Любовь с привкусом пепла

      Альфа совсем не обращал на мужа внимание. После новости о том, что Итачи носит его ребёнка, он только об этом и говорил, тыкая Саске этим в лицо каждый день. Все разговоры сводились к Итачи. Итачи то, Итачи это. Саске уже начинало тошнить от всего, что связано со старшим братом.       А потом случилось то, чего омега боялся и хотел одновременно. Тест показал две недели беременности. Он, конечно, попытался сказать мужу, но тот его не слушал, лишь продолжал кружить вокруг его брата.       Но омега всё равно был счастлив. Он носит в себе ребёнка от любимого человека, пускай они оба и не нужны ему совсем. Теперь есть ради чего жить. Есть, ради чего просыпаться по утрам.       Саске уже видел десятый сон, когда услышал грохот в прихожей. Он открыл глаза и нахмурился. Выйдя из комнаты, он обнаружил Хидана с почти пустой бутылкой из под виски. Омега поёжился, обнял себя руками. Из одежды на нём была только большая рубашка альфы, что сползала с плеча, открывая вид на соблазнительные ключицы.       Остановив свой явно нетрезвый взгляд на омеге, Хидан вдруг усмехнулся.       — Что, нравятся мои рубашки? А что, тебе идёт.       Говорил он довольно внятно, опьянение было только в глазах, да в поведении.       — Иди ко мне, — он отставил бутылку и похлопал себя по коленям, приглашая омегу присесть. — Ну же, малыш.       — Ты сам разрешил мне их носить, — ответил Саске и всё же подошёл к мужу, аккуратно сев тому на колени.       Хидан притянул его к себе ближе и, обняв, провёл носом по волосам, потом по шее, поцеловал кожу за ушком.       — Меня давно не было. Скучал по мне?       — Я всегда скучаю по тебе, Хидан, — он прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями.       Он всегда возвращается к нему, как и в этот раз. Он останется с ним. Омега счастливо улыбнулся, обняв мужа за шею.       Хидан мягко взял его за подбородок и, повернув к себе, коснулся его губ мягким нежным поцелуем.       — Приласкай меня, малыш.       Омега послушно кивнул и утащил мужа в спальню. Забравшись на него сверху, он стал целовать его шею, а потом избавил от футболки, открывая себе вид на шикарное тело, которое он тут же огладил руками. Разместившись между ног мужа, он вытащил его член и прикоснулся губами к головке, облизывая её.       Хидан застонал и запустил руку в чужие волосы, массируя кожу головы.       — Вот так, малыш, да!       Он кусал губы в удовольствии и даже не пытался, как часто бывало, вбиться в чужой рот по самые гланды.       Омега сам насаживался ртом на член, делая поступательные движения, рукой лаская тяжёлые яички. В заднице было мокро, но он хотел удовлетворить мужа, так что старательно вылизывал его член, помогая себе рукой.       — Тише, — Хидан отстранил от себя омегу и мягко повалил его, а после с урчанием навалился сверху, подминая под себя. — Иди ко мне, малыш.       Он впился в чужие губы поцелуем, в то время как его ловкие длинные пальцы принялись готовить тело для себя.       Омега стонал сквозь поцелуй, цепляясь за мужа как за спасательный круг, боясь потерять. Длинные пальцы в заднице приносили массу удовольствия, заставляя выгибаться на встречу движениям.       — Пожалуйста, любимый, я хочу тебя!       — Всё для тебя, малыш.       Хидан убрал пальцы и тут же заменил их членом, мягко войдя в податливое нутро до самого конца.       — Постонешь для меня?       Он начал двигаться, покрывая поцелуями шею и плечи мужа.       И омега стонал, плавясь от прикосновений, поцелуев. Саске царапал спину мужа, оставляя небольшие ярко-алые полосы. Он его. Только его.       — М-м-м! А-ах! — головка каждый раз стала попадать по простате, заставляя омегу чуть ли не скулить от удовольствия.       Хидан продолжал брать мужа, лаская всё его тело, куда только мог дотянуться. Доведя омегу до оргазма, он и сам кончил, а потом замер, допуская сцепку. Повалившись на бок, он притянул его ближе, а после накрыл их обоих одеялом, попутно поглаживая по бёдрам и спине.       — Мне нужно сказать тебе кое-что, — он прикусил губу, лёжа головой на груди мужа. — У нас с тобой... У нас с тобой будет ребёнок. Я беременный. Почти три недели.       — Да? — Хидан провёл пальцами по щеке мужа, а потом, пользуясь тем, что сцепка уже спала, сполз вниз и припал губами к животу омеги. — Я рад, малыш.       Он поднялся назад и крепко обнял Саске. Омега просиял от счастья, стирая слёзы с щёк. Они так и уснули в обнимку. Впервые за месяц омега спал спокойно. А утром он проснулся первым и тихонько лежал, наслаждаясь моментом.       Хидан открывал глаза тяжело . Похмелье вообще вещь нелёгкая.       Сев, он какое-то время смотрел в стену, осмысляя произошедшее вчера, а потом повернулся к омеге и его лицо перекосила брезгливая гримаса.       — Выродок шлюхи, — бросил он, сместив взгляд на живот.       — Хидан? — омега вздрогнул, напрягаясь от тона мужа. — Всё же хорошо, да? — он понимал, что нет. Совсем нет.       Хидан смотрел в лицо мужу, на его дрожащие губы и понимал, что не чувствует ничего, кроме отвращения. На его месте должен быть другой.       — На твоём месте должен быть другой, — произнёс он вслух. — Не нужен мне ни ты, ни твой выблядок.       Он привстал на коленях и внезапно замахнулся, метя в живот. Омега чисто на инстинкте успел прикрыть руками живот, получая сильный удар в руки. Саске свалился с кровати, глотая слёзы.       — Боже! Прекрати! Не трогай его! — он, держа руками живот, стянул с кровати одеяло, прикрываясь. — Умоляю... Я... Я... Дам развод, подпишу всё, что ты скажешь, исчезну из твоей жизни навсегда, — слёзы превращались в истерику. — Только умоляю, не трогай наше.., — он запнулся, потом исправился, — моего ребёнка. Я дам развод, дам. Ты будешь жить с Итачи, счастливо, я уйду. Пожалуйста, Хидан... Пожалуйста...       Мужчина презрительно скривил губы.       — Ты жалок.       Он встал с кровати и, стянув с плеч рубашку, в которой спал, кинул её омеге.       — Тебе, кажется, нравится носить их после меня.       А после этого покинул комнату, а потом и квартиру. Откинув от себя рубашку, омега схватил свой телефон и дрожащими руками набрал номер Наруто.       — За-б-бери м-меня п-пожалуйста, — всхлипнул он в трубку. — Пожалуйста.       Бета приехал тут же, не задавая никаких вопросов, помог одеться, собрать вещи на первое время. Он материл Хидана, и самого Саске тоже. И говорил, что правильно будет развестись. Что это рано или поздно случилось бы. И лучше сейчас.

***

      Хидан вошёл в квартиру Итачи как всегда, без стука. И тут же услышал характерные звуки из дальнего конца коридора. Недоуменно нахмурившись, альфа пошёл туда и замер, заметив Учиху под каким-то незнакомым альфой.       Тот, кстати, недоуменно поднял взгляд и замер, не зная что делать. По его глазам было видно, что он не в курсе, что не единственный.       — Продолжай, я подожду, — равнодушно произнёс Хидан, опираясь плечом на косяк.       Внутри что-то хрустнуло. Семья, да? Счастливы, да? Ребёнок, да?       И вот, на его глазах чужой альфа трахал когда-то любимого омегу, а он сам стоял и молча курил дорогие сигареты.       А Итачи... Итачи плакал и вырывался, не понимая, как так произошло. Хидан затушил окурок о косяк двери, бросил на пол. И ушёл. Молча. Всё и так было понятно.       Уже будучи в квартире у друга, где Наруто отпаивал его успокоительным чаем и перебинтовывал покрасневшую руку, Саске смог убрать руки от живота, поняв, что здесь он точно в безопасности. К нему на колени тут же прыгнул рыжий кот, и потёрся головой о живот. Саске вымученно улыбнулся.       — Я люблю его.       — Я знаю, — ответил Наруто.       — Я ношу его ребёнка и аборт делать не собираюсь.       — Я знаю, — повторил бета.       — Я не смогу без него.       — А вот это полная хрень! Сможешь. Ты сильный. У тебя есть я. Есть Дей. Мы тебя не бросим, так что не говори глупостей и радуйся, что ребёнок не пострадал.

***

      — Ты не так всё понял! – следом за Хиданом из подъезда вылетел Итачи, одетый в одну рубашку на голое тело.       Рубашку того альфы.       — Надо же, ты оказался шлюхой. Даже оделся соответствующе, — Хидан отвернулся, собираясь уйти.       — Стой! Ты не можешь уйти! У нас же ребёнок! — отчаянно крикнул ему вслед Итачи.       — А мой ли? — искривил губы Хидан.— Вот твой младший брат точно носит моего. А ты?       Учиха аж сделал шаг назад. Но кивнул.       Усмехнувшись, Хидан затащил его в машину как есть и отвёз в больницу. Там, протащив по всем этажам, втолкнул в кабинет и потребовал у врача срочный тест на отцовство.       – Но я же люблю тебя! – отчаянно кричал вслед Итачи полчаса спустя.       Хидан молча влепил ему пощечину и швырнул под ноги результат теста. Отрицательный.       И поехал к Наруто. Он знал, что муж уже там. Не смотря ни на что он хорошо изучил Саске.       — Я задам ему один вопрос, — холодно бросил он в лицо открывшему дверь Наруто. — Можно даже при тебе. А теперь с дороги!       Омега, до этого лежал расслабленно, поглаживая кота, но увидев Хидана на пороге комнаты, вздрогнул и вжался в угол дивана, прикрывая живот аж двумя подушками. Он выбрал ребёнка. И подпишет бумаги на развод. Как бы больно не было.       В больших глазах стояли слёзы и стоило ему моргнуть, как они покатились вниз по щекам.       — Уходи, пожалуйста. Я прошу тебя. Документы пришли курьером, я всё подпишу.       — Я задам всего один вопрос.       И холодное и надменное лицо вдруг стало мёртвым, безразличным ко всему. Он уставился в окно и какое-то время стоял так, формируя вопрос, который хотел задать.       — Это больно? — и видя непонимание, уточнил. — Больно любить такого, как я?       Он не знал, какой ответ ждёт и ждёт ли вообще. Почему-то не хотелось знать правду. Хотелось напиться и остаться в том состоянии навсегда. Когда ему не лгут в глаза, когда есть такое лёгкое и призрачное счастье...       — Если будет девочка – назови её Юи, — произнёс он внезапно и направился к двери.       — Больно, — тихо произнёс омега, зная, что муж может не услышать его слов, это всё, на что он был сейчас способен. — Очень больно. Но несмотря на боль, я любил тебя больше всего на свете, Хидан. И до сих пор люблю.       Альфа ушёл, а Наруто тут же обнял его, прижимая его к себе и поглаживая по волосам.       — Хей, всё будет хорошо, ты слышишь меня? Ты такой сильный, такой молодец.

***

      Спустя какое-то время пришёл курьер и принёс омеге букет его любимых цветов, на счёт которых Саске признался во время очередного прилива нежности, и короткую записку, всего в три слова. "Прости. Я ошибался."       — Зачем ты написал мне это? — тихо спросил омега, глядя на букет любимых цветов и вдыхая их аромат.

***

      Итачи не ел. Не спал. Ему было плохо. Он сломал всё. Даже понести умудрился от какого-то левого. И теперь Хидан будет с Саске. Который точно носит его ребёнка.       И Итачи пошёл к Саске, по пути купив бутылку коньяка и на ходу её приговорив. В квартиру к Наруто он ввалился уже полностью пьяный.       — Ну что, ты доволен, сученыш?! Потому что теперь он твой. Был моим, а теперь только твой. Гнусь! Ненавижу!       И он пересказал брату всё произошедшее, обвиняя, почему-то, Саске, а не себя или Хидана или даже своего любовника.       — Ты такой глупый, старший брат, — произнёс Саске. Наруто стоял рядом на всякий случай. — Он никогда не был твоим. Он всегда был только моим, только Хидан боится себе в этом признаться. Я говорю это не потому что хочу обидеть, нет, потому что это правда. Знаешь, нии-сан, ты ведь тоже можешь быть счастлив. У тебя будет ребёнок, ты должен быть сильным хотя бы ради него. А что же дело до Хидана, мы разводимся, только тебе это вряд ли поможет. Я на тебя не злюсь, но и видеть пока не хочу. Уходи, пожалуйста.

***

      Хидан сидел в квартире и бездумно пялился в стену. Последние несколько дней он был как во сне. Автоматически ездил на работу, механически что-то готовил и ел. В доме было пусто. Он сам не заметил, как привык к своему мужу и его тихому "любимый". К мужу, с которым обошёлся так же, как и Итачи с ним. Нет, намного хуже.

***

      Омега старался держать себя в руках, он и так сильно переволновался, врач выписал ему лекарства и кучу витаминов. А ещё он был на УЗИ. И сейчас, держа фото в руках, улыбался. Его маленький комочек.       Наруто крутился вокруг него, встречал с прогулок, кормил, не давал скучать, хотя Саске хотел побыть один.       Родители узнав о разводе, были в шоке, причём с обеих сторон. Всё же было хорошо для них и они не понимали такого внезапного порыва, но старались как-то отстрочить процесс, чтобы дети помирились.

***

      Хидан так и не отправил документы, всё ещё лежащие на его столе в кабинете. Он сам не знал, на что надеется. Или не надеется. Ему было почти всё равно. Он должен сказать Саске... Много чего сказать. Но снова он его не побеспокоит. Пообещал, что не побеспокоит, отправив записку с ещё одним, прощальным, букетом, отправив с ним коробочку с подвеской, о которой его пока ещё муж мельком упоминал при встрече на помолвку. Почему он помнит такие мелочи?       Держа в руках подвеску, Саске не понимал, что чувствует. Хидан помнил о том, что говорил омега. Он запомнил. На шее смотрелось очень красиво. Нужно было что-то делать с этим. Наруто упорно твердил, что такие, как его муж, не меняются, а сердце говорило, что можно дать ещё один шанс. Омега запутался.

***

      Прошёл месяц. Долгий месяц. Саске мучал жуткий токсикоз, он почти не ел, заметно похудел. Ребёнок чувствовал состояние папы. Наказывал его за это.       Сейчас, стоя перед зеркалом, он вновь собирается вернуться в дом. Их дом. Чтобы забрать оставшиеся вещи и подписать документы. Всем занимались юристы. Укутавшись в тёплую толстовку, которая, кстати, принадлежала альфе, он обернулся на друга.       — Может мне всё-таки стоит поехать с тобой?       — Нет, я должен сам. Я позвоню.

***

      Кто-то пришёл и всунул ключ в замок. Почему кто-то? Только у одного человека был ключ от дома. Только зря, Хидан давно перестал закрывать дверь. Ему всё равно. В его жизни не осталось ничего дорогого. Он сам всё разрушил. Только в какой момент? Может когда дал согласие на брак? Или первый любовник, показавший весь мир грязного секса? Или само рождение альфы на свет?       Хидан смотрел на кружку давно холодного кофе и чувствовал себя таким же вязким, холодным и мерзким. Саске... Попытаться спасти хоть что-нибудь. Но пока он не сопоставлял это и приход кого-то в дом. Мысли тоже замёрзли       — Хидан? — произнёс омега, зайдя в прихожую. Было не прибрано и не уютно. Ему тут же хотелось прибраться, вновь назвать это место домом. — Привет.       Он остановился напротив стола, за которым сидел альфа. Такой худой, маленький омега. Доверчивый. Любящий.       Хидан оторвал взгляд от кружки и посмотрел на омегу. Взгляд зацепился за подвеску. Холодные, почти мёртвые губы тронула улыбка.       — Она тебе понравилась. Я рад.       Он больше не двигался с места, просто смотрел своими нереальными, почти неестественными розовыми глазами. Интересно, у его ребёнка будут такие же глаза?.. Почему-то этот вопрос волновал очень сильно. Мысли текли вяло. Надо поесть.       — Выглядишь не очень, — омега подошёл ближе, кладя руку на лоб альфы. — Когда ты ел в последний раз? — он волновался за него.       Он снял толстовку, оставшись в футболке и принялся хозяйничать на кухне. В шкафу отыскался рамен, в холодильнике пара яиц. Быстро приготовив обед, он поставил тарелку с горячей лапшой перед...мужем.       — Тебе стоит поесть, давай же.       Себе он заварил чай и сел напротив альфы, скользя по нему взглядом. Хидан изменился.       Хидан заторможено опустил взгляд на тарелку, как-то механически взял в руки вилку, задумчиво покрутил и вдруг замер. Осознание. Непозволительно опаздывающее. Не первый раз в его жизни, видимо.       Вилка упала на пол.       Альфа встал и медленно, очень медленно, словно боялся спугнуть или упасть сам, направился к омеге. Подойдя на расстояние вытянутой руки, он вдруг рухнул на колени и замер. Пусто. В мыслях, во взгляде. Саске. Малыш. Единственное, за что можно зацепиться.       — У него будут такие же глаза, как у меня? — повторил он вслух тот безумно важный вопрос и поднял руку, словно хотел дотронуться до омеги или до его живота, или хоть до чего-нибудь, но замер, так и не прикоснувшись.       По щекам потекли слёзы. Где он начал поступать не так? Где он забыл обернуться, чтобы иметь возможность вернуться назад?       Омега молча наблюдал за парнем с огромными глазами и совсем не понимал. Пока тот не упал перед ним на колени, отчего он вздрогнул.       Саске медленно протянул руки к лицу, большими пальцами вытер слёзы.       — Я уверен, что у него будут твои глаза.       Брюнет вдруг засунул руку в карман джинс и протянул мужу снимок УЗИ. Там ещё ничего нет, кроме маленькой точки. Но это уже человек. Их ребенок.       — У него уже бьётся сердечко, представляешь?       Хидан перевёл взгляд на снимок и улыбнулся. Поднял палец, провёл по крошечному комочку на карточке. Потом повернулся к омеге. Он двигался медленно, словно находился под водой. Мозг буксовал, не желая адекватно воспринимать реальность. И пусть. Иначе кто знает, что бы могло случиться.       Медленно, совсем медленно, альфа коснулся кончиками пальцев живота омеги, провёл, скользнул в бок... А после обнял двумя руками и прижался щекой к ещё незаметному животу, где внутри растёт его ребенок. Совсем малыш, меньше грецкого ореха. Почему-то ему почудилось, что он слышит сразу два сердцебиения. Или это его собственная кровь шумит в ушах?       Омега замер, когда муж обнял его. Он до сих пор боялся, но объятия успокаивали его как ни странно. Запустив руку в волосы мужа, он стал перебирать их.       Саске не знал, что ему сказать, мыслей было много, но он не прерывал тишину.       — Прости, — хрипло, как человек, который молчал много дней, проговорил Хидан.       И тоже замолчал. Что тут сказать? Омеге не за что его любить. У омеги нет никого стимула его прощать. И винить в этом можно только себя.       Прикрыв глаза, альфа упёрся лбом Саске в колени и просидел так какое-то время. Лапша тоже безнадежно остыла.       — Не уходи, — мёртвые, безжизненные слова с крохотной искоркой надежды.       Саске ведь прощал. Не уходил столько раз, хотя именно у него были все карты на руках. Может...       Глупо надеяться после всего, что было.       Саске слегка улыбнулся. Да, он всё такой же глупый влюблённый 17-летний парень. Но этот альфа украл его сердце. Пусть он никогда не любил омегу, не говорил тех заветных слов, которых он так ждал, каждый раз в моменты близости.       Он не сможет без него. Он пытался месяц. Итог: он снова здесь и соврёт, если скажет, что действительно пришёл за вещами. Нет. Это ведь его альфа. Всегда им был, пусть он и не его омега.       — Я никуда не уйду. Я не смогу без тебя, Хидан. Мне больно. Но я люблю тебя. Очень сильно люблю.       Теперь слёзы текли и по щекам омеги.       Чуть отстранившись, Хидан поднял лицо и посмотрел в глаза Саске. Заторможенность не проходила. Оторвав руку от чужой талии, он бережно, пусть и немного неловко, вытер слёзы с щёк Саске.       — Не плачь, — произнёс он. — Ты не должен. И не будешь. Никогда. Я обещаю.       Хидан не умел говорить о любви. И любить, как оказалось, не умел. Но он научится. Этому же можно научиться, да?       — А в подъезде есть котёнок. Чёрный. И зеленоглазый, — вдруг произнёс альфа, снова перескакивая с мысли на мысль. — Хочешь заберём?       Когда-то он жёстко отказал в животном.       — Хочу, — кивнул парень.       Возможно, они смогут всё преодолеть или окончательно станут друг другу чужими людьми. Время всё исправит. Поможет понять, что именно чувствует Хидан. И чувствует ли вообще.       Когда-то кто-то сказал Хидану, что любовь это не слова, это действия. Поэтому он оторвался от Саске, встал и вышел из квартиры.       Вернулся спустя три минуты. С котёнком. Подошёл к омеге, вручил животное ему. Замер, не зная, куда себя деть дальше.       Омега заботливо погладил кота и встал со стула, чтобы налить тому молока. Оставив животное лакать молоко, он развернулся к альфе. Сделал шаг, второй и обняв, уткнулся носом в его шею.       — Я скучал по твоему запаху и по тебе. Поцелуй меня, пожалуйста.       — Всё, что захочешь.       Хидан обнял Саске так бережно, как мог. Даже пьяным он не обнимал его так.       А после наклонился и поцеловал. Легко, невинно, едва касаясь губами. Чтобы не перейти ту непонятную для него черту, после которой он может ненароком обидеть, напугать, причинить боль.       По крайней мере, Хидан умеет учиться на своих ошибках. В этот раз он едва не потерял всё. Больше этого не повторится.