Приключения в мире стран

Прошло уже месяца три, как я живу в доме СССР и его семьи. Уже легко могу по голосу различать ребятишек. Союз мне, как и обещал, помогает научиться самостоятельности, немного вводит меня в курс дела, как быть союзом государств. Да, успехов, конечно, очень мало, но папа не злится на меня, а наоборот, поддерживает, не корит меня в том, что я тупая и тугодумная, что мне очень сильно помогает не опускать руки. Но и детишки тоже развиваются: самые маленькие уже начинают потихонечку разговаривать. Я уже меньше боюсь что-то испортить, кого-то убить, так как Союз мне подсказывает, что я делаю не так. Что больше всего злит его, так это моя низкая самооценка, моё самонакручивание. Если у меня не получается себя преодолеть и сказать себе, что я нормальный человек, и всё получится в следующий раз, он обижается и не разговаривает со мной, а иногда и сердится, говоря, что ему обидно, что все его труды проходят напрасно. Тогда я, всё равно не принимая этого в душе, соглашаюсь с отцом. Ну, надеюсь, что это хоть когда-нибудь сработает, и я смогу и душой принимать это. Но вот один день, когда у меня не получалось ничего от слова совсем, так ещё и папа был очень раздражён, закончив работу. Дело было так. СССР ушёл куда-то ненадолго, оставив на мне детей и приготовление ужина. Мне уже тогда казалось, что что-то пойдёт не так, но я с охотностью принялась за дело, невзирая на свои предчувствия. Мне нужно было приготовить что-то на ужин и присмотреть за ребятишками. И, как я уже сказала, у меня ничего не клеилось, притом с самого утра. Вот и сейчас моя невнимательность решила продолжить игру со мной. Пока я поставила жарить зажарку, мне нужно было отлучиться посмотреть, всё ли у детей в порядке. Выяснилось, что в порядке было далеко не всё. Как минимум, я увидела, услышала, что Украина и Беларусь что-то опять не поделили, Россия их разнимал, а маленькие остались совершенно без присмотра. Молдова, походу, насмотревшись на Грузию, взобралась на шкаф по полкам и теперь плачет, потому что боится спуститься вниз. Я подбежала к шкафу и аккуратно сняла эту непоседу. После мне пришлось разнимать девочек и отчитывать Росса за рукоприкладство, от которого его отучал и Союз. Но мне не пришлось завершить это дело до конца, так как мне нужно было вернуться на кухню. А там уже всё сгорело, так как, уходя, я не сбавила огонь. Я, будучи и так нервной, раздражонной с самого утра, принялась исправлять свой косяк. Вроде, это я исправила, решила налить себе стакан воды, чтобы успокоиться и унять слёзы, но из-за дрожащих рук уронила и разбила стакан. Вот это совсем вывело меня из состояния спокойствия. Вот вы сейчас скажете, что за неудачница, криворукая. И правильно скажете, заслужила. Но тут возвращается отец, застаёт меня за собиранием осколков от стакана. - Ну и что уже тут произошло?! Иди отсюда, чтоб глаза мои тебя не видели! - кричал на меня папа. Я ещё больше залилась слезами, поспешно уходя из кухни, а после из дома вообще. Было холодно, октябрь всё-таки. А во мне стало просыпаться что-то знакомое, я стала видеть какие-то картинки. Та самая ситуация с кастрюлей всплыла в моей голове. Я стала понимать, что всё прошлое вспоминается. А пока мои ноги несли меня куда подальше от дома советов. Раз хочешь, чтобы твои глаза меня не видели, я убегу, сделаю так, как ты попросил. В твоём доме нет места растяпе, тупице и криворучке! Вот, о чём я думала, убегая в поле. К счастью, было не так уж темно, и слепые мои глаза могли что-то ещё разглядеть вокруг. А было вокруг бескрайнее поле, по небу плыли серые облака, солнце уже почти скрылось за горизонтом. Также в голове моей бродили всё более и более знакомые ситуации из жизни: ссоры с семьёй, мои косяки и прочее, что было до стирания памяти. Я в общем вспомнила всё. И тут вижу чёрную дыру, которая страшно фонила, шумела и всем этим очень пугала. От неё веяло чем-то нехорошим. Хотелось уйти от неё, а она как будто следила за мной и затягивала всё сильнее и сильнее... - Что случилось, солнышко? - спрашивают меня, а я сквозь сонный разум не поняла, что происходит и кто со мной пытается говорить. Уууух, значит, это был всё-таки сон. - Что случилось? Почему ты кричала? - снова спросили меня. Теперь-то я поняла, что рядом был Союз. - Да вот, кошмар приснился. - отвечала я. На минутку прокрутила в голове сон, поискала воспоминания о прошлом, ранее стёртом. Поняла, что всё-таки я это вспомнила и наяву. Пришлось рассказать этот кошмар ему. - Да уж. Кое о чём я всё-таки не подумал. Дело, оказывается, было несовсем в воспоминаниях о прошлом. Мне нужно было поработать с тобой по-другому помимо стирания памяти. Это мы и сделаем. Хорошо, что ты мне рассказала это. Сон этот был знаковым для меня. Теперь я понял, чего мне стоит остерегаться в общении с тобой. Не волнуйся, я не позволю тебе страдать от прошлого. Я помогу тебе стать лучше. На том и договорились. Теперь папа мне объясняет всё ещё понятнее, наблюдает за моей реакцией. Честно, даже как-то неловко, что я его вынудила вот так вот заморочиться. Но зато у нас царит взаимопонимание, мы можем и посмеяться вместе, и поучиться, а если и бывают какие-то недоразумения, Союз не кричит, а объясняет мне, как правильно, почему я не права. Он всячески этим мне доказывает, что с людьми можно и по-хорошему, не как в моей прошлой жизни, ну то есть, в прошлой семье, где ни о чём, кроме проблем не поговорить с родной матерью и отцом. А здесь, как я начала невольно замечать, Юнион хочет, чтобы в общении между ребёнком и родителем было всё: и радости, и горе, и нравоучения, и даже какое-то веселье. А что касаемо воспоминаний о прошлом, то мне их снова стёрли, а пережитки, которые стереть было нельзя, а именно мою психологию, изменяли выше описаными методами.