444 километра

В этот промёрзлый, угрюмый ноябрь всё, чего хотел Акутагава, это всего лишь немного тепла.

***

Ветер совсем не щадит одинокую фигуру в чёрном пальто — тот быстрым шагом преодолевает уже не один километр, направляясь домой. Тёмное небо, разбавляемое разводами мнимого света, который источал мегаполис, и не думало о том, чтобы хоть как-то направить на нужный путь. Это поле, казалось, было бесконечным — не ухватиться за хоть какую-нибудь неровность, не опереться на чуть влажную древесину, чтобы просто передохнуть. Акутагава упрямый, впрочем, а потому в этом не особо нуждается, идя вперёд и иногда тяжело вздыхая. Трудно сохранять самообладание, когда у тебя пару ножевых. Первое — такой неаккуратный, а потому до жути бесящий мазок по рёбрам, почти что под ними. Второе — плечо, что иронично, с той же стороны. Пальто безнадёжно испорчено, свисает с худого тела так свободно, что кажется, будто оно чужое. Но нет, Акутагава всегда любил свободу. Хотя бы в этом. Когда он, наконец, выходит к трассе, огибающей извилистым драконом их город, то издаёт едва заметный, но всё же позорный, нелепый, облегчённый вздох. Его ноги устали и замёрзли, он мечтает только о том, чтобы просто прийти домой как можно скорее и лечь прямо на тёплый пол. К чёрту зияющие раны, к чёрту грязь на щеках и кровь на ладонях, он просто устал. Когда он возвращается домой, он так и делает. Немного отогрев свои едва движущиеся руки, он пытается сосредоточиться на том, что сделать дальше. Немного погодя он заставляет себя сходить, наконец, в душ, обработать раны почти закончившейся перекисью, а после, наложив бинтовые повязки на повреждённые участки, идёт на кухню, чтобы заварить самый крепкий чёрный чай. Когда чай готов, он, на миг кривя лицо от жжения под повязками, подходит к письменному столу вместе с кружкой, садится и включает ноутбук. Как обычно проверяет почту, а затем, смотря на пустую поисковую строку, думает. Долго, взвешивая все «за» и «против». А потом начинает искать сети для знакомств. Он очень долгое время раздумывал над этим, потому что ему невыносимо не хватало обычного общения. Ему двадцать, и шесть последних лет он вынужден ограничивать себя почти во всём, потому что он — мафиози. Личная жизнь не то чтобы под запретом, но, вообще-то, крайне нежелательна. Да и разве можно пойти в какое-то место и просто с кем-то познакомиться, если по всему городу висят розыскные листовки с твоим лицом? Увы, его должна знать лишь теневая сторона города. И знать, конечно, в самых устрашающих, отвратительных чертах — Акутагава убивает расчётливо, холодно, ему нужны только приказ и цель. И да, его правда боятся, потому что он эспер и его способность, казалось бы, весьма странная, незаурядная, но именно долгий, упорный труд над ней сделал её одной из самых смертоносных. А то, что юноша увлекается каллиграфией или древней живописью, никому неинтересно. Если человек боится, он не будет думать о том, что перед ним обыкновенный, точно такой же человек. Поэтому Акутагава надеялся на какую-то анонимность, чтобы по ту сторону экрана никто не догадывался о том, кем он является. Да, это до жути эгоистично. Но как иначе он может открыть себя по-настоящему? Спустя несколько кликов и пару глотков чая Акутагава попадает на какую-то социальную сеть, недоверчиво регистрируется и… просто ждёт. Всё? Собравшись с мыслями, он начинает понемногу разбираться в интерфейсе, потом искать какие-то сообщества по интересам, подписывается на них, добавляет любимой музыки, попутно включив что-то для фона, потом ставит на аватар найденную в интернете картинку чёрного-чёрного кота с белыми ушками — некий намёк на него самого, пусть выбеленные пряди волос многих отталкивали. Кто в двадцать может ходить полуседым? А потом снова ищет группы, но уже для знакомств. Городские он сразу же игнорирует — только раскроет себя, как с ним сразу же перестанут общаться. Точнее, пошлют куда подальше, потому что сочтут это посягательством на безопасность. Тематические тоже как-то прошли мимо, потому что, даже несмотря на то, что он почти ни с кем не обсуждал свои собственные интересы, ему самому хотелось послушать о чём-то другом — новом, чтобы действительно что-то узнать и разобраться, ему осточертело одно и то же. Наконец, перед его глазами какая-то группа с анкетами: люди выкладывают их, кратко описывая себя и свою повседневность, а другие отвечают им, начиная общение. Акутагава заходит туда, листает вниз, читая множество анкет. Какие-то ему не нравятся сразу — связываться с совсем другой возрастной категорией как-то не хочется, он боится попросту не понять человека, у кого-то была раздражающая его музыка. Какой смысл писать человеку, если он слушает такую безвкусицу? Наверное, не нужно быть таким категоричным, но Акутагава не хотел бы тратить своё время просто так. Однако некоторые анкеты его действительно интересуют. И он оставляет несколько комментариев — не словами, а лишь отправляя по одной песне из своего плейлиста. Первый человек из этой группы почти сразу же летит в чёрный список, потому что писать такие гадости, как он… ужас. Второй человек начал игнорировать Акутагаву после пяти сообщений и, ладно, так и быть. Бывает, пусть и раздражает. Третий человек спросил несколько вещей, после ответа на которые вежливо попрощался. Что ж, хотя бы честно. Когда, кажется, уже шестая попытка не была успешной, Акутагава прервался на заварку новой кружки чая, а после снова сел за ноутбук. Почти согрелся. На часах было пять утра, а портативная мышка продолжала кликать в надежде кого-то найти. Да, Акутагава знал, что так просто всё не выходит. Но почему-то ему и не приходило в голову попробовать в следующий раз. Конечно, он ведь привык всё доводить строго до конца и завершать любую цель. И даже здесь, если он намерен действительно кого-то найти, он обязательно найдёт.

***

«Ты отправил мою любимую песню. В курсе, что совсем недавно в Токио проходил их концерт?» Акутагава хмурится. Он безрезультатно провёл в интернете ещё два часа, за окном по-прежнему было темно, а тут вдруг ему написал какой-то незнакомец. И, удивительно, тоже с котом на аватарке. Приходит ещё одно сообщение с единственной ссылкой, Акутагава переходит по ней и видит анкету, по которой незнакомец связался с ним. Смотрит на песню, которую оставил сам, а после невесомо улыбается — эта группа не очень известная. «А ты любитель концертов?» «Только бесплатных. Бедным студентам тяжело покупать билеты :( а ты тоже учишься?» Акутагава усмехнулся. Если бы у него когда-нибудь был выбор, он обязательно пошёл бы в университет. Он умеет учиться — пусть сейчас это тактика дальнего боя, сбор холодного оружия или самодельной гранаты в полевых условиях. Ведь если тебя деактивирует антиэспер, то ты всё равно остаёшься мафиози, который должен убить свою цель. А для этого все средства хороши. «Нет, я работаю» «Работа это здорово. Сам подрабатываю. Можно придумывать своим постоянным покупателям клички. Сегодня ко мне приходил Мистер Старичок, а вчера Рыжая Бестия» «Мне бы тоже кличку дал?» «Если брать в расчёт твою аватарку, то ты Котёнок» «Звучит ужасно» «Это язык фактов» Вот и всё. Ужасающего мафиози назвали котёнком. Отвратительно. Если бы об этом узнал Дазай-сан, он обязательно посмеялся бы над ним. Но почему-то сейчас это вызвало усмешку. Его никогда не называли так… мягко. Портовый пёс, Дьявол, тварь. Но только не котёнок. «А какая кличка у тебя?» «Не кличка, но имя — Ацуши. Приятно познакомиться» «Но я хотел узнать твою кличку» «Тигр, рррр, боишься меня?» «На твоей аватарке далеко не Тигр. Будешь Котёнок Второй» «Почувствовал себя неиндивидуальным. Мог бы хотя бы синоним подобрать. Как насчёт Котик?» «А в чём твоя индивидуальность?» «Я милый, у меня красивые глаза, я очень обаятельный, дарю радость и тёплую улыбку. Люби меня» «Верится с трудом. Такие на каждой улице пробегают» «Ты! А ну не порти мне красивую картинку! Тебя обидел кто-то?» Акутагава провёл по ранам, под которыми всё чертовски жгло, и улыбнулся. Ах, знал бы этот Котик, как его обижают. Ему такое даже не снилось. «Я сам кого захочу обижу» «Такая ты туча. Не обижай, и люди к тебе потянутся» «А ты обиделся что ли?» «Нет! И видишь, я к тебе тянусь. К тому, чьего имени не знаю. Вот это действительно обидно» Акутагава думает, что ответить. В этой социальной сети все могут видеть только ID, а потому он всё ещё может написать любое имя. Но он останавливается на сокращении. «Рю» «Так просто?» «Для тебя — да» «Звучит как-то слишком хорошо. Или мне стоит беспокоиться?» «Первое» «Ты такой многословный, Рю, просто сказка» «Второе» «Кровь в жилах уже застыла. Могу я рассчитывать на пощаду?» «Первое» «Я смотрю, ты великий математик. Нам, гуманитариям, вас не понять» «Второе» «Давно не катался на качелях. Сейчас бы снова прокатиться…» «Что тебе мешает?» «Бинго! Я прорвался сквозь стену двоичной системы!» «Двоичная не предполагает двоек» «Слушай, а ты случайно не учителем в школе подрабатываешь?» «Нет» «Тогда откуда такая тяга к исправлению чужих ошибок? :) » «Могу себе позволить» «Ну ничего себе. А что ещё можешь?» «Всё» «Вот это хорошо звучит! Значит, можешь рассказать, где живёшь?» «Могу всё, но не настолько» «Жаль. Я бы отправил тебе посылку с конфетами» «Зачем?» «Чтобы ты не был такой тучей» «В тучах нет ничего плохого» «Согласен! Их просто нужно обнять» «Не нужно» «Почему?» «Они холодные и бестелесные» «Насчёт первого соглашусь, а вот про второе готов поспорить!» «Зачем обнимать туманные сгустки?» «Затем, что бы ты спросил, конечно! Я про тебя, Котёнок. Я бы обнял тебя» «Не нужно» «Заметь — ты не отказал» «И что?» «А значит, можно обнять!» «Не можно» «Жаль. Я бы обнял тебя даже несмотря на то, что ты такая туча. Холодная» «В тебе слишком много добра» «Да! И я готов дарить его» «Не дари понапрасну» «Как скажешь, Котёнок» «Всё ещё ужасное обращение» «Угрюмый, озлобленный на весь мир Котёнок» Акутагава понимает, что увлёкся, когда лучи утреннего солнца попали на экран его ноутбука. Остатки чая безнадёжно остыли и покрылись плёнкой, он ещё раз смотрит на последнее сообщение, которое прочёл, но оставил без ответа, а потом медленно идёт на кухню. Небрежно затолкав кружку в раковину, он возвращается в комнату, задёргивает шторы и ложится спать. Раны продолжают ныть, но мысли о ужасно-приятной беседе заглушают всё иное. С этой лёгкостью он засыпает.

***

Уже вечером он просыпается и первое, что приходит в его голову — это проверить свой ноутбук. Обмотавшись одеялом, он садится за стол, нетерпеливо проверяет почту на наличие писем, а потом заходит на свою страницу той самой социальной сети. Его уже ждут пять диалогов. Кто-то ответил на прошлые его комментарии, их было двое. Ещё двое продолжали незамысловатый диалог, один из которых исчерпал себя через пару сообщений. И ещё один, такой странный, но, безусловно, отдающий каким-то теплом. Простым, человеческим теплом. «Расскажи мне, Рю, что ты знаешь про Киото?» 444 километра — столько между ними. «Остров Хонсю, регион Кансай. В прошлом Хэйян, столица» «Я тоже поисковиком пользоваться умею» «Я ничего не искал» Акутагава самодовольно улыбнулся. В моменты, когда он лежал в больницах после особо тяжких миссий, оставалось только лишь читать умные книжки, которые так заботливо приносил Хироцу, его подчинённый. «Удивительно. Географию любишь?» «Историю тоже» «У меня с ними всегда плохо было :( То ли дело литература» «Литература мне тоже нравится» «Создаётся впечатление, что я общаюсь с каким-то кандидатом наук. Котёнок-сенсей?» «Я не Котёнок. Ты знаешь моё имя» «Для такого серьёзного человека, как ты, обычное «Рю» звучит как-то непрезентабельно» «Поэтому наиболее подходящим вариантом ты выбрал «Котёнок»?» «Да! Такой же кусачий» «Я не кусаюсь» «Жаль» О боже… это флирт? Акутагава хмурится, пытаясь понять мотивы этого парня. Такой навязчивый, чересчур заинтересованный. Его определённо нужно будет проверить. Неужели кто-то узнал об этой странице? Исключено. Но идея проверить, определённо, хорошая. Есть в этом парне что-то такое, что проверить явно стоит. «Так вот. Я там живу, в Киото. Приезжай в гости, угощу чаем» «Мы знакомы всего сутки. Что за неосторожность?» «Это не неосторожность, а умение доверять людям. Или хочешь сказать, что ты убийца?» Хах, ну, как сказать. Ацуши попал прямо в точку. Хотелось написать «очень проницательно», но он одёрнул себя. Акутагава пришёл сюда не для того, чтобы пугать людей. «Я никому не доверяю» «Никогда не поздно начать» «Да, но это не так просто» «Это ужасно тяжело, Рю. Как думаешь, тебе можно доверять?» «Нельзя» «Жаль. Ты хороший собеседник :( » Акутагава усмехается, выключая ноутбук, потому что ему нужно собираться на работу. Человек по ту сторону экрана — идиот.

***

Накаджима Ацуши. Просто замечательно. Ведь если ты влиятельный мафиози, который имеет в своём подчинении неплохих информаторов, ты без проблем можешь найти человека, просто зная его имя и примерное местоположение. Акутагава приходит к себе в кабинет немного раньше, чем было необходимо, и всё для того, чтобы отдать Хигучи записку с парой строк и сказать: — Мне нужна информация на этого человека. Он протягивает ей бумажку, она принимает её, кивает — вполне обыденное дело — и уходит прочь. Уже вечером она подходит к его столу и протягивает папку со всем необходимым. — Акутагава-семпай, этот человек даже не эспер… — начинает она, пытаясь понять его мотивы, но её быстро прерывают. — Разве я спрашивал твоего мнения? Он спокойно открывает папку, смотря на белоснежные листы бумаги с недавно напечатанными иероглифами, а потом взгляд обращает внимание на фотографию, прикреплённую скрепкой в углу. Он почти несмело протягивает пальцы к ней, сразу же переводя злой взгляд на Хигучи, намекая, чтобы она поскорее ушла, а когда та скрывается за дверью, он достаёт её, приближает к своему лицу и начинает разглядывать. Красивый. Белоснежные волосы, светлые глаза, очень тонкая фигура. На фотографии он стоит в нежно-зелёном фартуке вполоборота и держит в аккуратных руках горшок с какой-то зеленью. Мягкие черты лица с чуть приподнятыми уголками губ, этот парень даже не подозревает, что в тот момент его фотографировали. Накаджима Ацуши. 18 лет. Живёт в Киото, снимает комнату в общежитии. Учится в университете на медиакоммуникациях, подрабатывает флористом. Вырос в приюте, покинул его с началом обучения. Кроме работы, учёбы и общежития был замечен в приюте для кошек в качестве волонтёра. Какой-то ангелочек, даже странно. Акутагава закрывает папку, в которой было ещё множество информации, кладёт её в дальний угол стола, а потом глубоко вздыхает. Самый обыкновенный человек, а он подумал на него не пойми что. Даже чуть-чуть… неловко. Удивительное ощущение.