Пиздец

И тебе приснится целый мир без меня Ну а я буду рядом, пока ты не проснёшься Если ты вдруг улыбнёшься во сне Значит, песня живет для тебя, а во мне Ничего нет Но это неважно Я сам уничтожил в себе всё живое* Женя улыбается мягко и открыто. Обычно Саше некомфортно с такими людьми. Жизнерадостные и веселые они доставляют Саше дискомфорт. На их фоне Саша тот еще ублюдок, мрачная и грозная туча, примитивный сгусток злости и тупости. Но Женя не позволяет Саше так думать. Он пробирается сквозь толстую оболочку Сашиной злости и протягивает руки. Он укутывает Сашу в своей нежности, вытягивает из Саши теплые чувства и остается где-то под сердцем густой теплой жижей. Навсегда. Саше невольно открывает себя Жене, позволяя ему увидеть и потрогать, то мягкое и нежное (?), что у него есть. Позволяет пролезть в свои воспоминания, позволяет увидеть то, что его разрывало ему сердце, убивало надежды и мечты сожгло*. Сашину душу сожгло. Женя Сашину душу мажет пантенолом и мягко целует то, что осталось целым. Саша благодарно трется лицом о его плечо, обнимает руками его талию и прижимает к себе ближе. Боится потерять, боится упустить. Настолько боится, что готов на все лишь бы этого не случилось. Готов вставать в шесть утра, чтобы приготовить завтрак. Такой, какой Женя любит — блинчики с домашним вареньем. Готов идти в дождь на другой конец города, чтобы позаботиться о болеющем Жене. готов идти хоть на край света, если честно. Готов стоять всю ночь на кухне, чтобы приготовить Жене сюрприз на праздник. Готов ходить на все его выступления, хоть и не любит конюшни. Женя так улыбается, что Саша забывает весь дискомфорт. Саша Женю любит. Не так, как другие влюбляются — влюбленность, похоть, привязанность, брак. Нет. Саша любит по другому — понимание, доверие, привязанность, даже никакого секса. Саша знает, что Женя его любит также. Женя заглядывает ему в глаза. — Неужели ты снова курил? — он говорит это с осуждением, но все равно мягко. Только Женя так может. — С чего ты взял? — А чего вид такой виноватый? — Женя с насмешкой в глазах смотрит. Смотрит прям в душу. — Да иди ты! — Саша шуточно пихает его в плечо — Даже понежиться нельзя, сразу подозрения какие-то. Женя не отвечает, сгребает Сашу в охапку и валит на кровать. Сам ложится головой Саше на живот, руками обхватывает его талию. Блаженно закрывает глаза и чуть не мурлычет. Саша зарывается пальцами ему в короткие каштановые волосы и тоже закрывает глаза. Так хорошо. Вот бы всю жизнь так лежать. Чувствовать тепло Жениного тела.Не думать о ссорах с родителями, не думать об учебе. Не боятся будущего, потому что прекрасно знать, что в будущем есть только обьятья, совместные завтраки, беззаботные танцы под дождём. — Помнишь, как мы танцевали под дождём и пели песни Земфиры? — Саша приподнимает голову, чтобы посмотреть на Женю, ожидая ответа. -Помню — Женя говорит это твердо, серьезно. — ты потом заболел, — это с небольшим упреком. — А как мы венки плели, сидя на причале? — Саша спрашивает все это часто, он боится, что Женя это забудет. Боится, вдруг, то, во что Саша вкладывает сакральный смысл ля Жени неважно. Но Женя никогда еще не забывал. — На тебя тогда лягушка прыгнула — Женя спокойно кивает. — А как мы прыгали с гаража в сугробы тоже помнишь? — Саша от волнения теперь не перебирает Женины волосы, он хрустит пальцами прямо у того под ухом. — И это помню, я все связанное с тобой помню. А если что-то и забыл, то мы заполним освободившееся место чем-то новым.- он целует Сашин бок и смотрит на часы — Всё спать пора, завтра на учебу. Теперь Саша заснет. Саша еще раз убедился, что Женя — лучшее, что случалось с им в жизни.

***