Eat me

Сельскую местность многие считают невероятно романтичным местом. Здесь, вдали от городского шума, миллиона людей и различного рода загрязнений окружающей среды, большинство предпочитает восстанавливать свои силы. А действа скольких мыльных опер разворачиваются в подобном захолустье? Именно в маленьких провинциальных городках, которые вернее было бы называть деревнями, люди способны найти гармонию с природой и обрести покой. Но чем ещё примечательны маленькие городки, так это небольшим количеством жителей. Наиболее заметной эта разница становится с наступлением темноты. У мегаполисов с приходом ночи открывается второе дыхание, а подобные места полностью затихают, и на улице не встретишь ни души. Все запираются в своих домах, ужинают в семейном кругу, а потом смотрят новости, расположившись всей семьёй в гостиной на стареньком диване, который покупал ещё дедушка главы семейства. Идеальное время для поиска ужина. Именно так рассуждал Хосок, когда они с Тэхёном обсуждали свой переезд из Сеула в провинцию. В отличие от возвышенного Кима, который видел себя героем романа девятнадцатого века, чья бурная история любви разворачивается в столь тихом месте, Чон рассуждал более рационально. В провинции полицейских меньше, чем в столице и работают они хуже, а безлюдных мест, где можно убить жертву — куда больше. Единственным минусом было то, что слухи в городках распространяются чрезвычайно быстро, и все о всех всё знают, но, если действовать не так явно и часто, то можно было избежать косых взглядов. В итоге, все были более чем довольны: Тэхён гулял в лесу, выращивал в саду цветы и частенько звал соседок на чашечку чая, а Хосок работал в строительном магазинчике и складировал в подвале ножи различных форм и размеров. Разумеется, без вопросов не мог остаться тот факт, что двое мужчин живут вместе. Конечно, пара подготовила легенду о том, что они разлучённые в детстве родные братья, а фамилии разные, так как Чон воспитывался в детском доме. И, если к Хосоку касательно ориентации не было вопросов, то Тэхён любыми действиями выдавал себя с потрохами. Вначале Чон опасался за их легенду, но местные домохозяйки за рецепт фирменного пирога его любимого готовы были закрыть глаза на всё что угодно, и он успокоился. С наступлением дня «X», когда приходила пора выходить на охоту, Хосок всегда вспоминал плюсы жизни в провинции, дабы не плюнуть на всё и не вернуться в Сеул, где такое понятие как «слухи» исчезло полностью, а вероятность встретить полицейского в повседневной жизни крайне мала. Чон до сих пор помнит, как косо на него поглядывал капитан полиции, когда он выбирал лопату для работ в саду. Мужчине даже показалось в какой-то момент, что полицейский ударит его этой самой лопатой по голове, стоит только отвернуться. Хосок и не знал, чего он опасался больше: попадания в больницу с сотрясением или того, что весьма шаткое душевное равновесие Тэхёна будет вновь нарушено. Киму вообще противопоказан стресс: он начинает бить посуду, срываться на любимом, проклинать всех и вся, а потом страдать бессонницей несколько ночей подряд. Возможно, именно по этой причине Тэхёну так полюбилась размеренная, лишённая каких-либо потрясений жизнь в маленьком городке. Конечно, с появлением столь колоритной парочки горожане живут как на иголках, боясь выходить ночами на улицу, но за это Ким совершенно не волновался. Хосок не съест любимого не только потому, что жить без него не может, ведь есть ещё одна причина: Чон не умеет готовить и без Тэхёна будет вынужден есть мясо сырым, а это совсем уж неприятно. Они познакомились пять лет назад. Тэхён тогда учился в кулинарной академии и мечтал стать поваром, Хосок же окончательно пришёл к выводу, что мясо различного рода живности не может сравниться по вкусу с человеческим. Чону тогда приглянулся молодой студент, который смог бы стать главным блюдом на праздничном ужине, не меньше. Выкрасть доверчивого и мечтательного Кима смог бы даже школьник. Позднее Хосок всегда ругал возлюбленного за подобную легкомысленность. «Если к тебе подойдёт человек во втором часу ночи и спросит дорогу до библиотеки, ты непременно лично проводишь его и, вдобавок, дашь свой адрес и номер мобильного телефона.» Подобные высказывания всегда оставались без ответа, потому что Тэхёну ничего не оставалось, кроме как дать согласие. Примерно также произошло и в тот роковой для обоих вечер: Хосок с лёгкостью заманил Кима в безлюдный переулок, вырубил и погрузил в багажник автомобиля. Очнулся Тэхён уже на кухне в квартире Чона в тот момент, когда Хосок пытался пожарить на сковородке рёбрышки симпатичной продавщицы из придорожного магазинчика. Любой нормальный человек на месте Кима начал бы паниковать, звать на помощь и молить о пощаде, но Тэхён адекватностью никогда не славился. В нём включился режим повара, и он раскритиковал в пух и прах методы готовки Хосока. «Куда ты льёшь столько масла?! Если хочешь попить горячего масла, то не включай в эту порочную цепочку мясо! А как же специи?! Они позволяют мясу лучше раскрыть свой вкус! Мясо — оно словно женщина! А ты, олух, выпускаешь женщину на всеобщее обозрение фактически голой. Её нужно украшать или как минимум придать человеческий вид. Развяжи меня и я покажу тебе высокую кухню!». Хосок порядком опешил от такой наглости и, растерявшись, не нашёл ничего лучше, чем развязать свой праздничный ужин и подпустить его к плите. Ещё никогда Чон не пробовал столь вкусного мяса, которое буквально таяло во рту. Именно тогда он понял, что влюбился в этого поварёнка. Если этот странный парень будет так кормить Хосока всю жизнь, то Чон готов бросить к его ногам хоть весь мир. Добиваться Тэхёна было не так уж и просто. И дело было даже не в том, что парень был убеждённым сторонником традиционных отношений. Чон быстро понял, что этот повар чрезвычайно эмоциональная и чувствительная натура. Порой казалось, будто он ходит по полю боя, где заминирован практически каждый метр. Ким в одно мгновение может улыбаться, потом обидеться на какую-нибудь мелочь, поорать на Чона, а потом заплакать. Когда подобный инцидент случился впервые, Хосок захотел вызвать санитаров и отправить парня на лечение в психиатрическую больницу, но вспомнив про свои предпочтения в еде понял, что лежать они наверняка будут в одной палате, что ещё хуже. Вскоре Хосок осознал, что такая мечтательная натура страдает излишней романтичностью, поэтому Чон должен поступать как любой герой мыльной оперы для домохозяек. Хосок говорил любимому минимум три раза на дню, как сильно его любит и какой Тэхён удивительный, выучил несколько томиков Бодлера и при каждом удобном случае рассказывал Киму стихи. Результат не заставил себя долго ждать: Ким по уши влюбился в своего похитителя. Тэхён, представляя себя героем любовного романа, решил, что должен принимать любимого таким, какой он есть и пойти на ряд жертв ради любви. По этой причине повар быстро переквалифицировался с мяса животных на мясо человека, изучил ряд специфик в готовке и каждый вечер радовал любимого своими кулинарными шедеврами. У них была самая настоящая идиллия, они прекрасно друг друга дополняли. Рассудительный и спокойный Хосок, в паре с эмоциональным и вспыльчивым Тэхёном, образовывали шикарный дуэт. Жертва не заставила себя долго ждать. Сегодня в лапы Хосока попался ученик старших классов, который так непредусмотрительно напился с приятелями тайком от родителей и теперь слонялся по улицам, так как не мог вернуться в таком виде домой. Чон подошёл к школьнику со спины и, выждав подходящий момент, вырубил. Теперь дело оставалось за малым: донести тело до ближайших кустов и там расчленить. Ходить по улицам города, где убивают людей, с бездыханным телом — не комильфо. К тому же, они с Тэхёном не жадные, всего им не съесть, а родственникам нужно что-то хоронить, поэтому Хосок отделяет от тела только то, что им было необходимо. Все добропорядочные мужья ходят в продуктовые магазины со списками, написанными их жёнами. У Чона тоже был подобный список. Он достал из кармана куртки небольшой листок, на котором аккуратным почерком Тэхёна было написано: «нужна нога, буду готовить котлеты». Коротко и ясно, без лишней воды. Хосок быстро достал из своего рюкзака топор и, прицелившись в нужную точку, замахнулся. Похоже этот малец употреблял в пищу еду обогащённую кальцием, уж больно кости были крепкие. Пришлось затратить времени чуть больше, чем обычно, дабы расправиться с ужином. Но Чон не отступал и не сдавался на полпути. Вскоре его упёртость принесла свои плоды: левая нога была аккуратно завёрнута в пакет, а сам мужчина покидал место своего преступления. Тэхён наверняка уже накрыл на стол и с нетерпением ждёт своего возлюбленного с охоты. — Любимый, ты пришёл! Стоит только Хосоку войти в дом, как к нему тут же подбегает Тэхён и начинает крепко обнимать. В такие моменты Чон понимает, что его нервные клетки страдают не зря с таким эмоциональным партнёром. Хосок и Тэхён за эти пять лет полюбили абсолютно все черты друг друга и уже не представляют своей жизни с кем-то другим. Порой мечтательность Кима обостряется до пределов и он, сидя на коленях любимого, спрашивает: «Дорогой, а как бы ты меня приготовил?» И неизменно получает один и тот же ответ: «С самыми лучшими приправами, а запивал бы дорогим французским вином, потому что ты заслуживаешь только самого лучшего». — А сегодня на ужин у нас мясо с розмарином под соусом бешамель. — А что за мясо? — Мистер Ким, сорок лет. Конечно, из-за возраста мясо не такое нежное, но я старался, любовь моя. Дай-ка взглянуть на ногу. Хосок тут же торжественно вручил любимому пакет с добычей. В этот момент только не хватало военного оркестра на заднем плане, но, судя по лицу Кима, тот был недоволен принесённой ему ногой. Чон сразу почувствовал неладное, когда заметил, что Тэхён начал хмуриться. Хосок понимал, что рядом с ним сейчас находится бомба замедленного действия, поэтому начал считать в уме до десяти и пытался вспомнить молитвы или хотя бы заклинания шаманов африканских племён. Похоже боги сегодня были не на стороне охотника. — Ты издеваешься? — Тэхён не кричал, ничего не громил, а это был верный признак того, что сейчас будет нечто страшное. — Солнышко, что-то не так? — Хосок старался держать дистанцию, так как прекрасно понимал, что возлюбленный мог в любой момент сделать всё что угодно. — И как это понимать?! — Ким достаёт из пакета ногу и начинает трясти ею над головой, стремясь обратить внимание Чона именно на неё. — Что это за волосатая вонючая нога, с которой ты даже не потрудился снять ботинок?! Так сложно было поймать какую-нибудь молоденькую девушку со стройной гладкой ножкой? — Дорогой, ты же прекрасно понимаешь, что все нормальные девушки не ходят сейчас по ночам. Боятся, что их убьют или изнасилуют. — Интересно-интересно, — Тэхён угрожающе начал надвигаться на Хосока, продолжая держать ногу в правой руке, — а почему это они боятся быть изнасилованными, если ты их не насилуешь? Или я чего-то не знаю? — Любовь моя, я их не трогаю, а изнасилований боятся все девушки. — Кому ты тут сказки рассказываешь?! Просто так и скажи, что не любишь меня, — Тэхён начинает плакать, а Чон понимает, что дело близится к развязке. — Сам готовь свои котлеты, а я ухожу от тебя! В порыве гнева Ким кидает в своего возлюбленного ногу, которую Хосок в последний момент успевает поймать, не допуская того, чтобы ужин валялся на полу. Тэхён демонстративно поднимается по лестнице на второй этаж, где расположена спальня, а Чон тем временем аккуратно укладывает ни в чём неповинную ногу обратно в пакет. Всё же стоило снять ботинок там в кустах, но мужчина испугался, что его поймают, он и так слишком много времени потратил на то, чтобы отрубить эту ногу и не хватало ещё провозиться с ботинком. Тэхён, похоже, был совершенно иного мнения. Когда Хосок поднимается наверх, то видит весьма занятную картину: разъярённый Ким бросает в чемодан не только свои вещи, но и Чона. Хосок уже не в первый раз наблюдает подобную картину, поэтому старается сохранять спокойствие. — Ты принимал сегодня успокоительные, которые прописал доктор Пак? Со времён переезда в провинцию, Ким стабильно наблюдается у местного психотерапевта. Хосок, конечно, считает этого Пака шарлатаном и убеждён, что в Сеуле врачи куда лучше, но выбора у него нет. Возвращаться в столицу было бы опасно, да и Тэхён успел поладить с господином Паком. Свежий воздух, прогулки по лесу, доброжелательные соседи и успокоительные благоприятно действовали на состояние Кима. Он срывался куда реже, но похоже сегодня так увлёкся готовкой, что напрочь забыл принять таблетки. — Ты что, считаешь что я больной?! Может ещё хочешь меня в психушку положить?! Вот поэтому я и ухожу! Тэхён закрывает чемодан и начинает спускаться с лестницы, гордо задрав свою голову. Вероятнее всего, этим он желает показать, что Хосок прямо сейчас теряет уникальное сокровище, но и Чон не так-то прост. Когда подобное случилось в первый раз, он очень испугался и потом ещё неделю ходил по струнке, но сейчас уже привык и не торопится падать любимому в ноги. Чон прекрасно знает, что Ким и так никуда не уйдёт. — Куда ты пойдёшь? Следующий электропоезд до Сеула через два часа. — Вот на станции и посижу! Сказав это, Тэхён выходит из дома, не забыв громко хлопнуть дверью для достижения более драматичного эффекта. Хосок всегда недоумевал: какой придурок придумал хлопать дверью? Результата от этого никакого, особенно если учесть, что люди и так до этого орут друг на друга, а страдает только дверной механизм. А его чинить, ведь покупать новый весьма затратно и трудоёмко, но Ким даже и не думал никогда размышлять о каких-то там петлях. Тэхён предпочитал мыслить о более высоких материях, а дверные механизмы в его возвышенный чувственный мир совершенно не вписывались. Порой Чон начинал дивиться тому, как они с Тэхёном полюбили друг друга. Хосок слишком практичный и рациональный человек, а Тэхён, напротив, всегда отталкивается от чувств и эмоций. Вполне вероятно, что противоположности и впрямь притягиваются, как любят говорить во всех этих смазливых сериалах, что по вечерам смотрит Ким, а возможно два безумца просто отыскали друг друга. Чон не хотел размышлять об этом слишком долго, это прерогатива Тэхёна. Наверняка он уже пришёл к выводу и однажды непременно расскажет о своих умозаключениях Хосоку. Пока что Чон предпочитал смотреть на часы и выжидать момента, когда можно будет выйти за Тэхёном. Это был уже пройденный этап, Ким никогда не уходил на станцию, а всегда садился на лавочку напротив дома и ждал Хоска, который обязательно выйдет за ним, дабы вернуть. По расчётам Чона, через час любимый остынет, а плюс ко всему начнёт мёрзнуть, поэтому вернуть его в дом будет не так уж и трудно. И вот, по прошествии часа, Хосок выходит из дома и видит весьма привычную картину: Тэхён сидит на старенькой лавочке, рядом стоит чемодан, а взгляд парня направлен на усеянное звёздами ночное небо. Чон давно заметил, что любимый любит с наступлением темноты смотреть туда, ввысь. В Сеуле звёзд почти не бывает видно, но здесь, вдали от шумного города, их тысячи. Совсем недавно мимо проехал товарный поезд, оставляя после себя характерный запах топлива. Многим жителям городов этот запах кажется невероятно противным, но для тех, кто живёт рядом с железной дорогой — это запах родного дома. Когда Хосок и Тэхён только переехали сюда, они замечали каждый проезжавший электропоезд, а когда ехал товарный, казалось, что началось самое настоящее землетрясение. Всё вокруг шаталось и звенело, но впоследствии влюблённые перестали обращать на это внимание, а особо шумные стали издавать не раздражающие звуки, а самые настоящие колыбельни, под которые засыпали все местные жители. Только дуновение ветра уносило запах поездов и заставляло заострить внимание на шатающихся соснах, которых в городке сотни. Когда ветер был особенно сильным, сосны начинали качаться и сдавалось, что они вот-вот упадут, однако эти гибкие красавицы были куда сильнее, чем могло показаться на первый взгляд. Некоторые были старше половины населения городка и будут стоять ещё очень долго, не страшась никакого шторма. В такие моменты только шелест их веток нарушал царившую вокруг тишину. Здесь всегда было очень тихо. У людей, которые долго живут в частных домах, сон становился невероятно чутким. Они привыкли засыпать в абсолютной тишине и просыпаются от любого, даже совсем тихого звука. Когда такие люди приезжают к своим родственникам и друзьям в Сеул, то часто не могут уснуть. Им всегда мешает шум проезжающих мимо машин. Знакомые, живущие в столице, часто поражались: как же ты спишь, когда мимо проезжают поезда, если тебе мешают машины? Но ответа чаще всего не получали. Просто жители этого маленького городка никогда бы не смогли признаться, что успели сродниться с поездами и их грохот больше похож для местных на успокаивающую песню, а вот машины звучат куда более враждебно. — Солнышко, может пойдём домой? Ужин уже почти остыл. — Я не слышу главного слова, — Тэхён не отводил взгляд от звёздного неба, но Хосок был готов поспорить, что Киму сейчас невероятно интересно посмотреть на полное раскаяния лицо возлюбленного. — Прости, любовь моя, я был не прав. Ты у меня самый замечательный, и я нигде больше не смогу найти второго такого. А готовишь ты просто божественно, — Чон уже давно выучил эту речь, но она всегда звучала из его уст искренно и нежно. — Хорошо, сегодня ты прощён. Кстати про еду. Ты убрал ногу в морозилку? Ответом была лишь тишина. Конечно, Тэхён вернулся домой, но ближайшие три дня Хосок спал на неудобном диване в гостиной из-за своего безалаберного, по словам Кима, отношению к еде.