Нарциссы

Мать Чонгука смотрит на хмурое выражение лица сына. Тот внимательно следит за тем, как Деметра пускает силы по корням умирающих стеблей. Уж слишком усердно смотрит Чонгук, хотя никогда не любил слушать и учиться таким вещам. — Тебя что-то беспокоит? — мать улыбается, чтобы разговор был ласковее. — Бутоны нарциссов на западе увядают, так и не раскрываясь, — Чонгук вздыхает. — Я не знаю, что делаю не так. — На западе? — Деметра задумывается. — Наверное, это тропинка Тэхёна. — Аида? — Чонгук удивлённо смотрит на мать. Та кивает. — Почему он убивает мои цветы? — звучит оскорблённо. — Он не нарочно, милый, — Деметра смеётся. — Его сила наравне с силой Зевса. Он несёт за собой такую ауру, накладывая на всё живое, но это выходит непроизвольно. Чонгук задумчиво смотрит впереди себя. Почему-то деревья же не умирают, почему-то тропинка не покрывается пеплом. Там всё почти живое, кроме его излюбленных нарциссов. Чонгук вздыхает, но у матери не допытывает, решая продолжать помогать стремящимся к жизни бутонам цветков. Это происходит не так часто. В какой-то момент, когда на Олимпе собрание или празднество. Громкий шум заставляет небеса сотрясаться. Весь божественный мир будто движется с каждым гулом смеха. Чонгук видит Тэхёна в этом сборище. Тот закатывает глаза, пожимая руку брату. Выглядит хмурым. Всегда. Все боги по-своему красивы. Каждый из них обладает определённым шармом. У Тэхёна этот шарм такой искушающий. Вот он, вроде, бог подземного царства, но так величественно и красиво выглядит. Будь Чонгук человеком, он бы и смерти-то не особо боялся, если по его душу придёт такой Бог. — А? — Чонгук вопросительно выгибает бровь. Тэхён идёт к выходу из зала, прячась в тени массивных богов. Он ныряет под протянутые руки Аполлона, проскользнув наружу. Чонгук, не задумываясь, идёт за ним. Плетётся ли Аид по той тропинке? Убивает ли его цветы? Почему? Чонгук задерживает дыхание, закрывая рот, отворачиваясь и тут же прячась за стволом дерева, когда видит, что Тэхён остановился у нарциссов. Он долго там стоит, наблюдая за тем, как дивные растения цветут. От подола его мантии идут клубы чёрного дыма. Тэхён опускается на корточки, осторожно касаясь лепестка пальцем. Нарцисс трепещет под порывом ветра, закрываясь. Жизнь в растениях угасает. Чонгук чувствует даже с такого расстояния. Он поджимает губы. Выглядывая из-за ствола, Чонгук щурится, пытаясь разглядеть, было это нарочно или нет. — Я снова убил твою красоту, — шепчет Аид. Он поднимается с корточек. — Как подарить тебя кому-то, если я даже не могу притронуться? — вздыхает, отворачиваясь. Чонгук, услышавший этот короткий монолог, удивлённо хлопает глазами. Он потом бежит обратно к растениям, когда фигура Тэхёна скрывается в тени леса. Чонгук выдыхает, касаясь нарциссов, возвращая им отобранную жизнь. Бог поворачивает голову к месту, где стоял Аид. Тэхён просто хочет кому-то подарить цветы. — Ты снова здесь, — мелодичный голос нарушает тишину. Чонгук широко улыбается, крепче обнимая мешок с землёй. Тэхён, наблюдающий в отчаянном одиночестве за нарциссами, тут же вздрагивает, поворачивая голову к идущему в его сторону сыну Деметры. На голове Чонгука венок из цветов, он выглядит уставшим, его мантия заляпана. Он опускает мешок с землёй рядом, выдыхая. — Я прошу прощения, — Чонгук смеётся. — Слышал в прошлый раз, что ты хочешь кому-то подарить эти нарциссы, — молитвенно прижимает ладони друг к другу. — И так как я могу дарить им жизнь, я решил помочь! — Чонгук звучит воодушевлённо. Тэхён всё ещё удивлённо смотрит на него. Когда он слышит предложения, то вздрагивает с каждой паузой, словно ожидает хлёстки. Всё же Чонгук заканчивает с тем, что предлагает. Он смотрит на Тэхёна, ожидая ответа. Аид открывает рот, чтобы что-то сказать. — Я дарю эти нарциссы тебе. Приведи сюда богиню, которой они предназначены, — Чонгук наклоняется к цветам, начиная зачёрпывать землю с мешка, чтобы подсыпать вместе с удобрением. Аид опускает взгляд. Он незаметно улыбается, отворачиваясь. Тэхён опускается на корточки рядом с Чонгуком. Тот встречается с ним взглядом, выжидающе уставившись. — Что ж, — Тэхён закрывает глаза, — я не знал, что они твои. Дарить их тебе обратно было бы глупо. Чонгук выдаёт сначала «ага», хихикнув вместе с Тэхёном. Затем до него доходит. Он шокированно смотрит на Аида. Тот поджимает губы, ожидая не очень радужной реакции. Чонгук перед ним вспыхивает, становясь цвета мака. Так, что от его головы почти пар поднимается. Он смущённо опускает взгляд. И это, вроде, не так уж мрачно. — Я оставлю их себе, — Тэхён говорит о нарциссах. — Могу я приходить временами, чтобы наблюдать за ними? «И за тобой». — Да, — Чонгук смущённо улыбается. — Да, конечно. Когда угодно. Тэхён говорит одними губами «спасибо», поднимаясь, чтобы пройти в своё подземное царство. Чонгук пару минут сидит, всматриваясь в нарциссы. Он поднимается с колен, отряхиваясь от грязи. Услышав шаги, бог поворачивает голову к Тэхёну. Тот прокашливается. — Когда угодно — это действительно «когда угодно»? Если да, то я вернулся.