Бывший.

      Вот уже как месяц Антон живет самостоятельно. Хотя правильнее было бы сказать, пытается жить. Съемная квартира, конечно, сильно отличалась от роскошного дома Арсения не только размерами, а еще обстановкой. Хозяйкой являлась одинокая пожилая женщина, поэтому мебель в ее обители была с ней примерно одного возраста. Старенький жесткий раскладной диван, ко сну на котором Шастун достаточно трудно привыкал. Он сам-то был почти болезненно тощим, и твердые доски новой кровати неприятно упирались ему в спину, словно он спал на полу. От этого даже появились боли в теле, что за два года привыкло к мягкому большому матрасу и удобной перине. Во всей установленной в жилище сантехнике исправный смеситель был только в маленькой тесной ванне, где Антону приходилось мыть не только себя, но и посуду. Если честно, он не смог бы вспомнить, когда вообще последний раз мыл ее руками, у Арсения с этим успешно справлялась высокотехнологичная посудомоечная машина. У низенького холодильника при открывании отпадала дверца морозильной камеры, но это мелочи по сравнению с тем, что периодически его нужно было несколько раз ударить, чтобы он вообще работал. Если за ночь в холодильнике опять происходило короткое замыкание, то на утро парень частенько оставался без завтрака. Газовая плита работала от зажигалки, и то только конфорки. Как включается духовка, Антон так и не разобрался. Обреченность и старомодность интерьера дополнял пыльный узорчатый ковер на стене в гостиной, что по совместительству была еще и спальней. Однако больше всего мальчик намучился с дверным замком. Когда при заселении хозяйка сказала ему, что придется приспособиться, чтобы его открывать и закрывать, Шастун как-то не рассчитывал, что иной раз ему необходимо будет вызывать слесаря, ибо особо вредная дверь не всегда хотела поддаваться ржавому металлическому ключу. Да уж, не пентхаус, который они с Поповым снимали во время отдыха в Германии, но зато на свободе, к которой он так отчаянно рвался.       Впрочем, десять тысяч в месяц плюс коммуналка вполне оправдывали такие экстремальные условия проживания. Так как Антон полностью отказался от финансового покровительства Арса, думать, где брать деньги, ему приходилось самому. Да и долг Диме как-то отдавать нужно. Поэтому он быстро подсуетился насчет работы. Устроился в небольшую кофейню в том же районе, где поселился. За двадцать лет своей жизни парень нигде никогда не работал. До восемнадцати жил на обеспечении родителей, а потом съехался с Арсением, который всю материальную ответственность в полной мере брал на себя. Каких-то накоплений или заначек не имел. Ну как говорится, все бывает впервые. Он же не думал, что разорвав отношения, сумеет сохранить тот же беззаботный образ жизни, а вернуться обратно к родителям на шею было стыдно, как и просить у них денег. Не отказали бы, конечно, но этим самым Шастуну пришлось бы признать, что один он не справляется. М-да, все-таки дохуя уж романтизированы эти драматические фильмы, где не имеющая ничего за душой барышня гордо уходит от обеспеченного мужика в вольное плавание, даже не задумываясь о том, как собирается жить дальше не из-за душевных терзаний, а из-за тупо счетов на оплату и чувства голода.       Но это были не все трудности, с которыми пришлось Антону столкнуться после болезненного расставания. Как известно, у таких людей, как Арсений, бывших не бывает. Нельзя сказать, что когда Попов вернулся в ту ночь домой и не обнаружил вещей своего парня, а также его самого, а только оставленное на кухонном столе письмо с нелепыми словами прощания и прочей сентиментальной чушью о том, как мальчик устал и больше не может оставаться с ним, его это особо впечатлило. Мужчина лишь устало закатил глаза, тяжело вздохнул, будто от него не любимый ушел, а пес на прогулке с поводка сорвался. Впрочем, есть ли разница? Арсений небрежно бросил листки обратно на стол, задумчиво отвел глаза и с загадочной улыбкой произнес в пустоту: - Ну, давай поиграем, малыш…       С этого момента Антон понял, что был наивен, рассчитывая, что, наконец, отделался от своего криминального бывшего. Попову хватило всего одной недели, чтобы через свои связи выяснить не только новый номер телефона мальчика, но даже его адрес. Разузнав, где и в каких условиях парень теперь проживает, мужчина сперва подумал, что ему и делать-то ничего не придется. Он был уверен, что привыкший к комфорту и всем возможным бытовым удобствам Шастун не долго будет терпеть кардинально противоположный уровень жизни и сам вернется, осознав свою ошибку, после чего Арс проведет ему воспитательную процедуру в спальне, да так, что у мальчишки банально сил не будет встать на ноги, чтобы куда-то уйти. Вытрахает из засранца все помыслы о расставании. Уже от одного предвкушения ремень Попова натянулся от возбужденного напряжения.       Но видимо, Арсений все же плохо знал своего мальчика и недооценил его упертость. Антон неуверенно, но упрямо стоял на своем пути, стараясь справляться со всеми проблемами самостоятельно, игнорируя воспоминания и мысли о мужчине, что порой накатывали на него перед сном. Дима поддерживал как мог, говорил, что это нормально, что чувства не проходят сразу, все же отношения были длительные, и парню потребуется какое-то время, чтобы окончательно прийти в себя, главное не поддаваться эмоциям, иначе этот замкнутый круг никогда не прервется. Шастуна гложила боль и тревога, а иногда и самая настоящая тоска. Он очень жалел о том, что сейчас у него нет денег для обращения к специалисту, который помог бы ему пережить переломный момент в жизни, успокоить душевную бурю страхов и слабости. Менять привычные устои всегда непросто, вплоть до того, что временами уже хочется послать все к черту и сдаться, но остатками разумности Антон понимал, что обратной дороги нет. С Арсом ничего не изменится, вернуться к этому человеку равносильно добровольно подписать смертный приговор. Поэтому парень изо всех сил уговаривал себя держаться, внушая, что все делает правильно и во благо своего спокойствия.       Наверняка, его сила воли была бы не такая хрупкая, если бы спустя пару недель на телефон мальчика не начали бы поступать странные звонки и сообщения с неизвестных номеров. Конечно, формально неизвестных, Шастун достаточно быстро догадался, кто так отчаянно пытается с ним связаться. Это было вполне в стиле Арсения, но все же Антон до последнего надеялся, что он не будет пытаться искать его. Испугался ли? Пф, еще бы! А вы бы не испугались, если бы вас хоть и мнимо, но преследовал наркодилер? На звонки Шастун, разумеется, не отвечал, хоть рука порой и тянулась сама нажать кнопку вызова, но мальчик всегда вовремя себя останавливал. Содержание смсок было пугающе необычным. Попов не представлялся открыто и не отправлял исчерпывающих текстов. «Малыш, некрасиво сбрасывать вызовы. Вдруг что-то важное?» «Ты так забавно оглядываешься по сторонам, когда возвращаешься домой)» «Зря ты не забрал свою теплую курточку. На улице холодает, простудишься»       Но больше всего парня трясло, когда ему периодически присылали фотографии его кофейни, сделанные из-под каких-то кустов или углов, ясно давая понять, что за ним наблюдают и в курсе о всех его перемещениях. Сколько бы Антон ни блокировал эти номера, сообщения и звонки не прекращались, и очень скоро Шастун всерьез забеспокоился о своей безопасности. Хоть и напрямую к нему никто не подходил, каких-то подозрительных людей поблизости он ни разу не замечал, но ощущение чьего-то постоянного присутствия не оставляло его даже когда он закрывал на все замки дверь квартиры, плотно зашторивал окна и на всякий случай не включал свет. Шастун чувствовал себя героем какого-то шпионского боевика, причем, был в нем жертвой. Арсений даже проник в его сны. Мальчишке часто начало сниться, как его кто-то хватает сзади в темном безлюдном переулке, зажимает нос марлей, пропитанной хлороформом, а дальше темнота… и его тащат куда-то грубые мужские руки, а он никак не может сопротивляться. Эти картинки были до того реалистичны, что проснувшись, Антон несколько минут еще не мог прийти в себя и осознать, что все-таки ему это приснилось, и ничего такого с ним не произошло.       Парень пытался гнать от себя мысли, что это всего лишь вопрос времени. Он убеждал себя в том, что Попов, конечно, не божий одуванчик, но вредить бы ему не стал. Потому что если стал бы, мальчишка ничего не смог бы сделать. Он свято верил, что скоро бывший прекратит все это и, наконец, успокоится, однако в глубине себя здорово в этом сомневался. Антон был так напуган, что не решился даже рассказать обо всем Диме, побоялся втянуть в это дерьмо друга. Не хватало еще, чтобы и у Позова появились проблемы. Шастун элементарно не мог в полицию обратиться, осознавая, что Арсу не составит больших трудностей договориться с правоохранительными органами и выставить себя непричастным, как он неоднократно проворачивал это с наркотиками.       Наверное, все-таки стоило приехать домой, с родителями уж явно как-то поспокойнее было бы, но Антон подумал о том, что, вероятно, Попов на это и рассчитывает. Как-либо беспокоить маму с папой не хотелось, да и вряд ли они смогли бы защитить его от влияния мужчины. Тот имел в себе талант блестяще заговаривать язык и рулить ситуацией так, как ему выгодно. Уж в этом Шастун давно убедился. Ну в конце концов, он же хотел начать решать свои проблемы сам? Что ж, пусть решает. Знать бы еще, как.       А сегодня утром парень окончательно понял, что он в полной заднице. После очередной бессонной ночи Антон, как обычно, поплелся на смену в кофейню. До открытия оставалось минут десять, и мальчик занимался подготовкой: протирал стойку, заправлял аппарат, выставлял на витрину свежие круассаны, в общем, исполнял свои рутинные обязанности. Настроения и так никакого не было, Шастун то и дело периодически поглядывал в окна заведения, пытаясь заметить какую-нибудь подозрительность на улице (а лучше, конечно, не заметить), но вроде как все было спокойно и не предвещало ничего плохого. Мальчик старался отвлечь себя работой, однако получалось это паршиво. Он косился на свой мобильник, внутренне ожидая новых сообщений и морально подготавливая свою психику. День только начинался, а Антон уже успел выкурить четыре или пять сигарет из пачки, которую купил по пути из дома. Ему было наплевать даже на то, что шеф вполне может выписать ему выговор за табачный запах, которым пропиталась вся одежда и пальцы молодого бариста, но Павел Алексеевич, хозяин кофейни, вышел в зал из своего кабинета совсем по другому поводу. - Ну что, Антон, нравится тебе у нас? - неторопливо подходя к стойке, за которой парень в это время протирал коктейльные бокалы, с улыбкой начал он. Шастун за месяц так и не привыкший к постоянному присутствию начальника, смущенно приподнял уголки губ и копируя дружелюбную интонацию Павла, ответил: - Да, очень, - хозяин поддерживающе закивал. - Это замечательно, - воскликнул он, а потом неполностью облокотился о поверхность стойки, слегка приближаясь к работнику, и проговорил уже чуть серьезнее: - Я думаю, твоя стажировка окончена. Мне в принципе нравится, как ты справляешься, - парень не слишком хорошо понял, к чему шеф клонит, но не стал его перебивать, позволив закончить мысль. - Пожалуй, пора заняться твоим официальным трудоустройством, если ты, конечно, намерен остаться. Шастун даже не успевает польститься одобрением Павла и особо не задумываясь, сразу же с уверенностью говорит: - Намерен, Павел Алексеевич, - и мужчина явно рад его ответу. - Тогда в понедельник принесешь свои документы, заключим договор. Там только паспорт понадобится и медицинская книжка. Но можешь сделать ее в течении месяца, если у тебя нет. Вроде бы обычное распоряжение хозяина заставило внутри Антона все сокрушенно упасть. Он замер, как вкопанный, невидящими мутными глазами уставившись на мужчину и чуть было не выронил из рук стеклянный бокал. Осознание настигло моментально, по коже пронеслась ледяная дрожь. - Твою мать… - вслух озвучил мальчик единственную мысль, которая появилась в его голове, даже не смутившись ругаться при руководителе. Тот в недоумении нахмурился, смерив работника непонимающим удивленным взглядом и с беспокойством спросил: - Все в порядке? - сначала Антон даже не услышал его голоса. Ему понадобилось еще порядка десяти секунд, чтобы суметь выдохнуть судорожное: - Д-да… - а уже про себя истерично добавил: «да, все в порядке! Просто мой паспорт лежит в сейфе в доме моего поехавшего бывшего!»