже несколько месяцев, имеет небольшой скверик с уютными лавочками. Признаюсь честно, мне нравится убегать от своей сиделки и просто наслаждаться шумом города. Хотя сбегать — это сказано слишком громко. Скорее всего она где-то неподалеку, чтобы успеть помочь. Она хорошая, правда. Работает в нашей семье уже много лет, я даже помню каждую морщинку на ее улыбчивом и открытом лице. Но уж очень сильно печется обо мне, словно я все еще маленький несмышленый ребенок. А мне эта забота уже поперек горла стоит. Все вокруг будто помешались на гипер-заботе для «несчастной девочки». Они думают, что я не слышу все эти скорбные причитания о моей загубленной молодости и тяжелой судьбе. «Золотая молодая скрипка», «Юная Вивальди», «Играющая на струнах души» — так меня раньше называли, а не скорбно замолкали при моем появлении.       Уже в первый месяц меня будто готовы были похоронить со всеми почестями, но я смогла выжить! Я дышу, я мыслю, я же существую! Я сама встаю с больничной койки, разговариваю, все слышу… Только не вижу.       И самое обидное в этом всем — я даже до конца не помню, что тогда случилось. Я стояла на сцене, играла, растворялась в музыке. Резкий удар по голове — и стало темно. Теперь темно всегда, хоть закрывай глаза, хоть открывай — эффекта никакого. Врачи сказали, что шанс вернуть зрение есть, но очень маленький. И, наверное, только он помогает мне не опускать руки и продолжать жизнь уже с поправками на новое состояние. Только становится искренне обидно, когда другие в этот шанс даже верить не хотят. Шепчутся за спиной, что я теперь «Человек второго сорта». Знаете как обидно?        А я даже читать научилась на Браиле. По началу странно было, как это маленькие бугорки могут быть буквами… А вот, оказывается, могут. Пусть я читаю пока очень медленно, но открывать для себя книги, которые ты читал глазами, и читать их руками — очень интересно. Сейчас я читаю «Маленького принца» Экзюпери, и пусть я знаю каждую фразу из книги, все равно — она для меня стала окошком в новый мир. Темный, но все же мир.        — Простите, у вас не занято? — Прервал мою звуковую медитацию незнакомый мужской голос. — Оказалось, что в этом парке резко закончились пустые скамейки!