Дарт Гравид

      Мой учитель вместе с джедайкой сбежали в космос. Силам планетарной обороны удалось сбить несколько кораблей пиратов, устроивших бойню на улицах столицы,но основная их часть вместе с шаттлом бывшего визиря смогли уйти.       Я вернулась обратно из космопорта и увидела, как Илана сидела на троне, сгорбленная, с растрепанными волосами и и слегка обожженными краями ткани на рукаве. В ее голубых глазах не было паники, только ледяная злость.       Дэмен, которого медицинские дроиды приводили в чувство, сел на пол возле Иланы, его выключенный меч валялся рядом. Он моргал, будто не мог понять, что происходит, и каждый вдох давался ему тяжело — но он был жив. Я почувствовала, как в груди коротко и неприятно кольнуло: где-то внутри меня еще оставалась привычка считать его полезным, несмотря на всю плачевную ситуацию для меня.       Увидев меня, Илана смотрела на меня с некоторой пустой, как мне казалось, или безразличием, лишь спросила сипло:       — Он… ушел?       «Он» — это даже не имя в здании. Королева явно не собиралась произносить его, словно имя могло дать власть этому человеку, но я быстро поняла, о ком она: Гравид… или Даррус Вильсон, как бы мой бывший учитель себя уже не называл.       — Ушел, — доложила да, — и Сельва Вайс с ним…       При этих словах Дэмен резко вздрогнул. Его лицо дернулось, будто кто-то провел по нему лезвием, не порезав, но оставив ожог. Мой будущий ученик поднялся, держась за трон, как будто его били не молнией, а словами.       — Она… — выдохнул он.       И это было не «она ушла», скорее «она выбрала».       — Да… с ним… — сказала я, не добавляя ни капли эмоции. Эмоция в данном моменте — лишь роскошь, а факт — оружие.       Дэмен сжал кулаки так, что побелели пальцы.       — Она говорила мне… что Тьма — это путь потери себя… — прошептал он. — А потом встала между мной и королевой. И выбрала… ситха!       Он поднял на меня глаза — и я увидела там не ненависть, а стыд, будто потеря наставницы — это личный провал.       — Она… предала. Сельва… мама… — выдохнул он.       — Предала, — тихо сказала Илана, и голос ее таким же ровным… таким же безразличным. — Всех нас.       Я позволила ей думать, что это ее вывод. Иногда лучший способ управлять человеком — дать ему самому произнести нужное слово.       Двери тронного зала с шипением разъехались в стороны. В зал вошли Жирар и Рист, а с ними — десяток вооруженных бойцов, не королевская гвардия, а их личные стражники: тяжелая броня, штандарты Домов, лица злые, усталые, с черными кругами под глазами. За ними тащили носилки с ранеными, у стены уже лежали двое, накрытые плащами.       Дядя Иланы поклонился ей, но поклон вышел нервным. Рист даже не пытался изображать уважение — он смотрел на нас с такой настороженностью, будто ждал, что прямо сейчас мы перегрызем друг другу горло за всё учиненное.       — Ваше величество… Илана… — сказал Жирар. — Дворец окружен, мы удерживаем периметр, но в городе… — он сглотнул, — в городе бойня.       — Бойня? — повторила Илана, приподняв подбородок.       — Не все наемники ушли, — вмешался Рист, быстро и сухо, будто докладывал о погоде. — Их стало меньше, но они продолжают стрелять. Гвардия растеряна. Дома Антиллеса и Органы направляются к Дворцу. Потери среди гражданских — огромные.       — Сколько? — спросила Илана.       Рист отвел взгляд на секунду, как человек, который умеет считать трупы, но не любит произносить цифры вслух.       — Сотни, возможно, больше. Мы не видим весь масштаб: связь обрывается, районы все еще в огне.       Я поймала момент, как Илана чуть дрогнула от доклада — не от жалости, а от ярости. Её планы по установлению собственной диктатуры требовал порядка, а порядок, когда он ломается, всегда выглядит как личное унижение эго.       Дэмен поднялся на ноги, его плечи продолжали дрожать, но световой меч он поднял и закрепил на поясе так, будто это возвращало ему смысл.       — Мы должны остановить их, — сказал он. — Мы должны…       — …Уничтожить предателей, — перебила Илана. — Тех, кто устроил это.       Она посмотрела на меня — не как на советника, не как на секретаря, а как на оружие.       — Гин.       Я скромно и вежливо улыбнулась, как подобало исполнителю воли королевы, как новый визирь.       — Да, ваше величество?       Слова «ваше величество» на вкус были как сладкий яд: приятно, но я знала, что это временно для Иланы Тал. Она была слишком сильна, слишком самостоятельна, слишком… живая. Хоть она и моя ровесница, но ментально она оставалась немного капризной девчонкой, которую можно вести за руку, подсовывая ей «правильные» мысли. Она научилась держаться на троне сама, но я уже чувствовала: ее правление подходило к концу, как и мои планы по захвату власти на Альдераана, потому что даже без Гравида его щенки из Домов были слишком сильны и вполне могли захватить Дворец и прекратить войну.       Для Иланы — это плохая новость для нее, но хорошая для меня.       — Где он? — спросила он.       Я пожала плечами.       — Сбежал из планеты. Судя по тому, что он говорил… — я сделала паузу, выбирая формулировку, — он собирается привести подмогу сюда…       Жирар нахмурился.       — Подмогу? Откуда?       — Со стороны тех, кто всегда жил в тенях, — мягко ответила я.       — У этого Вильсона всегда были какие-то козыри в рукавах, раз он так хорошо с нами повозился в свое время!       Рист резко выдохнул.       — Ты говоришь, как будто знаешь больше, чем докладывает разведка…       Я посмотрела на него так, чтобы ему захотелось сделать шаг назад. А он, как и все люди без Силы, почувствовал это, я бы сказала, аналитически, как подобало потомку теневых убийц и разведчиков.       — Я знаю достаточно, чтобы понимать: если мы не закончим это быстро, Альдераан просто утонет в хаосе. А хаос — удобная среда для таких, как Вильсон.       Илана медленно прошла к голографическому столу. Голограмма города мерцала, окрашенная красными вспышками точек пожаров и перестрелок.       — Он не уйдет далеко… — сказала она. — Слишком самоуверен.       «Он не самоуверен, он болен…» — подумала я, потому что нормальный ситх никогда не делает того, что задумал Гравид.       Уничтожить архивы,       Сжечь голокроны,       Снести на корню прошлое нашего Ордена.       Для таких как мы, прошлое и последующее наследие — это сила… фундамент, то, ради чего мы предавали, убивали, терпели, лгали и строили планы на поколения вперед. А он… решил, что все это надо стереть, будто можно вырезать корни и продолжать стоять. Этот самый «баланс» был не философией, а особой формой безумия — красивая, благородная, но опасная для таких слабаков как джедаи и мирный народ, не чувствительный к Силе.       Дэмен шагнул ближе к Илане.       — Илана, если он приведет подмогу, нам нужно подготовить оборону.       — Нет, — спокойно сказала Илана. — Мы не будем ждать. Мы найдем его… и убьем там, где на Альдераане никто не узнает…       Как приятно, когда марионетка говорит твоими словами, но только она — уже не марионетка.       Я почувствовала это особенно остро сейчас, когда увидела, как Жирар и Рист переглянулись: они боялись ее, невзлюбили ее, боялись не врагов по ту сторону дворцовых стен, а ее, потому что у нее в глазах было то, что делает правителя опаснее любого ситха: убежденность в собственной правоте и в собственной безнаказанности за последствия.       Я подошла к ней ближе так, чтобы слышала только она.       — Ваше величество, — сказала я тихо. — Есть риск, что если мы выведем вас из дворца сейчас, Ленн Антиллес…       — …попытается захватить Дворец и свергнуть меня, — закончила она. — Я знаю.       — Тогда вам лучше остаться здесь, — предложила я. — Удерживать дворец, оказывать сопротивление с помощью гвардии и закрепить власть. А мы… — я слегка наклонила голову, — мы найдем Вильсона и покончим с ним, пока он не вернулся и не устроил апокалипсис.       Илана посмотрела на меня долго… слишком долго… Ее взгляд пытался разрезать меня на слои, добраться до того, что я прячу. Я улыбалась и не моргала.       Внутри меня все было спокойно, я уже приняла решение: Илана никуда не поедет и не будет спасена, она останется наедине с тем, что сама создала собственный хаос и без нашего участия… с Ленном Антиллесом и его горем и яростью… с Домами, которые уже почувствовали вкус крови и мести.       Приговор будущей бывшей королеве: пусть они решают судьбу Альдераана без меня, а мне придумать, как спасти наш Орден от самоуничтожения. Я достала свой датапад, подключилась к записям и стерла все следы нашего пребывания во Дворце, наш бой, дабы не раскрыть наш Орден врагу. Пока шел процесс удаления, я продолжала следить за разговором       — Хорошо, — наконец сказала Илана. — Ты возглавишь поисковую группу.       Я сделала поклон.       — С радостью, моя королева.       Жирар нахмурился сильнее.       — Ваше величество, вы уверены? — спросил он. — Если эта… секретарь… уведет наших людей…       — Она теперь визирь, — резко поправила Илана. — Она доказала свою преданность.       Я едва не рассмеялась…       Преданность…       Какая милая иллюзия!       Рист, наоборот, оживился:       — Если мы найдем его, где гарантия, что он не спрятался в какой-нибудь внешней системе? У него были связи. И… — он понизил голос, — силы.       Я подняла руку, не давая ему закончить.       — Он не в республиканских системах. Вильсон слишком горд, чтобы просить помощи у тех, кого презирает. И слишком… — я специально сделала паузу, — одержим.       Я посмотрела на своего ученика.       — Дэми, ты пойдешь со мной.       Он вздрогнул, будто хотел возразить. Но Илана положила ладонь ему на плечо — и он замер.       Дэмен стоял рядом с Иланой, и в нем было слишком много того, что не умещается в доспехах и политике: боль, обида, растерянность… любовь… И на секунду — всего на секунду — королева в моих глазах исчезла, осталась девушка, которая слишком рано «надела корону», а теперь не могла снять ее даже на мгновение. Илана встала с трона и подошла к Дэмену ближе, тихо, так, чтобы никто из бойцов Жирара и Риста не услышал слов. Но я услышала:       — Дэми… — сказала она мягко, почти ласково, и этой мягкостью можно было резать глотки аккуратнее, чем клинком. — Посмотри на меня.       Он послушно поднял глаза.       — Ты дрожишь, — заметила Илана и провела пальцами по его щеке, словно стирая с него пепел этой ночи. — Ты думаешь о ней?       Дэмен сжал челюсть.       — О Сельве, — признался он глухо. — Я… не понимаю, как она могла… Я думал, она… — голос сорвался, будто он попытался проглотить комок стекла. — Она же говорила, что Тьма разрушает, а потом… она встала против меня.       Илана чуть наклонила голову, и в ее взгляде вспыхнуло то самое почти материнское, и именно оно делало Дэмена уязвимым.       — Она выбрала не тебя, — сказала Илана так ровно, будто ставила точку в документе. — Она выбрала его…       Дэмен открыл рот, будто хотел возразить, но не смог.       — Мне нужен ты, Дэми, — сказала Илана, и в этом «нужен» было всё: и желание, и власть, и страх, что без него она останется одна перед целым миром. — Ты — мой будущий король. Ты — тот, кто будет стоять рядом, когда все остальные дрогнут.       Он судорожно выдохнул.       — Я не король… пока ты не…       — Пока я не скажу, — поправила она и улыбнулась так, как улыбаются людям, которых уже выбрали навсегда. — А я скажу. Но не сейчас. Сейчас ты должен сделать то, что должен мужчина рядом с короной.       Дэмен опустил взгляд, будто стыдясь своей слабости.       — Я не хочу уходить, — признался он. — Я хочу остаться с тобой. Я… боюсь, что пока меня не будет, они…       — Они попытаются, — перебила Илана. — Ленн Антиллес… его сторонники… они чувствуют кровь. Они думают, что смогут отнять у меня то, что мне принадлежит. Но ты вернешься с победой… и вернешься ко мне.       Дэмен словно хотел спрятаться в этом обещании.       — Я вернусь, — прошептал он. — Обещаю.       — Скажи еще раз, — потребовала Илана тихо, почти шепотом, но в этом шепоте было больше приказа, чем в любой речи на Совете.       Он поднял голову.       — Я вернусь, Илана. Я найду его и… — он запнулся, будто боялся произнести последнее. — И я вернусь к тебе.       Илана улыбнулась — теперь уже не холодно, а по-настоящему, так редко, что я почти не верила, что это возможно. Она приблизилась вплотную, положила ладонь ему на затылок и притянула к себе… и поцеловала.       «Вернешься» звучало как приказ, завернутый в ласку. Дэмен, будто не заметив этого, положительно кивнул.       Я видела: он все еще на грани. Его связь с Сельвой порвана, но боль еще не превратилась в ненависть полностью, как я хотела. Ему нужен толчок… «последний шаг», чтобы обратить его на Темную сторону раз и навсегда. И я решила привести его туда, чтобы он, убив Сельву Вайс, порвал своим джедайским прошлым, так и счастливым будущим с Иланой… во имя нашего Ордена.       Если Гравид действительно хочет уничтожить архивы — значит он полете на Джагуаду, в наше убежище, где он держал всё, что запрещал мне даже прикасаться.       Он сам откроет мне двери, я закрою их за ним.       Я повернулась к Жирару и Ристу.       — Вы двое тоже летите, — сказала я. — Со своими людьми.       — Мы? — переспросил Жирар. — Но…       — Но вы хотите сохранить влияние, — перебила я. — И хотите убедиться, что королева не остается без защиты. Ваши бойцы будут рядом с Дэменом Кэлом, джедаем. Если Вильсон появится с «подмогой» — это шанс на бойца со световым мечом.       Рист прищурился.       — А если это ловушка?       Я улыбнулась.       — Тогда мы будем первыми, кто узнает. Разве не этого вы хотите?       Он сжал челюсти и кивнул. Ему нравилось быть «первым».       Илана уже отдавала приказы гвардии укрепить дворец, держать входы, расставить турели, перекрыть коридоры. Она говорила быстро, уверенно, как человек, который наконец-то почувствовал вкус абсолютной власти.       Я слушала ее одним конусным ухом, вторым — Силу. И Сила шептала мне о другом: где-то далеко, за облаками, за атмосферой, за этим красивым миром мрамора и витражей — есть место, где лежало то, что принадлежало мне по праву.       Запретные знания: свитки, голокроны и, возможно, ответы, которых Гравид так боялся и скрывал от меня.       Я вышла из тронного зала первой, не дожидаясь конца королевских приказов. Мне не нужно было ее разрешение… больше нет…       В коридорах дворца пахло дымом и гарью и в бальном зале, а за стенами слышались далекие взрывы. Солдаты бегали, переносили ящики с боеприпасами, укрепляли двери. Кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то молился.       Слишком поздно уже… эта войны выиграна Ленном Антиллесом, он уже стал для своего народа королем, а отнять это у Иланы — это «простая юридическая формальность».       Мы спустились на посадочные площадки, где уже ждали транспортники — не один, несколько — тяжелые, бронированные, с эмблемами Домов Жирара и Риста, и один — королевский, с гвардейскими метками и эмблемами Талов.       Я специально выбрала несколько кораблей. Если Гравид действительно «сошёл с ума», он вполне мог бы устроить сюрприз, и я не собиралась терять всё из-за одной удачной засады.       Дэмен подошел ко мне, когда мы поднимались по трапу, а я как только убедилась, что компромат на нас удалены из серверов Дворца, я спрятала датапад и послышался голос Дэмена.       — Гин… — начал он, и голос его был сухим. — Ты… ты правда уверена, что мы победим твоего учителя?       — Я не сомневаюсь в этом, твое величество, — ответила я. — Знаю, что он опасен. Но еще я верю, что он забрал у тебя самое важное.       Он замолчал.       — Маму, — тихо сказал он.       — И выбор, — добавила я. — Он пытался решить за тебя… за Илану, кем вам быть. Как будто вы — малые дети.       В глазах Дэмена вспыхнула злость, не растерянность.       — Я не ребенок!       — Тогда докажи, помоги мне и дай мне свою Силу, чтобы покончить с угрозой раз и навсегда… ради Иланы! — сказала я и вошла в корабль.       Жирар и Рист заняли места в другом транспортнике вместе со своими боевиками. Их люди смотрели на нас с подозрением, но страх перед именем Вильсона был сильнее этого.       Корабли поднялись один за другим, тяжелые двигатели загудели так, что дрожал воздух. Через иллюминатор я увидела, как дворец уменьшался, как сад становится пятном, как город под ним — дымящимся узором, расколотым огнем.       Илана осталась там, стояла на балконе, маленькая фигурка в белом, окруженная гвардией.       Королева без собственного королевства…       Пусть Ленн Антиллес забрал бы ее трон, если смог бы. Пусть Домы рвали друг друга. Пусть Альдераан решал, чего он достоин — «железной руки» или собственной свободы с вечными распрями элит и низов.       Мне больше не нужен этот мир… не нужна власть над ним. И мне нужен финальный бой и… выживание…       Корабль вошел в облака, и вскоре небо стало черным. Звезды рассыпались перед нами, как осколки разбитого витража.       Мы вышли в космос. Впереди — неизвестность, но я знала, Гравид не убежит… побежит туда, где спрятано его прошлое.       Я сидела с Дэменом и сжала рукоять своего посоха в рукаве и тихо прошептала, чтобы никто не услышал:       — Гравид… ты сам откроешь мне свою библиотеку.       Транспортники выстроились клином, уходя в темноту, и мы растворились среди звезд — в поисках Дарта Гравида. И в поисках того, что он так отчаянно пытался уничтожить.