Война за Гриффиндорку

Писк долбаного монитора раздражал. Он слышал его далеко, будто из другой жизни, но даже так он стучал по голове словно дятел. Малфой попытался пошевелится, но его тело выдало лишь жалкий стон и осталось неизменно. Где он? Последнее что Драко помнил как мучился в агонии головной боли в коридоре у большого зала и… Грейнджер. Но не было похоже что он лежит в коридоре на холодном каменном полу, нет он лежал на довольно мягкой поверхности. Он попытался открыть глаза, но тут же зажмурился от яркого света. В окно светило палящие солнце, а всё помещение было полностью выполнено в белом цвете. Переборов себя, Драко снова открыл глаза, проморгался и когда глаза привыкли к свету огляделся. Он в больничном крыле. Но как он тут оказался? Кто его сюда отнёс? Как же Малфой желал вспомнить всё что произошло вчера. Сколько он тут пролежал? По ощущениям он пролежал здесь ёбаное столетие, и его тело полностью разучилось двигаться. Малфой снова предпринял попытку подняться и услышал приближающиеся шаги. Спустя мгновение в проёме появилась Помфри с какими-то таблетками в руках. — А, мистер Малфой, вы уже очнулись. Драко всё же смог с невероятными усилиями приподняться на локти и кивнул. Целительница подошла к его койке и стала проверять показатели на мониторе. — Что со мной? — У вас довольно странный случай, мистер Малфой. Признаться, я не могу дать вам точный диагноз. Скорее всего это паническая атака смешанная с… — Паническая атака, серьёзно? — охрипшим голосом переспросил Драко — я блин сейчас пошевелится не могу, там мне казалось что меня режут на мелкие кусочки перед тем как потерять сознание и всему этому причиной паническая атака? — У вас сейчас крайне ослаблена нервная система, а из-за этого страдает и физическое здоровье. Но что вызвало такую сильную боль и тем более потерю сознания…? Когда вас принесли в госпиталь у вас был очень слабый пульс и вы бредили, как будто с кем-то разговаривали. Малфой сглотнул. — Сколько я здесь пролежал? — Всего день. Если честно я не ожидала что вы так быстро придёте в себя, у вас было довольно тяжёлое состояние. Драко нахмурился в недоумении. Противоречия в речи Помфри никак не давали увидеть всю ситуацию в целом. Он видел лишь обрывки, которые непонятно как должны были сложится в одну общую картину. Что с ним происходит? Что вызвало эти симптомы? Вечные вопросы, неведение и отсутствие ответов, отсутствие понимания чего либо невероятно взбесило его, он почувствовал как знакомое чувство ярости разливалось по его венам и получил от этого удовольствие. Знакомое чувство которое он отчётливо помнил, но как будто из прошлой жизни. — Вот возьмите, мистер Малфой. Драко оторвался от рассмотрения кушетки напротив и кинул взгляд на протянутые ему таблетки и стакан воды. Затем недоверчиво бросил взгляд на целительницу. Помфри закатила глаза. — Это лекарства. Должны ослабить боль и помочь избежать подобной ситуации. — А это может повторится? — брови Малфоя поползли наверх. — Будем надеятся что нет. Заебись Малфой всё же взял пять белых таблеток из рук Помфри, и принял их по очереди запивая водой. — Через несколько часов вы сможете идти на занятия, но постарайтесь не перезагружаются. Драко несмело кивнул и когда целительница скрылась в проёме дверей, он откинулся на подушку. От такого резкого движение тело стукнуло разрядом боли, но уже не такой сильной. Лекарства уже начали действовать — Хватит уже валятся! Малфой резко открыл глаза и снова приподнялся метаясь глазами от каждого угла больничного крыла и прислушиваясь. Он точно слышал голос..! холодный, но в то же время манящий. — Разлёгся тут как тряпка — лёгкая усмешка — так тебе и надо. Малфой снова нервно помотал головой, но так никого и не увидел. Кто с ним говорил? Это не было похоже на голос в голове, кто-то из внешнего мира разговаривал с ним, но как?! здесь никого не было…

***

*Прошлая ночь* Тихая гладь с редко поднимающейся волной беспокойства. Зарождается ветер сначала тихий, но постепенно превращающийся в ураган ярости. Грозы тоски начинают наполнять воды током отвращения превращая ровную гладь в дьявольски разъярённую воронку страданий на дне которой скачет бессмыслие и влечёт к себе гнев отторгая сочувствие. Целый ураган противоречий драл Гермионе сердце и выдавливал из неё слёзы что лились из её глазных яблок не переставая. Внешний мир перестал иметь хоть какую-то значимость. Гермиона воспринимала как должное мутную картинку перед её глазами, а сама была где-то далеко на дне той самой воронки. С той минуты когда Малфой стал буквально задыхаться и потом безвольно упал в её протянутые руки, Гермиона не могла ни о чём другом думать. По её щеке скатилась ещё одна ледяная слеза. Миллионы вопросов в её голове разъедали мозг по кусочкам моля об ответе, но Гермиона не знала ни одного. Что с ним произошло? Почему он потерял сознание? Была ли она этому причиной? И почему сейчас она лежит и льёт слёзы по этому поводу? Сейчас Грейнджер больше всего хотелось надавать себе пощёчин чтобы не валятся тут как мокрая тряпка. Лить слёзы не из-за сердечной боли, а физической. Почему ты плачешь? Почему?! Он назвал тебя грязнокровкой! “ — Это нормально для Малфоя” Горько улыбнулась Гермиона. Малфой ни раз называл её так но… но она влюбилась не в этого Малфоя. Ей нравится Малфой, который перестал называть её грязнокровкой ещё на третьем курсе. Он не перестал её оскорблять, но это было просто холодно брошенное «Грейнджер» с толикой отвращения. А сегодня она снова увидела этот огонёк в обычно бесчувственных глазах. Они снова горели диким огнём Малфоевской ярости и в них просто не хотелось смотреть. Гермиона настолько была погружена в себя и в это событие что не испытывала ровным счётом ничего когда собирала вещи, шла к Снейпу в кабинет, заселялась в новую комнату. Всё было обычным. Грейнджер думала. Не знала как и о чём но думала. Прокручивала в своей голове раз за разом события у большого зала. И каждый раз её накрывала волна непонимания, тоски, обиды, ярости. Каждый раз её сердце дико колола боль от его слов и боль от своей беспомощности. Когда Малфой потерял сознание она не сразу смогла даже просто позвать на помощь. Её будто на время лишили способности говорить и двигаться. Первые минуты она сидела и заворожённо смотрела на его закрытые глаза словно парализованная. И только когда руки стало колотить мелкой дрожью, она охрипшим голосом закричала чем привлекла Макгонагалл. Грейнджер передёрнуло когда она услышала стук по дереву и вернулась во внешний мир обнаружив перед глазами изумрудный полог. — Дафна, это я! Открой! — за дверью Забини. Грейнджер села на кровати и раздвинув шторки полога выглянула в комнату. Никого не было. Когда Гермиона заселялась в комнате были обе сёстры Гринграсс. Видимо они ушли а она не заметила. Новый стук кулаком в дверь отвлёк её от внутреннего монолога. — Дафна, твою мать… Девушка приняла решение открыть слизеринцу и подойдя к двери на ватных ногах толкнула её. Брови Забини в миг подскочили на лоб. Выражение его лица можно было описать одним словом — ахуй. Забини ожидал увидеть здесь Дафну или Асторию учитывая что это их комната, да кого угодно, но только не Гермиону. — Грейнджер?! Что ты… — Чего тебе Забини? Блейз всё также смотрел на неё непонимающим взглядом. — А Гринграсс нет в комнате? — А иначе думаешь я бы пошла открывать тебе дверь — устало выдохнула она оперевшись плечом о дверной косяк. — Что ты вообще делаешь в этой… — Что с ней? — нахмурилась Грейнджер заметив сонную Пэнси, которая сейчас бы упала если бы Блейз не поймал её за предплечье. — Набухалась, не видно? — А что… — Грейнджер, ты щас об этом хочешь поговорить? Гермиона согласно закрыла рот. Забини выдохнул. — Напилась опять в каком-то классе заброшенном, я нашёл её, вот притащил думал девочки сами там с ней разберутся… — Ааа ну раз так, то им и передашь — она уже почти захлопнула дверь но рука мулата врезалась в дверной косяк и вновь распахнула её. — Ты блять издеваешься, Грейнджер? — А ты думаешь она захочет… — Она сейчас ничего не захочет, это запой, Грейнджер, алё. Единственное что она будет завтра помнить это как похмелье в голову ударяет. — Зачем мне вообще с ней возится? Похоже что меня волнует её состояние? — Гермиона изогнула бровь. — Твою мать, Грейнджер, ну ты же у нас Ангел! Бежишь сломя голову всем на помощь, ёбаная мать Терезе. Девушка открыла было рот чтобы что-то сказать… — Короче мне похер что у вас тут будет происходить, забери это пьяное желе — Забини подтолкнул к ней Пэнси, так что Гермиона обязана была её подхватить чтобы та не упала — пока короче. И сказав это Забини захлопнул дверь, а снаружи раздался звук его удаляющихся шагов. Грейнджер ещё несколько минут смотрела на деревянную дверь в тишине нарушаемой лишь редким посапыванием Пэнси. Марлин это действительно происходит с ней? Мало ей сегодняшней хрени которая целый день сыпалась на неё. Она могла бы просто положить Паркинсон на её кровать и оставить её дожидаться помощи Гринграсс, но… но сегодня она действительно не понимает что творит. Возможно если бы она сегодня не видела убитую страданиями Пэнси за завтраком, она бы не стала этого делать, но то что она сегодня видела прожигало в её сердце толику сочувствия к слизеринке. Гермиона подхватила Паркинсон когда та снова чуть не грохнулась на пол и задумалась. “— А что делают с человеком в такой ситуации?” Гарри с Роном никогда не напивались так поэтому Гермиона понятия не имела что делать в такой ситуации. *Вроде бы маглы спасаются ледяной водой в голову* Но для этого нужно чтобы человек был хотя бы в сознании, а Пэнси явно уже где-то далеко считает бабочек на солнечной поляне воображения. И как только Грейнджер подумала об этом, Пэнси подправила её картину мира выдернув руку из хватки Гермионы и тут же рухнув не пол. — Блять — выругалась слизеринка себе под нос. Гермиона смотрела на непонятно как очнувшуюся девушку и не знала что сказать. — П-паркинсон, ты… не ударилась? “Серьёзно?” — Что за ванильная, дебильная забота? — пробубнила слизеринка. — У меня всё ахуено понятно? — попытки Пэнси подняться закончились неудачей. — А ты вообще… Грейнджер?! — Давай помогу подняться — Гермиона опустилась на корточки, помогла Пэнси подняться хоть та и пыталась создать видимость того что она сама может встать и ей не нужна ничья помощь. — Грейнджер, ты же ненавидишь меня, к чему всё это? Хоть ты не превращайся в ёбаное излучение никому ненужной заботы. Гермиона была легко ошеломлена. — Пэнси, тебе нужно протрезветь, пойдём. — Зачем? — Хочешь ночью захлебнуться в собственной рвоте? — Может и так, всяко лучше чем эту ёбаную жизнь терпеть — на глазах Паркинсон появились слёзы больного безразличия и она прислонилась к спинке кровати, сползла на пол уткнувшись взглядом в колени. — Пэнси, я понимаю тебе больно, но… — Да ничерта ты не понимаешь, Грейнджер — взорвалась Паркинсон. — Что ты вообще можешь понимать в любви? *- Оо поверь, я в ней многое понимаю…* В глазах тут же мелькнул Малфой лежащий без сознания на её руках и Гермиона тут же отбросила эту мысль куда подальше.Не сейчас. — Послушай — Грейнджер снова опустилась на корточки чтобы оказаться с Пэнси на одном уровне — может я и не понимаю и не знаю то насколько тебе сейчас больно, и я не знаю что у вас там с Ноттом произошло, и возможно действительно не знаю что такое любовь, но я знаю что это неправильно. Ты ведь сильная, Паркинсон, ты многое можешь побороть, на многое даже не обращаешь внимание, и вот так сдаться и убиваться из-за парня просто не твой уровень. Пэнси грустно ухмыльнулась и исподлобья взглянула на Грейнджер. — С чего вдруг такое сострадание ко мне? — Потому что каждый в миг своей слабости заслуживает поддержки. Девушка снова усмехнулась. — Твоя якобы сила, тебя и погубит, Грейнджер. Если хочешь здесь продержаться хотя бы день, советую засунуть свою доброжелательность себе в задницу потому что тут к тебе никто доброжелателен не будет. Наступила пауза. — Может ты и права. — еле слышно прошептала Гермиона. Но в комнате было достаточно тихо чтобы Пэнси расслышала эти слова минутного проявления слабости бывшей гриффиндорки о которой потом она возможно будет жалеть. — Что с тобой, Грейнджер? — Ничего я… — Ты можешь пиздеть кому угодно про то что у тебя всё хорошо, но я вижу, по твоим глазам всё вижу. Так что ещё один совет — если не хочешь чтобы люди копались в тебе, точно так же как в твоих обожаемых книгах, одень маску, и никому не показывай своих чувств. Выстрой барьер между собой и миром, вход за который будет запрещён всем. — Ты так закрываешься от всех… — А как по другому? Люди вокруг глупы но также и жестоки. И единственный кому я открылась тоже предал. Вырвал, пережевал и выплюнул моё сердце. Понимание не то что бы ударило Грейнджер по голове, просто помогло увидеть ей слизеринку с совершенно другой стороны. Из неё потоком лилась невыносимая боль. Слезами из глаз, истошным криком с губ. А алкоголем она пытается залить, затопить эту боль, но спирт лишь обжигает кровоточащие раны и спасения не видно за пеленой измученных глаз. — Пэнси… Тео просто последний придурок, он не заслуживает ни единой пролитой тобой слезы. Он просто… — Не смей так о нём говорить. — отчаянно прошептала Паркинсон и Грейнджер уставилась на неё раскрыв рот. — Ты его не знала, и поэтому просто не имеешь права так о нём говорить. — Но ты… — Хватит — Пэнси неуверенно поднялась придерживаясь за столбик кровати, однако её голос лучился уверенностью и твёрдостью — это моё дело. Она пошатнулась в сторону двери пока Гермиона шокированно смотрела в ту точку где мгновением раньше сидела убитая горем девушка. Сломленная и выгоревшая, неспособная на пререкания и споры, а просто ищущая поддержки хоть в ком-то, но от той девушки не осталось и следа, на её место вернулась холодная и грубая Паркинсон, которую Гермиона прекрасно помнила. Остановившись у двери Пэнси обернулась посмотрев на Грейнджер неопределённым взглядом. — И тебе вряд ли когда-то станет понятно что такое любовь. И дверь с грохотом захлопнулась заставив Гермиону вздрогнуть.

***

Утром Гермиона старалась не обращать внимания на подстрекания и оскорбления младшей Гринграсс, Дафна видимо смерившись с неугомонностью сестры и с тем фактом что Гермиона теперь их соседка, просто молча собиралась на уроки иногда устало поглядывая на сестру. Пэнси не было. Гермиона мотнула головой отметая мысли о брюнетке куда подальше. Вчера вечером она так и не вернулась и Гермиона снова мучалась в агонии неопределённости. “Твоя якобы сила тебя и погубит” Холодный, острый как нож голос Паркинсон эхом отдался в голове Гермионы. “…советую засунуть свою доброжелательностью себе в задницу” Разум словно комната полная зеркал, а голос слизеринки непрошеный гость отражающийся в каждом. Не дающий возможности от него скрыться. “потому что тут к тебе никто доброжелателен не будет.” Ей и правда стоит меньше доверять и открываться людям — особенно таким как Пэнси — да и сочувствие наверное и правда не всем нужно. В сердце Грейнджер больно кольнула совесть. Она предаёт свои принципы которым следовала с рождения из-за слов слизеринки с которой и подругой никогда не была. И снова это ядовитое чувство словно ты стоишь на краю обрыва, с одной стороны подбирается адское пламя, а с другой стороны тёмная пропасть, дно которой прячется в чёрной воронке, чувство неопределённости, неуверенности, потерянности, чувство того что любой твой выбор приведёт в холодные объятия безысходности. Как бы Гермиона не пыталась от него отделаться она не могла. Казалось это чувство поселилось в её сердце. А она должна избавиться. Должна ведь она не какая-то девчонка, она Гермиона Грейнджер, она не тряпка. И никогда ею не будет. Грейнджер ещё раз взглянула в зеркало и пригладила прямые пряди. “Новая Грейнджер уж точно не тряпка.” Рука потянулась к непривычного цвета галстуку и парой ловких движений затянула его на своё ещё прикрыв воротничком рубашки. Было слишком непривычно видеть изумрудную полоску на своей груди, но ничего не поделаешь. Она накинула на плечи мантию и застегнула одинокую пуговицу. Кончиками пальцев Грейнджер очертила вышитую эмблему с серебристой змеёй. Даже не верится. Всё время проведённое в Хогвартсе Грейнджер ненавидела вид этой эмблемы. Буквально лучилась ненавистью и отвращением каждый раз когда издевались и пакостили её факультету. Ненавидела каждой клеткой когда они таки выиграли кубок Хогвартса. И когда Малфой опережал её в ответах на зельеваренье закипала гневом — не в силах была оторвать взгляд от его манящего лика — но всё равно злилась. Они всегда соперничали. Их троица была главным неприятелем Слизерина. У них не было ничего общего, они презирали друг друга за чужие причины. Как вообще так вышло что теперь Гермиона живёт среди гадких змей и сама является таковой? Хотя… не такие уж они гадкие. Вернее совсем наоборот. Они такие же — ну или почти такие же — как другие. Просто в их жизнях произошёл некий сбой с последствиями которого они не способны справится. Обречённо давятся под тонной неизбежных проблем. Им нужна помощь. Но сами они этого никогда не признают. Упорно выстраивают стену между, собой и отчаянно пытавшихся помочь им. Вот в чём проблема слизеринцев. Гермиона уже несколько минут отрешённо смотрела на эмблему на своей новой мантии, но от раздумий её отвлекли сёстры Гринграсс, которые о чём то явно спорили. Астория гневно что-то внушала сестре, а Дафна лишь устало возражала и не собиралась принимать сторону сестры. — Поступай как хочешь. Но учти, я всё тебе сказала — и скептически взглянув на сестру Астория выйдя из комнаты с силой захлопнула дверь. Гермиона удивлённо моргнула не понимая происходящего, но хорошенько подумав решила не спрашивать у Дафны ничего и молча повернулась к кровати продолжив собирать учебники, свитки и чернила в сумку. — Эй, Грейнджер Голос старшей Гринграсс заставил руки Гермионы мгновенно замереть. Она подняла голову и встретилась с холодными зелёными глазами, которые внушали спокойствие. — Что? — Может пройдёмся до класса вместе? Гермиона удивлённо моргнула. — С чего это ты вдруг загорелась желанием разгуливать с грязнокровкой? — Ты действитель думаешь что каждый из нас пропитан этой манией чистокровия? Такая откровенность немного поразила Грейнджер. Она и не задумывалась что Дафна…такая. — Даже если так, с чего вдруг захотела со мной общаться? — Да мы с тобой соседки теперь как видишь… — Всего на неделю… — Но соседки. — не отступалась от своего Гринграсс. — Налаживаю дружелюбный контакт ну или как там это называется… Гермиона изогнула бровь еле заметно ухмыльнувшись. — Ну в общем лишние скандалы мне здесь не нужны. — Грейнджер кивнула в знак того что поняла к чему клонила слизеринка — у нас здесь и так жизнь не сахар. Пэнси вечно напивается, Астри всё время на нервах и взрывается по любому поводу… — Да уж… — Привыкай, Грейнджер, тебе в этом дур-доме жить… неделю ты сказала верно? — Гермиона вновь кивнула — ладно пошли на занятия, времени не так много осталось. И закинув сумки на плечи обе девушки вышли из гостиной направившись к выхожу из подземелья. Гермиона не знала о чём с ней говорить. Не имела понятия что у них может найтись общего, но тот факт что хоть кто-то — и она никак не ожидала что это будет Дафна — попытался построить хотя бы иллюзию дружбы с ней невероятно ошарашил и обрадовал её. Тем временем они уже подходили к классу заклинаний. Беседа как-то сама завязалась между двумя слизеринками, что они и не заметили как дошли. А когда опомнились то поняли что куча удивленных взглядов прикреплены к ним. Краем глаза Грейнджер заметила своих приятелей в той части класса где сидели гриффиндорцы и бросив невнятную фразу что она сейчас вернётся, направилась к ним. Друзья встретили её удивлёнными взглядами. — Это что? — промолвил Гарри. — Что? — не поняла Гермиона. — Ты только что общалась с Гринграсс, и похоже вы с ней до самого класса вместе шли — поражённо и в тоже время обиженно сказал Рон. — Ну да, шли — брови мальчишек ещё выше вскочили на лоб — А что такого? — Действительно, Гарри, что тут такого. Просто по коридорам Хогвартса расхаживает Гермиона Грейнджер и мило беседует — чуть ли не за ручку идя — с Дафной Гринграсс. Можешь себе такое представить?! Гарри всё также смотрел на неё пронизывающим взглядом. — Она теперь моя однокурсница. Я могу с ней общаться точно так же как и с любым студентом слизерина. — Нет, Гермиона, не можешь. Вспомни кто они такие, все до единого поганые… — Ой да ладно, Гарри. Подумай сам, чем мы от них отличаемся? Лицо Поттера застыло в непонимающей гримасе. — А вчера ты совсем по другому говорила — тихим отрешённым голосом — будто Гермиона их предала — промолвил Гарри. — Да, Гарри, я не отрицаю, я… в чём-то ошибалась на из счёт. Сам подумай, они такие же подростки как и мы, да мы разные, но ведь нет совсем одинаковых людей. — Что это в тебе вдруг провидица проснулась? — проворчал Рон. Гермиона раздражённо на него посмотрела. — Не “провидица” твоя, а здравый взгляд на окружающих без занавеси ненависти и былых обид. Рон пожал плечами и принялся строчить конспект который не успел сделать вечером. Эх… им действительно её не хватало. У Гарри залегли синяки под глазами что говорило о том что он до глубокой ночи делал домашнюю работу. Она снова повернулась к Гарри. — Всё равно будь осторожна. — Гарри, я не ребёнок чтоб… — Просто будь. — Ладно. И обменявшись объятиями, они заняли свои места. Гарри за неё переживал, и она не имела права его за это осуждать. Одному Мерлину известно во что Гермиона в данный момент впутывается. И одному ему известны будут последствия. Но сейчас она поняла что не хочет о них думать. Ей на парту прилетела записка с одинокой строкой выведенной изящным почерком “Придёшь сегодня вечером в гостиную, на игру?” Она не хочет думать о последствиях.